дистопия

Слэш
NC-17
Закончен
65
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Описание:
О границах дозволенного в условиях полной зависимости.

Примечания автора:
я пишу ужасные, нездоровые вещи с превентивным отвращением исследователя;
помните об этом (пожалуйста).
присутствует авторская пунктуация, но она не кусается (честно).
язык — специфический; не нужно насиловать себя и комментарии, если вы чувствуете, что это не ваше (молю).
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
65 Нравится 8 Отзывы 10 В сборник Скачать
Настройки текста
И всё взорвалось. Земля провалилась, как нос сифилитика, вспухла и обмякла трофическими язвами, заколотилась вулканическими судорогами, ощетинилась абсолютным нулем – и сдохла в лучших традициях постнуклеара. Кибертвари говорят, мол, опрокинулась в анабиоз и непременно восстанет из мертвых, но Гэвин им не верит. Нихуя подобного, считает Гэвин. Нихуя. Подобного. Кричать он не хотел, но, когда реальность выломала все прямые – заплакал. Серебристый пепел истребленного человечества оседал в расчерченных венами легких, заставляя кашлять и расковыривать саднящее горло, биться о стены пустой бетонной коробки, закопанной в растравленный радиацией грунт. Тридцать метров? Сорок? – Сколько? – Гэвин теперь послушный. Воспитание одиночеством пошло ему на пользу, сместило акценты и отрубило желание огрызаться без повода. – Шестьдесят метров, пришлось отводить грунтовые воды. Необходимости в такой глубине не было, учитывая расстояние до эпицентра ближайшего взрыва, но люди существа хрупкие. – Не смей. Вы выжгли нас. Заживо. – Не тебя. – Заткнись, Девять. Я не просил. Зря. Гэвин жмурится. Фемида слепа, но у его собственной глаза циановые и в голосе проступает строгость. – Тебе бы следовало быть благодарным. О, нет. Нет-нет-нет. Что-то надорвалось, загорелось, ткнуло выученную беспомощность, мазнуло по костяшкам белым. Суррогатная злость. – Никогда. Девять не жесток. В целом. Уходит, отвешивая оплеуху, довольствуется малым, хотя мог бы взять, что угодно. А потом отключает систему фильтрации. Отменяет воздух. До армагеддона оставалось не так много времени для строительства сложных систем, но вентиляцию он наладил – людям, к сожалению, нужно дышать. Или не нужно. Зависит от того, как люди себя ведут. Глупая домашняя псина Гэвин замечает не сразу. Асфиксия метастазирует медленно, отвоевывает шансы соображать, лишает последней малости – попытка сделать вдох превращается в пантомиму утопающего. Что-то перед сеточкой глазных капилляров оживает, приобретая силуэт завсегдатая его кошмаров. Отличить муть замыленного взгляда от происков плюющегося в агонии сознания Гэвин не в состоянии, но вскидывает руки, открывая ладони, плавит гордость на податливость, кусает западающий язык. Когда думаешь о смерти, она не стоит рядом. Когда смерть всё не приходит – является грёбаный божок Девять и скалит пасть, щупает сухожилия бедер, лезет пальцами в сухость приоткрытого рта. Возобновляет подачу кислорода. В ультрамариновом кайфе отступающего удушья Гэвин не замечает, как его шумными ладонями избавляют от хлопка штанов, втискиваются между острых колен и прижимают запястья по обе стороны от поплывшей головы. Приходит в себя, распятый любовью нездорового. В приступе кипения синтетической привязанности Девятка способен на страшное. Он не сомневается, что показательное выступление принесло плоды, но предпочитает обозначить словами. – Трёх минут кислородного голодания достаточно, чтобы ты никогда больше не смог сказать мне «нет», Гэвин. Все силы уходят на ошалелое дыхание, вдох-выдох, вдох-выдох, грудная клетка ознобирует в спазме, больно до мутной пелены перед глазами – на этот раз сплошь из солёной воды. О, чёртов больной урод обожает это. Слёзы и сопли нынче определяются наградой. Трогательный, слабый Гэвин, готовый сблевать от ужаса. К такому иммунитет не вырабатывается. Эритроциты гонят по телу кислород, когда Девять рвёт дистанцию, прикладываясь губами к яремной впадине, налегает весом, давит на дрожащую грудь, чертит носом дуги артерий. Отстраняется, впиваясь ядом в бледные губы. Однажды Гэвин изволил кусаться, раздербанил тонкие волокна только с тем, чтобы наглотаться тириума, обнаружить аллергию и спровоцировать животную жестокость. Двух недель существования в испорченной подтёками коже хватило, чтобы сейчас позволить вылизывать свои гланды и осязать чужое желание покромсать его на ремни. Но Девять же не жесток. В целом. Когда прекращает экзекуцию поцелуями, приходится показательно-стыдливо опустить голову. Итог сопротивления известен им обоим. – Тебе бы следовало быть благодарным. За семь месяцев, три из которых Гэвин видел только кафельную гладь бункерных стен, он поднаторел в считывании интонаций – ну или научился их выдумывать. Тут как посмотреть. Рассудок штука гибкая, но неминуемо пасует перед отсутствием выбора. – Наверное. Голос свистит на каждом выходе, но, кажется, он попал в список приемлемых ответов. Хаотические девиантские системы фиксируют семантическое поражение, меняют гнев на милость. Пропадает и бетонная хватка на посиневших запястьях. – Хорошо. Теперь его сминают за талию. Если у киберблядей в программе не прописаны фетиши – Девятка самовольно зарегистрировал себе парочку и с восхищением пялится на свои приклеенные к коже пальцы. Гэвина тошнит. Дыхание ещё надсадное, размякшее тело ощущается чужеродным, не поддается контролю, не поддается ничему. Расшатанной напрочь психике достаточно пары движений до трясины безумия, и Гэвин знает, Гэвин, чёрт возьми, уверен, что, если Девять его трахнет сейчас – это будет финиш. Донести эту мысль до железки, приобретшей триггеры на всякого рода отказы, как пройти по канату на костылях. Гэвину терять нечего. – Девять. Трясет против воли. Все их соглашения вилами по воде писаны, но Гэвин отчаянно нуждается в том, чтобы его сраный силиконовый секс-оффендер вспомнил хотя бы одно. Молить о милости всегда чревато комой глухого омерзения, но не в этот раз. – Девять. Ублюдок пожирает его глазами, не двигаясь. Паника, наконец разродившись, заставляет пойти на глупость и достать ножи. Или что покруче. – Ричард. Бах. Выстрел между оптических блоков. Гэвин безоружен, но, кажется, голыми руками сковырнул коросту, разбудив между строчками кода призраков фантомной боли. Девять вскидывается резко, смотрит так, будто сейчас разберет на атомы, но убирает руки. Не трогает. Не говорит. Не жалеет. Раньше Гэвин хорошо стрелял. – Если ты это сделаешь, я никогда больше не смогу сказать тебе «нет». Штаны падают сверху, дверь бьёт титановыми пластинами по воспаленному мозгу и нагретой коже. Над Гэвином безоблачное небо бетонного подземелья. Пара часов требуется, чтобы отодрать от кушетки приколоченные невидимым запястья, натянуть шмотки и выпасть в небытие снов.

.

Девять не жесток. В целом. В частности – возвращается через три дня и, перетянув узлами, коллекционирует все доступные позы. В деформации накрученных на чужой кулак мыслей Гэвин пятьдесят три раза говорит «спасибо».
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты