Не за что, Грейнджер

***

— Не прикасайся ко мне! — женский голос, наполненный презрением и ненавистью, разнесся по Большому залу, невольно обращая внимание учеников на ссору пары. — Не смей трогать меня своими грязными руками! Поневоле, каждый обращал внимание на все разгорающийся конфликт двух старшекурсников. — Хватит орать, ты ведешь себя как истеричка! — вскричал парень, чьи волосы в свете свечей напоминали огонь. –Напридумывала себе невесть что, а виноват я?! — Напридумывала? Напридумывала?! Нечего придумывать! Всё и так очевидно! — к ненависти в голосе девушки прибавилась ещё и трудно контролируемая ярость. — Ваше с ней поведение не оставляло даже мизерного участка для полета фантазии! — О чём ты говоришь, ненормальная? Моё поведение с кем? — в голосе рыжеволосого парня отчётливо проскочило беспокойство. — С Лавандой Браун! Нашей прекрасной, — последнее слово девушка выплюнула с таким количеством яда, что любая самая ядовитая змея умерла бы в диких конвульсиях. — Прекрасной мисс «я-знаю-всё-об-антинаучных-вещах-но-не-разбираюсь-в-элементарных-заклинаниях». Вы с ней так обжимались, что только слепой или тупой не понял бы ЧТО вы хотите сделать за одной из статуй в коридоре! Девушку сильно зацепил этот факт. Они ведь только недавно начали встречаться, Рон уверял её в своей любви, заваливал комплиментами и навязчиво пытался пробраться к ней в постель. Получая раз за разом отказ, парень всё больше и больше отдалялся от Гермионы. Сначала девушка была даже немного рада — ведь она наконец получила передышку от его нескончаемых попыток забраться ей под бельё. Но через неделю девушка начала беспокоиться и сама предприняла попытку как-то разнообразить их отношения. — Рон, давай сходим на наше место? Мы так давно не гуляли вместе, — девушка изобразила самую милую улыбку, на которую она была способна. Положив руку на локоть своего парня и заглядывая ему в глаза. — Погуляем, побудем вместе? — Не сегодня, Гермиона, у меня дела, — буркнув это, парень скинул руку девушки со своего локтя и поспешил уйти, оставив девушку недоуменно и немного обиженно смотреть ему вслед. Ведь это он всегда звал её куда-либо, настаивал на совместном проведении досуга. «Неужели из-за моего отказа, когда он хотел затащить меня в постель, он остыл? Или это из-за того, что я постоянно занята учебой или дежурствами?..» Обида засела в груди девушки, явно не спеша покидать свое «гнездо». И вот, сегодня, по пути к Большому залу, она замечает странно шевелящиеся тени за одной из статуй. Решив, что кто-то опять затевает какой-то глупый розыгрыш, девушка быстрыми шагами подходит к тем самым теням и с шоком узнает такую знакомую и родную рыжую макушку, склонившуюся над светлыми волосами Лаванды. Его руки проворно забирались под блузку девушки, а её пальцы многозначительно расстегивали пряжку его ремня на брюках. Гермиона не смогла выдавить из себя ни слова, просто молча развернулась и пошла на обед. Мозг, ошарашенный такой информацией, судорожно пытался найти этому объяснение: кто-то подсыпал галлюциногенное зелье ей за завтраком; она заболела и это бред, вызванный жаром. Однако логическое мышление всё больше и больше шептало ей, что это всё просто бред, и никто ей ничего не подсыпал, и это вовсе не жар, ведь болезнь она бы с легкостью заметила. Когда гриффиндорка дошла до Большого зала, в её душе бурлила самая настоящая отрава из злости, ненависти и презрения. «Скотина!» Подлец, мерзавец, ублюдок, урод — только такие слова крутились в голове обычно спокойной гриффиндорки. Ведь только человек, подходящий под эти характеристики мог изменять своей половинке. Ярость достигла своего апогея тогда, когда Рон, этими самыми руками, которыми тискал Браун, попытался обнять Гермиону, сразу после прибытия в Большой зал. — Вы были настолько заняты, изучая тела друг друга за одной из статуй в коридоре, что совершенно не заметили одну деталь, — произнесла девушка на одном дыхании. — Не хочешь узнать какую же? — хищно прищурилась она. — Гермиона, милая, я уверен, что ты все не так поняла, — попытался уйти из этой скользкой ситуации гриффиндорец. — Вы не заметили меня! Так вот чего тебе не хватало в отношениях со мной?! Тупого секса?! Желания выслушивать твои абсолютно абсурдные размышления?! Беспрекословного подчинения и готовности пойти на все, чтобы ты мог затащить меня в постель?! — не на шутку разошлась девушка. Не то чтобы она искренне любила Рона, что это глубоко ранило её, нет. Гермионе просто была противна сама мысль об измене человеку, которого ты сам выбрал. Которого ты добивался и которому ты признавался в вечной и искренней любви. «Нельзя, нельзя, мой друг родной, любить одну, гулять с другой» Неожиданно пришедшая на ум фраза одного из маггловских писателей, на удивление точно описывает ситуацию. А ведь точно, Рон вовсе не любил её, а всего лишь хотел затащить в постель. Внезапно Гермиона вспомнила все те разы, когда Уизли с одним из гриффиндорцев обсуждали сколько девушек каждый из них, затащил в постель. — Ты урод, Уизли, мразь и подлец, — тихо и с грустью сказала Грейнджер, не обращая внимания на отворившуюся дверь. — Только полная скотина и настоящий ублюдок мог изменять своей паре, накануне уверяя её в своей бесконечной любви. Девушка устало выдохнула, весь запал ярости и ненависти схлынул вместе с выбросом адреналина в кровь, оставляя за собой только тихое отвращение и презрение. — Я презираю тебя, Рональд Билиус Уизли, теперь ты вызываешь лишь отвращение и полное нежелание не то что разговаривать, даже рядом находиться. — Да как ты смеешь?! — взревел рыжеволосый резко толкнув Грейнджер и замахиваясь для удара. — Ты не имеешь права говорить со мной в таком тоне! Я пытался быть с тобой милым, пытался задабривать тебя, говорить ласковые слова, и даже терпел твои отказы. Тебе же было так принципиально — строить из себя недотрогу! Но лимит вежливости исчерпан! Неожиданно, руку Уизли остановила чья-то бледная рука, схватив за запястье. Никто не заметил, как Драко Малфой переместился от двери Большого зала к ссорящимся людям, и встал между рыжим и Гермионой. — Кто занимался твоим воспитанием, Уизли? — насмешливый, даже чуть ленивый тон слизеринца никак не вязался с тихой яростью во взгляде. Без усилия держа руку гриффиндорца, Малфой продолжил. — Замахиваться на девушку — это просто отвратительно. Интересно, что скажет на это ваша любимая МакГонагалл, когда я лично расскажу ей об этой отвратительной ситуации? — Свали, Малфой, — с ненавистью сказал Рон, безуспешно пытаясь вырвать руку из стальных тисков, в которые превратились пальцы и ладонь Драко. — Это не твое дело. — Эй, ты как, в порядке? — тихо спрашивал Блейз Забини, на пару с Пэнси Паркинсон помогая встать Грейнджер с пола. — Я? Д-да в порядке, — растерянно пролепетала Гермиона пытаясь обтряхнуть мантию. — Что случилось у нашей сладкой парочки? Не поделили что-то? — ехидно спросила Паркинсон, применяя очищающее заклинание на мантию гриффиндорки. — Нет, — тряхнула головой Грейнджер. — Нет, мы ничего не делили. — Какая должна быть причина ссоры, чтобы толкнуть девушку, а затем говорить такие вульгарные слова, — сморщила нос слизеринка. — Да еще и замахнуться на неё? — удивленно спросил Забини. — Я, конечно, знала, что у Уизли плохое воспитание, но не знала, что у него вообще нет никаких зачатков благородности, — презрительно фыркнула Пэнси. — Он…он мне изменил, а я не захотела молчать и начала все высказывать ему, сдабривая свою тираду оскорблениями. — Изменил? Фу, это же просто отвратительно! В таком случае, ты еще и не на такое имеешь право, — красивое лицо слизеринки скривила гримаса брезгливости, чтобы смениться привычным ехидством. — Впрочем, если он решил избить тебя, то хорошо, что это выяснилось сейчас, а не когда вы были бы в браке с двумя детьми. — Да, наверное, — до девушки вдруг дошло, что она абсолютно спокойно общается со своими врагами (так уж и врагами, Гермиона? Человек, которого ты считала другом столько лет, захотел избить тебя. А твой враг вступился за тебя, не давая твоему, уже бывшему, парню ударить тебя). — А с чего вы решили помочь мне? — Грейнджер, не заставляй меня сомневаться, что тебя по праву назвали «самой умной ведьмой своего поколения», — раздраженно бросил через плечо Малфой, продолжая удерживать Уизли от насилия. — Мы, конечно, гордые и славолюбивые слизеринцы, но это не значит, что мы подонки и мрази, Гермиона. Нас воспитывали в уважении к женщинам, пусть многие аспекты воспитания мы нарушаем, подшучивая и унижая многих, но когда кто-либо пытается ударить девушку, мы не можем пройти мимо. Мы аристократы и чистокровные волшебники, воспитание для нас — не пустой звук, — тихо сказал Забини, смотря прямо в глаза Грейнджер. В них плескалось чистое, ничем не прикрытое удивление. — Особенно, если эта девушка — враг, далеко не безразлична нашему мистеру Ледышке, — ехидно сказала Паркинсон, смотря на спину Драко, который уже откинул руку Уизли, и продолжал ему что-то говорить тихим голосом, абсолютно не теряя самообладание. — Паркинсон, я сейчас тебя в единорога превращу, — резко бросил Малфой, отвлекаясь от разговора с рыжим. — Не безразлична? Что ты имеешь в виду? — бедный мозг Гермионы всё ещё не мог переварить такую обширную информацию, полученную за столь короткий период времени, и отказывался нормально функционировать. — А вот это он сам тебе скажет, если захочет, конечно, — быстро сказал Блейз, кидая на Пэнси устрашающий взгляд. А Гермиона тем временем пыталась услышать разговор двух парней. — Не смей поднимать руку на девушку. Никогда, — тихо, но от того не менее страшно произнес Драко, складывая руки на груди и смотря на рыжего с непередаваемыми эмоциями: здесь смешались злость, возмущение, протест и ещё что-то, то, что слизеринец пытался отрицать до того самого момента, когда увидел Уизли, толкающего его Грейнджер. — Тебе-то какая разница, хорёк?! Ты её всё ваше знакомство ненавидел, — со злостью выплюнул Рон. — Не говори того, чего не знаешь, Уизел, — бесстрастно сказал Малфой. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, или пытающимся её опять ударить, или, того хуже, обещающего ей какие-либо кары — я тебя уничтожу, — твердо сказал слизеринец, а его взгляд начал стремительно темнеть, как у грозовой тучи перед бурей. — Нет, не физически, руки еще об тебя марать, — фыркнул Драко, заметив, как побледнел рыжий. — Я превращу твою жизнь в ад, Уизли. Ты будешь мечтать о смерти. А я буду стремительно настраивать всех против тебя, твоих родных, учителей, друзей и любую твою новую, — слово «подстилка» так и не вырвалось изо рта аристократа. — Девушку. И поверь, мне это удастся. Высказав всё это в лицо гриффиндорскому парню, Малфой развернулся лицом к друзьям и Гермионе, собираясь отпустить едкий комментарий о способностях последней влипать во всякие неприятные ситуации. Но как только он открыл рот чтобы начать говорить, в его спину прилетел мощный толчок, поваливший его с ног прямо на Гермиону. В последнее мгновение, слизеринец успел выставить руки по обе стороны головы гриффиндорке. Страх, шок и неверие так явно выражались в глазах девушки, что Малфой невольно улыбнулся. — Грейнджер, не знал, что ты обладаешь магнетическими свойствами, — ехидно сказал парень, смотря в карие глаза, что после его комментария резко сузились, выдавая явную злость. — Малфой, я, конечно, знала, что я неотразима, но падать к моим ногам это уже слишком. Не находишь? — девушка вдруг отразила ту самую улыбку Драко, когда он пытался как-то задеть её. — Даже так? Хорошо, туше*, — ухмыльнулся слизеринец и встал. Протянув руку гриффиндорке он резко поставил её на ноги. А тем временем Блейз и Паркинсон популярно объясняли отвратительность поступка Уизли. — Что, Уизли, это один из твоих грязных приёмов? С каких пор, грозные кошечки нападают со спины? — с презрением сказала Пэнси, окидывая рыжего, наверное, самым презрительным взглядом, на который только была способна. — А мы-то считали, что храбрые гриффиндорцы, когда нападают смотрят только в глаза противника, — насмешливо сказал Блейз, сжимая пальцы в кулак. — Для таких как ты нужен новый факультет — крыссендор. Будут учить как нападать со спины и прочим грязным приёмам, — с ощутимой злостью сказала слизеринка, прикидывая, как лучше выцарапать ему глаза, банальным маггловским образом. — Раз родители не научили тебя правилам приличия это сделаю я, — проговорил Забини, засучивая рукава рубашки, и собираясь скинуть мантию факультета. — Оставьте, друзья мои, — почти доброжелательно сказал Малфой выходя из-за из спин. — Я сам, — жестокая усмешка. За секунду преодолев и без того небольшое расстояние между ними, слизеринец резко ударил Уизли прямо в челюсть. В голове Гермионы пронеслась мысль что он просто нечеловечески силён и быстр, а Рон уже валялся на полу держа рукой челюсть и удивленно смотря на Малфоя. — Что, рыжий, не ожидал? — насмешливо спросил Драко. — Думал, я слаб и не отвечу тебе? — легкий наклон. — Не дождешься. Я ненавижу тех, кто может нападать лишь на слабых и из-за спины. — Презрительная ухмылка. — Вставай, ты жалок даже для того, чтобы своей мантией подметать пол в школе. Всё ещё держа в руке пострадавшую челюсть, Рональд поднялся на ноги, смотря в глаза Малфоя с искренней ненавистью, однако нападать не смел. — Так вот кем теперь ты стала, Гермиона. Подстилкой Слизерина, — мерзкая усмешка, — а я-то думал: почему ты не хочешь спать со мной? А тебе, всего-то запретили твои хозяева. Скажи честно — твой хозяин только этот жалкий хорёк, или весь факультет? — Ты не прав, Рон, — Гермиона в два шага подошла к Малфою и Уизли. — Ничьей подстилкой я не становилась. И жалкий здесь только ты. — Девушка повернулась к Уизли боком, словно собираясь сказать что-то слизеринцам, как вдруг резко выбросив руку со сжатым кулаком в сторону рыжего ударила его по носу. Не ожидавший такого, гриффиндорец отошел на несколько шагов, и упал на пол, не удержав равновесие, под громкое улюлюканье всех факультетов. «Странно, никто из наших ребят даже не подумал вступиться за него». До конца осмыслить ей не дал издевательский хохот трех слизеринцев, стоящих рядом с ней. — Знаешь, Грейнджер, я даже рад, что получил от тебя в нос ещё на третьем курсе, — отсмеявшись сказал Малфой. В его глазах промелькнула какая-то эмоция, не знакомая до этого мига Гермионе. — Неужели? Боишься, что я и тебе нос сломаю? — скопировала его улыбку Гермиона, сложив руки на груди. — Вот так и спасай всяким гряз…магглорожденным их задницы из передряг, — удрученно вздохнул Драко, под ехидный смех своих друзей. — Ну конечно, это же удел чистокровных слизеринцев влипать в неприятности по самое не хочу, — ядовито улыбнулась девушка, с торжеством смотря на округлившиеся от удивления глаза Малфоя. — Это ты сейчас на что намекаешь? — зло спросил Блейз, уже жалея, что они помогли заучке — Грейнджер. — Ну как же. Кабинет трансфигурации, прошлый месяц. Когда вы ещё, — начала было напоминать Гермиона, когда её рот накрыла изящная рука, с длинными пальцами и бледной кожей. — Мы поняли, Грейнджер, можешь заткнуться. Иначе я снова буду называть тебя грязнокровкой, — прошипел Малфой. — Грязнокровкой? — сказала грифффиндорка, скидывая его руку со своего рта. — А ты когда-то переставал меня так называть? — Заткнись, Грейнджер, — сказал Драко, искренне мечтая собственноручно удушить её. — М-да, Малфой, а мне казалось, что фантазия у тебя получше, — укоризненно покачала головой Гермиона. — Хотя, если ты назовешь меня по имени, я прямо тут упаду в обморок, — с вызовом посмотрела в глаза Малфоя девушка. — Г…Гер… Пошла к чёрту, это выше моих сил, — злобно сказал слизеринец. «Мерлин, я так его и не поблагодарила.» — А вообще, — девушка быстро сократила расстояние между ними и положила руки на плечо парня. — Спасибо, Драко, — его имя девушка прошептала так, чтобы только он услышал. Малфой вдруг ощутил, что его сердце бьётся о грудную клетку так быстро, что, казалось, проломит его кости и выпрыгнет из груди. Лицо Гермионы было так близко, вот оно наклонись чуток, и ты сможешь… Гермиона оставила тёплый поцелуй на щеке слизеринца, и сказав чуть громче, чтобы услышал не только он: — Спасибо, Малфой, — девушка быстро ушла из Большого зала. — Не за что, Грейнджер, — ошарашенно пробормотал вслед ушедшей Грейнджер парень.

***

— Так, и что же было дальше? — Их отношения стремительно налаживались, и спустя какое-то время они поняли, что вся их старая «вражда», — женщина взяла в воздушные кавычки слово «вражда», — всего лишь пережиток детских обид и простое соперничество. — То есть, они ненавидели друг друга почти всё время? — Еще десять лет назад, я бы уверенно ответила «да». Однако, спустя столько времени, пройдя через многое, я могу сказать, что это было простым соперничеством. Им обоим было принципиально быть первыми, знать все, будь то зелья, заклинания или острота языка, — тихий смех женщины разнесся по комнате, и тут же замолк, стоило двери открыться. — Всем привет, — в комнату вошел мужчина, белые волосы находились в лёгком беспорядке, чёрные джинсы идеально сочетались с чёрной же рубашкой, единственным ярким акцентом был, пожалуй, ярко-зелёный галстук, которому мужчина не изменял со времен учебы. Мужчина прошел через всю комнату, чтобы подойти к женщине и поцеловать её в макушку, а затем спросить, — Что вы тут обсуждаете? — Мама рассказывала историю о девушке по имени Гермиона Грейнджер (имя как у мамы!) и парне, которого зовут точно, как тебя, пап, а фамилия как у нас всех! — возбужденно сказал мальчик, как капля воды, похожий на своего отца. — Да неужели? — хитро сощурившись спросил мужчина. — И этот парень несомненно был красив, умен и невероятно остроумен, не так ли? — мужчина подмигнул своему сыну. — Да не-е-ет, пап, он был вредным забиякой, который только в конце маминого рассказа заступился за ту, которая обходила его во всём, — легко и непринужденно отмахнулся мальчик, в недоумении смотря на свою давящуюся от сдерживаемого смеха маму. — Это теперь так называется, милая? — сощурил глаза мужчина, уже предвкушая, какая сладкая месть будет устроена им его жене, когда на этих выходных их сын отправится к бабушке. — О чём ты, милый? — в тон ему ответила женщина, и в её глазах разгорелся такой знакомый огонёк азарта, что перед глазами пронеслись школьные словесные пикировки. — Это же просто история, — если бы у женщины не был такой по-детски честный взгляд, мужчина бы поверил, а так — нет уж, увольте. — Ну конечно история, ведь никакой Гермионы Грейнджер нет, есть только Гермиона Малфой, — самодовольно протянул мужчина, смотря с торжеством на свою жену. — Какая жалость, что Драко Малфоя тоже не существует, а есть только очень наглый Драко Люциус Малфой, который опять опоздал на ужин, — ехидно произнесла Гермиона. — Ну, ты ведь всё равно меня покормишь, — взгляд Драко скользнул по губам жены, и снова вернулся к глазам. — Смотря, как ты будешь просить, — нагло улыбнулась Малфой, и тут же прикрыла глаза, потому что муж наклонился и одарил её поцелуем. — Фу! — их прервал детский вскрик, а когда они перевели взгляд на сына, то увидели, что он сидит и прикрывает рот ладошкой смотря на то, как они целуются. — Это так противно! От непосредственности малыша родители рассмеялись. — Мы тоже так считали, Скорпиус, — ласково произнес Драко, гладя по голове сына и помогая ему улечься. Гермиона аккуратно подоткнула одеяло сына, целуя его в макушку. — Спокойной ночи, сынок, — в унисон произнесли Драко и Гермиона, с улыбкой наблюдая, как Скорпиус отчаянно зевая устраивается поудобней в кровати. — Спокойной ночи, мам и пап. Дверь в детскую аккуратно прикрылась, давая родителям возможность побыть вместе.