Dum spiro spero (Пока дышу - надеюсь)

— Исходя из сложившейся ситуации, нет ни малейшего повода для беспокойства. Тем не менее, Вакариан, благодарю вас за сведения. Но, как вы и сами теперь понимаете, ситуация под контролем. Гаррус едва вытерпел эту встречу. Ощущение того, что он пытается пробить стену, появилось давно, но всё же он надеялся, что генерал Канарис окажется более здравомыслящим и поймёт, что угроза вторжения реальна. Не понял, завалил кучей тактических выкладок, потом сообщил о том, что даже если и существует вероятность того, что кто-либо нападёт на иерархию, то превосходство их флота и армии, неоспоримо. Выйдя из кабинета, Гаррус быстро прошёл по коридорам и только очутившись в машине смог дать выход накопившемуся раздражению и злости. Три месяца потеряны впустую. Когда он прибыл на Палавен, ему казалось, что доказательств более чем достаточно и подготовка к вторжению начнётся сразу же, теперь он понимал, что время уходит, а всё остаётся по-прежнему. Если уже генерал Канарис, известный своими достаточно прогрессивными и неординарными взглядами, отказался поверить в реальность угрозы вторжения Жнецов, то вряд ли найдётся кто-то ещё, кого он сможет убедить. Он испробовал всё, что только мог, чтобы донести до сознания командования факт того, что Жнецы — не миф, не сказка, не бред больного воображения, а опасный и беспощадный враг, не знающий ни сострадания, ни жалости и готовящийся уничтожить всю разумную жизнь в галактике. — Иногда я ужасно жалею о том, что я знаю всю правду о Жнецах. Лучше бы мне было не касаться этого проклятого маяка… — Но тогда мы бы очутились на грани катастрофы. Сарен открыл бы Канал и Жнецы начали вторжение… мы выиграли время. — Да, мы оттянули надвигающуюся катастрофу. Но сама угроза никуда не делась. А ещё, знание само по себе достаточно тяжёлый груз, а когда ты пытаешься поделиться им и встречаешь полное неприятие… Вот в такие моменты я и начинаю жалеть о том, что знаю слишком много. Дело ведь не в самих знаниях — до тех пор, пока мы не заставим поверить власть предержащих всех рас, нам придётся довольствоваться ролью наблюдателей. И если, мне бы этого не хотелось, но всё реально, мы не будем хоть как-то готовы, то вполне возможно нас просто уничтожат. — Ты слишком пессимистична. — Возможно. А ещё, я просто устала, устала кричать об очевидном, и понимать, что меня просто не хотят слышать. Этот разговор был более трёх лет назад. Но только сейчас, попав в то же положение, Гаррус понял, что именно пыталась ему объяснить Джезабелл. Где-то в глубине космоса армада кораблей Жнецов продвигалась к границам обитаемой галактики и каждый день приближал их появление. Он знал это, знал абсолютно чётко, но его знания были бесполезны, потому что не с кем было ими поделиться. Вернее, никто просто не был готов осознать, насколько велика грозящая всем опасность. Вернувшись домой, Гаррус поднялся в свою комнату. Настроения не было. Он подсознательно рассчитывал, что разговор с генералом будет успешным и сейчас чувствовал разочарование. Турианец испробовал все доступные ему средства и проиграл — ему не поверили. Нет, прямо в лицо никто не бросил обвинений во лжи, но снисходительный тон его собеседников явно давал понять, что они сомневаются в его словах. И это тоже было неприятным. Он подошёл к окну и взглянул на панораму города, раскинувшегося перед ним. Спокойная мирная картина. Трассы заполнены машинами, жители заняты своими повседневными делами. И никто из них не думает, что в один момент всё это может измениться, что над ними уже нависла тень опасности. Шум двигателя заставил его отвлечься от собственных тяжёлых мыслей. Гаррус опустил взгляд и увидел выходящего из ховэра отца. Гаррус отошёл от окна и опустился в кресло. С момента, как он вернулся на Палавен, они не говорили с отцом по душам, да и, положа руку на сердце, подобные разговоры остались в далёком прошлом. Он бросил службу в СБЦ, нанеся этим чувствительный удар отцовскому самолюбию. Нет, тот никогда не говорил ему об этом, но Гаррус прекрасно это чувствовал. Он собирался объяснить ему всё, но как-то не находилось времени. Да и не был он уверен в том, что отец всё правильно поймёт. Но сейчас он задумался о том, что мог допустить ошибку. Да, они не сошлись во мнениях и категорический протест отца против его желания попробовать СПЕКТРом, был той причиной, по которой он стал офицером СБЦ. С одной стороны, он лишился своей мечты, но с другой… Мог бы СПЕКТР Вакариан встретиться с Шепард? Оказаться вовлечённым в круговорот событий, так разительно изменившем его жизнь? Вряд ли. Его история пошла бы по другому пути. А ему не хотелось этого. Несмотря на все трудности, его вполне устраивала эта жизнь. А ведь всё началось именно с того, что он послушался отца. — Федориан, мы знаем друг друга много лет. Ты знаешь мою репутацию. Скажи, я хоть когда-то делал какие-то неправильные выводы, исходя из имеющейся у меня информации? — Нет, но всё рассказанное… — Выглядит нереальным, потому что грозит серьёзными проблемами и неприятностями. Знаю и понимаю. Поверь, я сам до сих пор не могу полностью осознать весь масштаб грозящей нам катастрофы. Но зато уверен в одном, если мы сейчас что-то не предпримем, то потом об этом пожалеем. — Если всё обстоит именно так, то не могу с тобой не согласиться. Нужно будет обсудить сложившуюся ситуацию с командованием. Мы располагаем достаточно мощным военным потенциалом. — Наша беда в том, что за последнее тысячелетие мы слишком привыкли к собственному превосходству. Тридцать лет назад мы допустили ошибку, за которую пришлось расплатиться кровью. Но случившееся тогда — ничто, в сравнении с тем, что может случиться теперь. Время играет против нас. Я не спорю, что обсуждение необходимо, но, подумай, что ты можешь сделать уже сейчас. — Ты требуешь от меня действий? — Не требую. Считай это советом старого друга. То, что он решился поговорить с отцом, оказалось правильным решением. Поначалу Гаррус пытался подобрать слова, но потом, махнув на всё, просто рассказывал обо всём произошедшем за последние несколько лет. Гаррус был уверен, что отец прервёт его, заявив, что подобный бред его не интересует, но, к его удивлению, этого не произошло. Он просто сидел и внимательно слушал, анализируя полученную информацию и сопоставляя факты. А потом, когда Гаррус закончил свой рассказ, отец, задав пару интересующих его вопросов, принял решение пойти к примарху. — Думаешь из этого, что-то выйдет? — спросил Гаррус, когда они покинули резиденцию. — Федориан никогда не был глупцом и знает, что на карту поставлена судьба народа, за которого он несёт ответственность. И не сможет игнорировать полученную информацию. — Голос отца звучал устало. — Ты не смог, я тоже. И эта женщина, Шепард, она ведь тоже не стала сидеть, сложа руки. — Без неё мы бы уже пытались отбиваться от Жнецов, — кивнул он. — Мне жаль, что ты раньше не захотел довериться мне и рассказать обо всём, — грустно заметил отец, когда они сели в машину. — Прости, папа. — Гаррус опустил голову. — Просто я не думал, что ты поверишь мне, поймёшь меня. — Но всё же решился на разговор, — он улыбнулся. — Думаю, ты пережил гораздо больше, чем рассказал мне, но научился делать правильные выводы, стал мудрее. Ты вырос, стал мужчиной и это меня радует. — У меня было время и хороший учитель, — тихо сказал он, поворачиваясь к окну, мысленно устремляясь к Джезабелл.