My Angel

— Это очень трудно — писать картины? — Это либо легко, либо невозможно. Сальвадор Дали       Зал сидит неподвижно в ожидании ни проронив ни звука, все их взгляды устремлены на сцену. Казалось, что все они в едином трансе. На самом же деле все они здесь ради одного человека, звезды этого театра, что в народе прозвали ангелом. И это прозвище вполне оправдано.       Белое одеяние, струившееся по худощавому телу, повторяло все движения юноши. А блеск камней, усыпанных по всему наряду, ослеплял каждого из присутствующих. Идеально уложенные угольно черные волосы. Глаза глубокого карего цвета, что пленят как бездна. Весь образ показывал, что юноша чист и невинен, как и сами ангелы. Его изящные руки двигаются настолько плавно, будто в них и вовсе нет костей. Казалось, тело выгибалось больше дозволенного, а босые ноги так быстро несли парня по сцене, выполняя сложные прыжки и развороты, словно ими управлял кто-то другой. Сложно было поверить, что, настолько чистая душа была живым человеком, а не простой куклой на ниточках. Ведь летать людям не дано, но человек на сцене доказывал обратное.       На сцене что-то сверкнуло и в этот же момент ноги парня стали окрашиваться в кровавый красный цвет. С каждым переворот, с каждым прыжком белое одеяние юноши окрашивалось в красный, словно множество ранений. Лужа крови, которая будто сочится из щелей в полу, становится всё больше и больше, пока не выходит за край сцены и не льётся словно вода, заполняя всё помещение. В зале никто не шевелится, никто не обращает внимание. Все продолжают смотреть на плавные движения как под гипнозом. Музыка становится резче, громче, динамичнее. Ангел в красном одеянии мечется по всей сцене, пока не оседает в центре.       Наступает тишина. Зрители пропали, лишь юноша в своем уже пропитанном кровью одеянии сидит, уткнувшись головой в колени. Гаснет свет. Но это не мешает увидеть, как поднимается голова с черными слезами. Губы пытаются сказать что-то, но не могут.       Резко открыв глаза, Юнги, тяжело дышит - не первую ночь ему снится этот парень, это жуткое выступление. Один и тот же зал, одна и та же музыка, одно и тоже белое одеяние, один и тот же кровавый конец. И одни и те же глаза цвета кофе, в которых тонешь с головой, и те же черные слезы.       Он отчётливо помнил всё: расположение сцены и зрительных мест, плавные движения парня, его одежду, кажется, что даже помнит каждый камушек на нем, но лицо. Лицо парня так и не отпечаталось в памяти, лишь глубокие темные глаза. На протяжении месяца он видит один и то же сон, каждую ночь одно и тоже, красивое начало и жуткий конец. Каждый раз он надеется узнать, что хочет ему сказать юноша, но каждый раз не может. Голова забита лишь теми не сказанными словами. Но после этого уснуть снова не получается, из-за чего целый месяц Юнги не может выспаться. Решив испытать удачу, юноша пытается уснуть снова, но сон его не берет. И злой от этой шутки судьбы он поднимается с кровати и подходит к мольберту. После третьего повтора сна, Юнги решил запечатлеть всё что видел. Тогда он думал, что прекрасный парень из сна может исчезнуть и он уже никогда не вспомнит его образ. Если бы тогда он знал, что сон не будет его покидать столько времени, то не тратил бы холсты в пустую. Весь его угол для работы был занят картинами парня в белоснежном одеянии. Мин думал, если их разложить по порядку, то можно увидеть его танец. Юнги ненавидел этого парня из сна, но также был одержим им. Каждое утро он проклинал его за то, что тот является ему во снах и каждый вечер просил о том, чтобы он явился и рассказал то, что столько ночей не мог.       Утро могло бы стать лучше от одной чашки кофе, но как на зло сегодня оно закончилось. Но в этом и был свой плюс для Юнги, он наконец-то сможет навестить кофейню своего друга, и недолго думая он собрался и покинул квартиру, где каждый угол напоминал о бессонных ночах.