Dum spiro spero (Пока дышу - надеюсь)

Войдя в зону дока хранения, широким жестом Совета Цитадели выделенную для размещения беженцев, Джезабелл замерла, понимая, насколько разительно отличается это место. Только здесь, в отличие от остальной станции, можно было понять и почувствовать, что на самом деле идёт война. Гигантские стенды с размещённой на них информацией о выживших. Мемориальная стена, на которой перечисляли погибших. Длинные очереди представителей различных рас, стоящие в надежде выяснить что-то о судьбе пропавших родственников. Уточнив у патрульного офицера СБЦ месторасположение турианского сектора, она направилась в указанном направлении. Проходя вдоль вереницы кое-как переоборудованных грузовых контейнеров, предназначенных в качестве прибежища для беженцев, коммандер с каждым шагом чувствовала зарождающийся гнев и желание задать пару-тройку вопросов к власть предержащим за такое отношение к несчастным, сумевшим вырваться с обречённых планет. Остальная станция жила также, как и раньше — работали кафе, бары, рестораны, клубы, магазины. Толпы народа слонялись по Президиуму, а голографическая реклама новой части блокбастера о похождениях великолепного Бласта настойчиво зазывала посетить кинотеатры. Там жизнь кипела и била ключом. Тут витал дух безысходности и обречённости. И это действовало на неё угнетающе, так что, заметив стоящего возле консоли Гарруса, она направилась к нему с твёрдым желанием поскорее забрать его и покинуть это место. — Так какое же задание получил тебе примарх? — У беженцев достаточно проблем, — со вздохом произнёс турианец. — Не хватает продовольствия, медикаментов. Раненным требуется медицинская помощь. — И этим должен заниматься ты? — Этим должен заниматься тот, — Гаррус оторвался от консоли и повернулся к ней, — у кого достаточно полномочий. У меня они есть. Впрочем, мне удалось договорится о поставках продовольствия, а несколько госпиталей согласились взяться за лечение особо тяжёлых случаев. Довольно сложно с лекарствами — их трудно достать, но я поднял пару старых контактов, так что перспектива есть. Впрочем, если информация верна, то через несколько часов прибудет транспорт с беженцами и возникнет серьёзная проблема с их размещением. — Всё настолько плохо? — Да. Места не так много, как хотелось бы. Боюсь, что слух о том, что Цитадель перестанет принимать беженцем довольно скоро перестанет быть таковым. — Чем я могу тебе помочь? — Пока ничем, — Гаррус усмехнулся. — Воспользуйся моментом и отдохни — хочу напомнить, что последнее время нам было как-то не до этого. — Тебе стоит последовать собственному совету. — У меня есть дела… — начал было он, но коммандер его перебила. — Тебе не меньше, чем мне требуется отдых, — решительно произнесла Джезабелл. — Я, собственно, потому и пришла за тобой. Да, то, что чем ты сейчас занят важно, но какой будет прок, если ты свалишься от усталости? На сегодня хватит, а завтра подумаем, что можно будет сделать. И учти, я без тебя никуда не уйду. — Это называется шантаж. — Называй как хочешь, — пожала плечами коммандер и, отойдя на пару шагов, присела на ящик. — Я проверю почту и пойдём, — проворчал Гаррус, превосходно понимая, и то, что её не переубедить, и то, что, по сути, она права — он действительно вымотался. *** — Я слышал о том, что вас скоро выписывают, майор, — заявил Удина, едва дверь закрылась за его спиной. — Так что мне хотелось бы узнать ответ на моё предложение. — Доктор говорил о неделе, как минимум, — проворчал Кайден, в глубине души совершенно не испытывая радость от визита Советника. Знакомый офицер, навестивший его пару часов назад, рассказал о том, что «Нормандия» прибыла на Цитадель, так что сейчас Аленко рассчитывал на то, что ему нанесёт визит Шепард и совершенно не желал, чтобы она встретилась с Удиной. — У вас было достаточно времени для того, чтобы обдумать моё предложение. Или вы до сих пор не приняли решение? — Дело не в этом, — Кайден отошёл от имитации окна и присел на край кровати. — Просто мне надоело здесь находится. — О, я вас понимаю. Угодить на больничную койку в такое время достаточно неприятно. Но каков будет ваш ответ? — Я согласен, Советник. — Это просто замечательно, — усмехнулся Удина. — Ваши полномочия помогут упрочить наше положение. Есть ряд довольно важных дел, которые можно решить только СПЕКТР. — Я слышал, что Шепард сейчас на Цитадели, — заметил Кайден. — Коммандер занимается собственными делами, — раздражённо произнёс Советник. — Да и, сугубо, между нами, несмотря на то что Совет в очередной раз восстановил её в звании, я не уверен в её лояльности. Так что, поправляйтесь, СПЕКТР Аленко. Вы мне нужны. Удина вышел, а Кайден почувствовал, как его губы расплываются в улыбке. Обращение «СПЕКТР Аленко» чертовски хорошо прозвучало. Жизнь явно налаживается. Оставалось дождаться визита Джезабелл. В то, что она придёт он не сомневался. Как и в том, что они поговорят. И разговор этот будет совсем не такой, какой вышел на Марсе, в перерывах между стрельбой и гонкой за андроидом-убийцей. В конце концов, Шепард не имеет права обижаться на него за то, что он подозревал её в сотрудничестве с «Цербером», ведь совсем недавно она делала это открыто и добровольно, так что у него было полное право сомневаться в её преданности Альянсу. И хорошо, что всё это оказалось неправдой. Да, её репутация подмочена, но, в конце концов, это поправимо. Они снова будут вместе. Начнут свою историю заново. Кайден откинулся на кровати, позволив себе предаться довольно фривольным мечтам, так приятно греющим его самолюбие. *** Люди, азари, турианцы, саларианцы — представители самых разных рас, населявших Цитадель, заполняли кафе в Посольском секторе, продолжая вести привычную жизнь, несмотря на разгорающийся в галактике хаос. Тонкие бокалы поблёскивали в мягком свете ламп, официанты ловко лавировали между столиками, разнося блюда. Разговоры велись о чем угодно: о политике, новых законах, сделках и даже модных трендах. Будто бы в тысячах световых лет отсюда не бушевала война, не умирали целые миры. Гаррус, изучая меню, усмехнулся и покачал головой: — Жнецы захватывают системы одну за другой, а на Цитадели по-прежнему можно заказать что угодно, лишь бы хватило кредитов. — Пока беда не касается их лично, люди не будут отказываться от привычного комфорта. Они просто делают вид, что ничего не происходит, — ответила Джезабелл, лениво вертя в пальцах бокал с янтарной жидкостью. Гаррус тяжело вздохнул, но не стал спорить, понимая, что она права. Жители Цитадели слишком привыкли к безопасности, обеспеченной флотом и СБЦ. И даже беженцы, заполонившие нижние уровни станции, для многих оставались лишь неприятным фоном. Обед подошёл к концу. Заплатив за заказ, они покинули кафе и, снова воспользовавшись такси, направились в жилые районы. Машина мягко скользила сквозь воздушные коридоры Цитадели, унося их прочь от суеты центра. Гаррус молча наблюдал за пейзажем, разворачивающимся за панорамными окнами: сверкающие башни, мерцающие рекламные голограммы, широкие мостовые, залитые ровным светом. По мере приближения к жилым кварталам город становился менее помпезным, но не менее впечатляющим. Здесь, в престижном районе, проживали те, кто предпочитал роскошь уединения и безопасности. — Когда я работал в СБЦ, тут мне приходилось бывать нечасто. Те, кто могут позволить себе тут жить, либо редко нарушают закон, либо умеют замести следы так, что не подкопаешься. — Ты у нас эксперт в таких вопросах, — хмыкнула Джезабелл, аккуратно опуская машину на посадочную площадку. Они вышли, и коммандер, уверенно пройдя по коридору, остановилась около двери активируя ключ-карту. — Откуда у Альянса такие ресурсы, чтобы иметь резервное жильё в столь престижном районе? — не удержался от вопроса Гаррус, прекрасно понимая, насколько дорогим удовольствием было наличие и содержание подобных апартаментов. Джезабелл помедлила, хмурясь, но всё же ответила: — Альянс тут ни при чём. — Хэккет? — Нет. — Это… мои апартаменты. Правда, я давно здесь не была. — Давно — это сколько? — Больше десяти лет, — глухо сказала она. Турианец задумчиво кивнул, чувствуя, что за её словами скрывается нечто большее, но не стал настаивать. Сейчас важнее было отдохнуть. *** Гаррус не мог уснуть. Сон не приходил, а лежать без дела, уставившись в потолок, не имело смысла. Осторожно, чтобы не потревожить спящую Джезабелл, он выбрался из постели и прошёл к двери. На кухне движения были почти машинальными — приготовление крепкого кофе не требовало ни усилий, ни осмысленных действий. Жужжание машины заполняло тишину, терпкий аромат наполнял пространство, тепло чашки приятно согревало ладони. Он сделал первый глоток, на мгновение прикрыл глаза… но бодрости не почувствовал. Только ночь стала ещё тише. С чашкой в руке он двинулся дальше, оглядываясь по сторонам. Апартаменты были просторными, дорогими, но без излишней вычурности. Всё здесь дышало элегантностью и стилем, каждая деталь находилась на своём месте, создавая ощущение продуманного комфорта. Лишь одна комната выбивалась из общей картины. Белый цвет. Слишком много белого. Стекло, металл, кожа. Шкура неизвестного животного на полу, мягко поглощающая шаги. Гаррус замедлился, окинул комнату взглядом, задержался на небольшом голопроекторе, затем двинулся дальше. Коридор встретил его полумраком, но путь уже был знаком. В одной из комнат он заметил терминал — возможно, стоит поработать, раз уж ночь всё равно потеряна. Лёгкое нажатие на панель, и дверь плавно ушла в сторону. Свет включился автоматически, мягко осветив кабинет. Гаррус огляделся. В отличие от остальных помещений, кабинет казался старомодным. Высокие книжные полки, бумажные издания, эдакая смесь старины и современных технологий. Здесь почти не было личных вещей, но взгляд зацепился за несколько фотографий на одной из полок. Он протянул руку, беря одну из них. Стеклянная рамка приятно холодила пальцы. Фотография была до боли знакомой. Точно такая же стояла в кабинете его отца на Палавене. Воспоминания хлынули, накрыв его с головой. Он вспомнил тот день, когда прилетел с отцом на Цитадель. И хотя они были вместе, у каждого была своя причина. Гаррус собирался поступить в СБЦ, а его отец… Рэмиус Вакариан прибыл на похороны старого друга. Он сам не знал, зачем пошёл с ним. Гаррус не слишком вникал в происходящее, почти не слушал речи, но был удивлён, когда узнал, что друг отца был человеком. Тем временем отец явно кого-то искал среди собравшихся. И вскоре нашёл. Невысокая девушка, застывшая чуть в стороне от гроба, казалась высеченной из камня. Слишком неподвижная, слишком отстранённая.Гаррус помнил, как его отец шагнул к ней, легко коснулся плеча. Как она вздрогнула, будто не сразу поняла, что происходит, но не отстранилась. Помнил, как отец тихо заговорил, увел её прочь от толпы, пока священник произносил заключительные слова. Кто знает, как бы всё сложилось, если бы он тогда проявил хоть каплю любопытства? Если бы пошёл за ними? Если бы прислушался? Но он не сделал этого. Тогда у него хватало иных забот, и единственное, о чём он думал — что зря потратил время. Но сейчас… Сейчас, держа в руках старую фотографию, он осознал, что той девушкой была Джезабелл. Их встреча произошла гораздо раньше, чем они могли себе представить. Его рука дрогнула, и фотография выскользнула из пальцев, со звоном ударившись о пол. Стекло разлетелось вдребезги. *** Джезабелл проснулась от приглушённого звука. Несколько мгновений она прислушивалась, но вокруг было тихо. Только постель рядом пуста — Гаррус ушёл. Она села, провела ладонью по лицу, затем встала, накинула халат и вышла в коридор. Дверь в кабинет была приоткрыта. Джезабелл тяжело вздохнула. Она собиралась напомнить Гаррусу о необходимости отдыха, но, шагнув за порог, остановилась. Турианец стоял, не двигаясь. Возле его ног валялась разбитая рамка, а в руках он сжимал фотографию. — Гаррус? — тихо позвала она. Он не ответил сразу. Она подошла ближе, решив, что он расстроен из-за разбитого стекла. — Это не страшно, — мягко сказала она. — Осколки уберём, рамку можно заменить. Турианец медленно поднял взгляд, и Джезабелл увидела в его глазах что-то большее, чем простое раздражение из-за незначительной случайности. — Это мой отец, — тихо произнёс он. Она нахмурилась, переведя взгляд на фотографию. Сердце пропустило удар. — Я видел этот снимок раньше, — продолжил Гаррус. — В кабинете отца. Тогда я не придавал этому значения, не знал, кто был этот человек рядом с ним. Но теперь… Джезабелл вздрогнула, чувствуя, как слова отзываются эхом внутри неё. Турианец говорил медленно, словно всё ещё осмысляя происходящее: —Но теперь я вспомнил то, что когда-то казалось мне всего лишь мелким незначительным эпизодом… Я тогда был там, но не понимал, зачем. Просто следовал за отцом, не вникая в подробности. — О чём ты говоришь? — удивлённо спросила она. — Чуть больше десяти лет назад я вместе с отцом прилетел на Цитадель… Он говорил, и перед её глазами мелькали картины прошлого… Которое снова напомнило ей о себе. — Я была словно в тумане. После всего… после его смерти врачи дали мне седативное. Я плохо помню лица, голоса… только ощущение пустоты, — произнесла она, когда Гаррус закончил говорить. — Я не помню кто был тот, кто увёл меня прочь из зала. Но я запомнила его слова. Он сказал мне: «Мы помним человека живым до тех пор…», — её голос задрожал, и она замолчала, опустив голову. — Пока не слышим, как закрывается крышка гроба, — закончил фразу Гаррус. Тишина наполнила кабинет. Джезабелл медленно взяла фотографию из его рук, провела пальцами по стеклу, вглядываясь в лица на снимке. — Получается, что я знаю твоего отца намного дольше, чем тебя, — задумчиво сказала она. Гаррус усмехнулся, качая головой. — Хотя бы не придётся объяснять ему, кто ты. Она улыбнулась. — А если он уже нашёл тебе правильную турианскую девушку? Гаррус обнял её, легко наклоняясь ближе. — Значит, ему придётся с этим смириться. Джезабелл ещё раз посмотрела на снимок, провела пальцем по его краю. На неё смотрели двое — её отец и отец Гарруса. Двое мужчин, которые знали друг друга задолго до того, как их дети встретились. — Забавно, — негромко сказала она. — Я даже не могла предположить, что наши отцы были друзьями. Гаррус усмехнулся, склонив голову набок. — Думаешь, это судьба? Она задумалась, её пальцы легко скользнули по разбитому стеклу. — Не знаю. Но, похоже, наши пути пересеклись ещё тогда, даже если мы этого не заметили. Турианец осторожно взял фотографию из её рук, провёл по ней взглядом и поставил на стол. — Нужно будет купить новую рамку, — заметил он. Джезабелл кивнула, не отрывая взгляда от старого снимка. — Да… Завтра. Гаррус мягко сжал её пальцы. — А пока попробуем поспать. Она посмотрела на него, её взгляд смягчился. На короткое мгновение она задумалась, а затем просто кивнула. Они вышли из кабинета вместе, оставляя позади тени прошлого. А фотография осталась на столе — немой свидетель того, как прошлое иногда приоткрывает свои тайны, дождавшись нужного момента.