Погружение

      — Значит… Эдвард слепой? — спросила лейтенант, выслушав полковника. Она ничего не ответила, когда он рассказал ей о несчастном случае с мальчиком.       — На данный момент… да, — тихо вздохнул Мустанг, надеясь, что его слова окажутся правдой. Из комнаты, где лежал Эдвард, только дверь была открыта. Он слышал, как Ал утешает старшего брата. Полковник просидел с Эдом почти полчаса, держа его за руку и пытаясь успокоить. Затем он поменялся местами с Альфонсом, сказав ему, что нужно связаться со своей командой. Раненый мальчик, казалось, понял, что полковник уходит, и начал извиваться и стонать. Ал успешно успокоил его, и Мустанг бросился к телефону.       — Я позабочусь обо всём, пока ты с ним. Если что-то изменится, не стесняйся звонить, — ответила Ястребиный глаз. Её голос дрожал, несмотря на все усилия оставаться спокойной. Громкий стон из комнаты Эдварда эхом разнёсся по коридору, и он напрягся.       — Спасибо, мне пора идти, — полковник услышал голос Ала, который теперь звучал более озадаченно. Ястреб что-то сказала, прежде чем повесить трубку, но он не обратил на это особого внимания. Услышав ещё один стон, Мустанг бросился в комнату. Он стоял в дверях, пристально смотря на раненого мальчика. Альфонс стоял рядом с ним, похлопывая его по руку в надежде успокоить.       — Что случилось? — полковник бросился к младшему из братьев. Он взглянул на Эда и увидел, что его лицо побледнело ещё больше, глаза слегка приоткрылись, веки подрагивали, словно ему снился дурной сон.       — Я не знаю, — закричал Ал, глядя на него глазами, которые, казались, ярко светились от беспокойства. Мустанг положил руку на лоб Эда, чувствуя холодную и липкую кожу.       — Эдвард, ты меня слышишь? — спросил он, в отчаянии оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не ранен ли он физически. Его глаза оставались почти закрытыми, и он, казалось, не осознавал происходящего.       Внезапно полковник увидел большую тёмную отметину под тонкой больничной одеждой. Он приподнял рубашку и увидел, что правый бок живота, прямо под рёбрами, распухла и покрыта синяками. Он осторожно положил руку на кожу и почувствовал исходящее от неё тепло. Эдвард застонал громче и скорчился от боли.       — Что-то здесь не так, — Мустанг повернулся к Алу, который смотрел на брата и слегка дрожал. Полковник похлопал бронированного по плечу, и тот вернулся в настоящее.       — Я позову медсестру, — сказал он, быстро вставая и выбегая из комнаты.       Затем полковник снова обратил своё внимание на Эда. Мальчик всё ещё дрожал от боли и, казалось, не приходил в сознание. Эдвард закашлялся, и несколько капель крови запачкали кислородную маску.       — Прочь с дороги! — он узнал голос медсестры, которая была тут раньше. Мустанг отступил назад, когда она проскользнула мимо него и оказалась рядом с Эдом. Она начала осматриваться и, повернув голову, чтобы посмотреть на лицо мальчика, заметила кровь. В комнату заглянула ещё одна медсестра, ожидая, что та что-нибудь скажет.       — Пойди позови врача, и пусть он сделает рентген, — она говорила быстро, её голос был настойчив. Другая медсестра исчезла, а сидевшая перед ним женщина повернула голову и просмотрела на него через плечо.       — Я думаю, что его печень была проколота, вероятно, одним из сломанных ребёр, когда он просыпался, — сказала она. — Нам нужно проверить его и залатать, пока он не истёк кровью.       Мустанг стоял молча, чувствуя присутствие Альфонса рядом с собой. Другая медсестра вернулась с небольшой группой людей в различных халатах. Они ходили по комнате, переставляя оборудование, пока старшая медсестра выкатывала кровать из палаты.       Прежде чем группа ушла, одна из медсестёр повернулась к ним.       — Оставайтесь здесь, и мы сообщим вам, как только сможем, — после этих слов они остались в пустой комнате.