Просто эпизод

Прошло три года. Мы с Лерой отпросились с работы с самого утра: ещё бы, сегодня очень важный для всех нас день — Егор идёт в первый класс. Я, по сложившейся привычке, встал раньше всех. Спокойно приготовив завтрак, пока в доме царила тишина, я направился в спальню к жене. — Лерка, вставай. Она сладко потянулась. — Доброе утро, — пробормотала она, сонно улыбнувшись. — Дети ещё спят? — Сопят в оба носа, — присел я рядом. — Доброе утро. Я поцеловал ее и быстро сообразил, к чему был ее вопрос. Такие редкие минуты тишины мы старались посвящать друг другу. Я пробрался под одеяло и уже стягивал с нее белье, как вдруг услышал топот из соседней комнаты. Я зажмурился от досады, чем развеселил Леру. Приняв более-менее естественный вид, мы, хихикая, успели притвориться спящими. — Доброе утро, — в комнату вошёл взъерошенный Егор и забрался к нам на кровать, — мам, пап, вы чего так долго спите! Мы же в школу опоздаем! Вставайте-е-е, — будил он нас, прыгая на постели. Мы не выдержали и рассмеялась. — Доброе утро сынок, — Лера поцеловала его в розовую щеку, — ну разве мы можем проспать такой день? — Иди скорее Варю буди, завтрак на столе, — скомандовал я, — и зубы почистить не забудьте! Егор послушно ушел выполнять мое задание, а я, таким образом, выкрал для нас с Лерой ещё немного времени. После суматошных сборов мы всем семейством погрузились в машину. Варя, не выспавшись, мирно уснула прямо в своем кресле. Егор, взволнованно ерзал, то и дело дергая то букет, то свой крохотный галстук на резинке, жалуясь на то, что он его душит. Лера, опустив зеркало, поправляла макияж, пока мы встряли в пробку. — Ну красивая, красивая, — залюбовался я на нее, — сколько можно прихорашиваться? — Саш, я что-то так волнуюсь, — она теребила свою челку, пытаясь ее уложить, — как будто сама в первый раз в первый класс иду. Я усмехнулся. В каком-то смысле так и есть. У нас теперь впереди вечера с домашними заданиями, творческими кружками, поделками, оценками… Будет чем заняться в ближайшие одиннадцать лет. Поверить не могу, что Егор уже такой взрослый. Когда мы нарядили его в парадную форму, я чуть не пустил старческую слезу умиления, осознав быстротечность времени. Лерка могла себе позволить не сдерживать эмоции, я — нет, поэтому сбежал из дома вместе с Варькой, сказав жене, что подожду их с Егором внизу. Пристегнув дочь в кресле, я закурил «успокоительную» сигарету, стоя рядом с машиной и, наконец, позволил этой чертовой слезе скатиться по моей щеке, пока никто не видит. На линейке возле школы собралась огромная толпа школьников и их родителей. Отдав Егора учительнице, мы пристроились неподалеку от буквы его класса, нарисованной мелом на асфальте. Варя проснулась и непременно захотела видеть все, что происходит. Я усадил ее к себе на шею, и она полностью контролировала происходящее, комментируя все, что видит, пока ещё плохо выговаривая слова. Праздник начался, пронеслись вступительные речи, танцы, песни, наконец, на сцену вывели первоклашек. Егор громко и с выражением прочитал стихотворение, и, найдя нас с Лерой в толпе, помахал нам рукой. После этого линейка стала совсем скучной, поэтому я, рассеянно наблюдал за происходящим, рассматривая присутствующих. Вдруг среди толпы я заметил пару знакомых глаз. Я присмотрелся. Нет, мне не показалось. Я отвел взгляд, пытаясь взять себя в руки и не тревожить Леру своим поведением. Когда линейка закончилась, детей развели по кабинетам. Лера пошла в школу вместе с родителями Егоркиных одноклассников, а мы с Варей остались на улице. Дочь, полная впечатлений от мероприятия, весело бегала с воздушным шариком по пришкольной площадке. Я все никак не мог выбросить из головы увиденное на линейке. Что это было? Почему она здесь? — Здравствуй, Саш, — будто ответом на мой внутренний диалог, я услышал ее голос позади себя. Я повернулся, прекрасно понимая, кого я сейчас увижу перед собой. Это была Полина. Она сильно изменилась, но это не помешало мне узнать её ещё в толпе. — Что ты здесь делаешь? — все, что спросил я у нее. — Пришла посмотреть на своего сына, — она теребила ремешок сумки. — Помнишь, когда мы только поженились, то решили, что обязательно отдадим его именно в эту школу… — Странно, что об этом ты помнишь, а о главном забыла, — съязвил я. — О чем? — спросила она, скрестив руки на груди. — Это не твой сын. Она опустила голову. Ко мне подбежала Варя. — Дочка твоя? — улыбнулась она ей. — Так похожа на маму. У тебя очень красивая жена, Саш. — Что тебе нужно, Полина? — спросил я нетерпеливо. Варя снова убежала на площадку, гоняясь за голубями. Полина проводила ее взглядом. — Нам нужно поговорить, Гордеев. Это касается Егора. — Как интересно, — заводился я, — что-то не припомню, чтобы Егор когда-либо находился в зоне твоих интересов. — Я понимаю твою реакцию, — она грустно посмотрела мне в глаза. — За эти годы я наделала много ошибок и многое осознала. Поэтому, как видишь, я здесь. Иначе поступить я не могла, Саш, Егор мой сын. — ЭТО НЕ ТВОЙ СЫН, — уже прокричал я, чем напугал других родителей на площадке. — У Егора есть мама. И это явно не ты. — Саш, — из ее глаз покатились слезы. — Пожалуйста, дай мне возможность его увидеть, его обнять, поздравить с таким важным днем. Я прошу тебя… — Ты сама себя лишила этой возможности, — ответил я хладнокровно, — я не верю ни единой твоей слезинке. Это твой очередной спектакль ради пиара? Где камеры, куда улыбаться? — озирался я по сторонам. — Про тебя давно ничего не слышно, решила за счёт моего сына набрать рейтинги? Полина категорично покачала головой. — С этим давно покончено, Саш. Я уже год, как вернулась в Москву и живу самой обычной жизнью. Слава — штука коварная. Сегодня ты звезда, а завтра обычный менеджер на оконном складе, живущий в съемной однушке. Я нервно выдохнул. Вероятно, она не врёт, но это не повод ее жалеть. — Ты сама себе выбрала такую жизнь, — ответил я, не поддаваясь на ее душещипательную историю. — Саш, я не прошу жалости, я прошу просто дать мне возможность общаться с сыном, — она шмыгнула носом. — Это исключено, — отрезал я. — Ты не имеешь на это никакого права. Ни морального, ни юридического. — Пожалуйста… В школе прозвенел звонок. Варюшка снова подбежала ко мне, и я взял ее на руки. — Уходи, — обратился я к Полине, — сейчас выйдут моя жена с сыном. Они не должны тебя здесь видеть. Больше не приближайся к моей семье ни на шаг, — сказал я, усадив дочь в коляску. Полина, взглянув на меня напоследок, опустила голову, вытирая слезы. Спешно удаляясь, она обернулась пару раз, и скрылась за школьными воротами.