Маски

      Ей нужно было подумать, просто необходимо было ухватить эту постоянно ускользающую деталь за вертлявый хвост, чтобы пазл, наконец, сложился. Но это гадкое, обгладывающее сознание чувство, будто что-то лежащее на поверхности ей никак не удается увидеть, вкупе с тошнотворным запахом чертовых лилий не оставляли Агате ни единого шанса на концентрацию. Казалось, вот оно — протяни руку и схватишь, но вместо кусочка мозаики она хваталась лишь за ладошки сочувствующих ее потере людей, которые все твердили, что скорбят вместе с ней. Но она не скорбела. Она, черт бы их всех побрал, была зла, словно сам дьявол. Голова шла кругом из-за невозможности собрать все воедино, сердце бешено стучало в грудной клетке, будто стремясь стереть ребра в порошок.       Агата любила головоломки, особенно когда ей удавалось их разгадать.       Отпустив локоть Александра, который служил ей опорой и поддержкой во время всех этих нескончаемых соболезнований, Агата побрела к выходу. Она слегка пошатывалась и была белее мела, но все собравшиеся предпочли списать это на горе. Бедняжка ведь потеряла самого близкого человека. Сводчатые потолки давили на нее, в голове пульсировала лишь одна настойчивая, но такая расплывчатая мысль, которая никак не хотела формироваться во что-то членораздельное. Агата готова была просто взорваться от напряжения. Ее затуманенный взгляд скользил по лицам, которые она совершенно не хотела видеть, по колоннам и изображениям святых и остановился, наткнувшись на копну огненно-рыжих волос Марты, которая совсем не желала прятаться от нее, а, наоборот, стояла на самом видном месте, подпирая одну из колонн плечом и нахально улыбаясь. Эта улыбка. Она словно говорила Агате, что у нее-то есть все недостающие кусочки, что это она прибрала их к рукам и спровоцировала эту мешанину в голове у Агаты.       Мисс Харрис резко остановилась, словно громом пораженная, чтобы воспроизвести в прояснившейся памяти весь этот день с того момента, как она открыла глаза. Ничем не примечательный завтрак из овсянки и крепкого чая, кузены, стыдливо отводящие глаза, словно школьники — хорошо, что Агата их больше не увидит — бесконечные звонки и чертовы соболезнования, дорога в церковь, гроб, над которым все произносили свои прощальные слова, чертовы лилии, лица всех, кто пришел на прощание. Лиц было много, но одного все-таки не хватало.       Чарльз.       Замечание Эллиа было абсолютно справедливым — жители Патели Бридж никогда не упускали возможности посплетничать, и весть о похоронах наверняка разнеслась по всей округе за считанные минуты. Дядюшка просто не мог пропустить эту новость мимо ушей, ведь вряд ли он решился уехать от особняка достаточно далеко, чтобы до него не доходили сплетни и пересуды. Он еще не получил то, чего желало его сердце.       И эта ехидная улыбка Марты, которая была бессменным чемпионом по умению собирать самые сочные сплетни и транслировать их во всеуслышание. Марта ненавидела Агату и любила деньги точно так же, как и Чарльз.       Ярость скрутила внутренности Агаты в тугой узел. Сжав кулаки с такой силой, что острые коготки впились в нежную кожу ладоней, она метнулась к Марте, которая решила снова отравить ее жизнь своим присутствием. Хватит. Больше она не позволит этой рыжей проныре совать любопытный нос в свои дела. Она хотела бы, чтобы эти ногти впивались в веснушчатое лицо, с которого уже сползла та ехидная улыбка, а не в ее ладони, но устраивать драматическую сцену прямо в церкви было бы очень глупо. Похоже, Марта не понимала, во что ввязалась. Она наивно полагала, что тех детских прегрешений Агаты, свидетелем которых она была, хватит, чтобы прижать мисс Харрис, и не допускала даже мысли о том, что ставки в этой игре ей не по карману. Агата чувствовала ее страх. Резко схватив девушку за запястье, она рванула ее на себя.       — Во что же ты вляпалась, Марта? — Теперь пришел ее черед улыбаться и злорадствовать. — И как же ты теперь собираешься выпутываться? Как собираешься выжить в Аду, в который я превращу твою жалкую жизнь?       — Я… я… — Горничная никак не могла найти ответ в своих разбежавшихся под гнетом гнева Агаты мыслях.       — Хотела в очередной раз нагадить мне? Да еще и получить за это небольшой кусочек моего наследства? — Все детали, наконец, сложились, но Агата все еще не совсем понимала, что происходит. — Чарльз прислал тебя сюда? Зачем?       Ее глаза, словно испуганные зверьки, метались от яростного лица Агаты к двери, словно пытаясь понять, кого же ей следует бояться больше — Чарльза, который находился далеко, или Агату, которая была совсем рядом.       — Я должна сообщить ему, если ты уйдешь из церкви раньше. — Пискнула Марта и вся сжалась от страха.       — Он в доме?       Понимание ударило ее, словно молния. Чарльз искал в доме все, что могло бы его обогатить и отсрочить неминуемую расплату перед Гарри Чеком и его «Счастливым утенком». Завещания в доме не было, да и обладание им никак не помогло бы Чарльзу оспорить подлинность документа. Но понимал ли это он? Конечно, дядюшка мог забрать все наличные, украшения и ценные предметы, в которых вообще-то не разбирался, но это все не сравнилось бы по своей стоимости с тем, что осталось бы у Агаты.       — Да. — Марта попыталась вырвать запястье из хватки Агаты. — Пожалуйста, отпусти меня.       — Марта, неужели ты действительно такая идиотка?       — Что?! — Всего на мгновение ее глаза-пуговки вспыхнули возмущением, но Марта быстро поняла, что она находится в заведомо проигрышном положении.       — Ты же повелась на деньги? Хотела заработать на возможности в очередной раз настучать на меня? — Агата тихо рассмеялась. — Все, чем мог отплатить тебе Чарльз, так это своим презрением. Ни он, ни ты не получили бы ничего.       — Но…       — Давай телефон. — Агата протянула свободную руку ладонью вверх, требуя подчинения, но Марта медлила. — Давай!       Громкий и властный голос девушки эхом пронесся по залу и, отрикошетив от сводчатого потолка, обрушился на рыжую макушку Марты. Бывшая горничная, трясясь от ужаса, начала шарить в карманах, чтобы выполнить требование Агаты.       — Если ты прямо сейчас забьешься в самый темный угол Англии, то, возможно, мы с тобой никогда больше не встретимся, и твоя жизнь останется такой же скучной и никчемной. — Агата брезгливо отбросила от себя запястье бывшей горничной, когда смартфон Марты перекочевал в ее руки. — Но если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы его предупредить, я найду тебя и раздавлю.              В салоне автомобиля было тихо, слышалось только шуршание шин по проселочной дороге и тихое мурчание мотора под капотом. Отвернувшись к окну, Агата старалась игнорировать взгляды и вздохи Алекса, которые требовали у нее ответов на незаданные вопросы. Она напрягла свою память, подключив логику, чтобы понять, где же именно Чарльз пытается отыскать то, о чем так мечтал. Особняк когда-то был настоящим замком, пусть и разрушенным. Аннет выкупила его и спустила целое состояние на реставрацию, не забыв сохранить тайные ходы и тайники, которыми был напичкан едва ли не каждый уголок семейного гнездышка. К несчастью для Чарльза Агата, будучи любопытным ребенком, отыскала каждый из тайников тетки и теперь станет для него настоящей занозой в заднице.       Это была своего рода игра — охота за сокровищами. Аннет прятала маленькие подарки, а Агата, забыв о сне и отдыхе, искала их с горящими восторгом глазами. И излюбленным местом для охоты за сокровищами для Аннет была библиотека. Раньше они с Аннет могли безвылазно сидеть в той комнате, пропитанной пылью и тишиной, ведь их общей страстью были книги — любовные и детективные романы, классика и беллетристика, научные труды великих философов и до колик в животе наивное бульварное чтиво. Погружаясь в мир чужих фантазий, Агата могла хотя бы на короткое время забыть о том, что реальность ее не очень-то устраивала. Там, среди книг, Аннет хранила все самое ценное — документы, наличные, антиквариат и личные записи, но Чарльз не мог этого знать, хотя бы потому, что его никогда прежде это не интересовало. О тайнике за книжным стеллажом знали только Аннет, Агата и, конечно, Марта. Чертова проныра. Невозможно было скрыть хоть что-то от ее любопытных глаз. А теперь она снюхалась с Чарльзом.       Вот, где он.       — Агата?       — Не сейчас. — Нельзя отвлекаться.       — Агата.       — Мне нужна тишина. — Рыкнула Агата все еще не глядя на него. — Пара минут гребаной тишины!       Взгляд серо-зеленых глаз снова сфокусировался на реальности, и девушка неожиданно для себя осознала, что Александр уже припарковался в гараже ее дома. А давно ли? Как глубоко она погрязла в своих размышлениях, если не запомнила ни метра преодоленного расстояния?       — Извини. — Агата осторожно коснулась его напряженной скулы. — Я не хотела быть такой грубой.       Он не удостоил ее ответом. Вздохнув и покачав головой, Александр вышел из машины, с оглушительным хлопком закрыв за собой дверь. Агата смотрела, как он уходит прочь через боковое зеркало, ощущая, как грудь щемит от странной тоски. Ей не нравилось это чувство, ей вообще не нравились эти странные чувства, она не хотела думать, что виновата хоть в чем-то. Но этот вздох, сорвавшийся с его губ, и молчание… Александр Нильсен был единственным человеком, которого Агате не хотелось бы разочаровывать. Но пути назад уже не было. Раз уж Алекс решил взять тайм-аут и немного пообижаться, то Агата воспользуется этой временной заминкой в их отношениях.       Теперь, точно зная, что их встрече с горячо любимым дядюшкой никто не помешает, Агата выскочила из машины и ураганом понеслась по дому, который еще не пришел в себя после похорон старой хозяйки. Она взлетела по широкой лестнице, укрытой ковром, на второй этаж и устремилась в южное крыло. В библиотеку. Стараясь контролировать сердцебиение и дыхание, Агата тенью проскользнула в комнату, где на полках хранились знания, и заперла за собой дверь с тихим щелчком. У нее не было никакого плана или хотя бы малейшего представления о том, по какому сценарию будут разворачиваться события, было только жгучее желание как можно скорее покончить с этим нелепым противостоянием.       Медленно, не издавая ни единого лишнего звука, Агата шла вперед, прислушиваясь и всматриваясь. Но все было тихо. Так тихо, что вполне можно было бы поверить, будто никого там и вовсе не было. Но вонь от любимых сигар дядюшки, витающую в воздухе, кричала о его присутствии.       Сокрушительный удар обрушился на ее затылок. Ноги подкосились, мир поплыл перед глазами, теряя свои привычные очертания, и Агата рухнула на пол, словно мешок с картошкой. Похоже, она сама загнала себя в ловушку. Агата отползла на метр от места, где она упала, и перевернулась на спину. С трудом сфокусировав взгляд, девушка смогла разглядеть фигуру дядюшки, надвигающегося на нее. Он обезумел. Он, черт возьми, точно обезумел. Раздутые ноздри, звериный оскал, растрепанные волосы, его клетчатый пиджак, в котором Агата видела его в последний раз, был порван в нескольких местах и заляпан грязью, лицо осунулось и посерело, глаза впали. Это зрелище могло бы произвести неизгладимое впечатление на какую-нибудь кисейную барышню, но упрямая Агата наотрез отказывалась сдаваться. Она не боялась его. И даже если шведу придется плакать над ее трупом в окончании этой истории, она, черт возьми, не отступит.       — С похорон тетки на свои собственные, да? — Его голос показался ей лязганьем металла. Наверное, эта фраза была произнесена, чтобы напугать ее до чертиков, но Агата лишь ухмыльнулась в ответ.       — Ну как, нашел то, что искал? — Она хихикнула. — А тем, что нашел, не сможешь распорядиться, как тебе хочется?       Выводить из себя и без того безумного зверя было опасно, тем более, если зверь сильнее тебя физически, но что за жизнь без рисков? Зверь взревел и бросился на нее. Сознание Агаты все еще было подернуто легкой пеленой непонимания после удара по затылку, поэтому она просто не могла среагировать вовремя — носком оксфорда от Альфреда Сарджента он пнул ее прямо в правый бок. Дух сперло от боли, которой Агата все-таки не поддалась. До хруста сжав челюсти, она подскочила на ноги и побежала. Прежде, чем Чарльз успел догнать ее, Агата резко юркнула в проем между стеллажей с книгами и, сбросив с ног такие красивые, но такие неподходящие для смертельной погони туфли, побежала дальше.       — Иди сюда, дрянь! — Чарльз, кажется, потерял ее из виду.       Ей нужно было выбраться. Агата считала, что проиграть этому слабаку, было гораздо худшим исходом, чем собственная смерть. Она подбежала к двери и, схватившись за ручку, начала отчаянно дергать за нее, чтобы выбраться из ловушки, чтобы выиграть. Но чертов замок заклинило. Похоже, со времен ее далекого детства никто так и не удосужился решить эту проблему. Адреналин бушевал в ее крови, набатом стучащей в ушах, не позволяющей ей услышать тяжелые шаги за ее спиной.       Рывком дядюшка развернул ее к себе лицом и сжал тонкую шею грубыми ладонями. Агата колотила его маленькими кулачками, краем сознания понимая, что это ничего не даст. Не обращая внимания на попытки Агаты отпихнуть его от себя, Чарльз наклонился к ней ближе, пока его руки с каждым мгновением все сильнее стискивали ее горло, лишая девушку возможности сделать вдох.       — Решил отправить меня вслед за родителями? — Прохрипела девушка, царапая его запястья.       Он еще сильнее сжал ее горло.       — Ох, бедная сиротка. — Зарычал мужчина. –Это Аннет убила твоих драгоценных родителей. Убила, а потом решила искупить свои грехи, воспитав тебя, как собственную дочь. Я говорил ей, что нужно избавиться и от тебя тоже. Знал, что ты будешь задавать вопросы, вынюхивать и искать ответы, но она не верила. И куда ее это привело? Я знал, что ты погубишь нас всех! Но она никогда мне не верила. Никогда! А я каждый день твоей проклятой жизни мечтал избавиться от тебя, дрянь!       Агата не сразу почувствовала запах гари. Во-первых, она была слишком сосредоточена на том, чтобы не умереть, а, во-вторых, пальцы Чарльза мешали ей вдыхать воздух. Но теперь, собравшись с силами и вздохнув, она почувствовала, как едкий дым обжег ее ноздри, и взглянула через плечо обезумевшего дядюшки. Оранжевые языки неистового пламени облизывали стеллажи, перепрыгивая с одной книги на другую, с жадностью пожирая драгоценные страницы. И теперь Агата боялась. Уж лучше погибнуть от удушения или выстрела в голову, чем сгореть заживо.       Огонь подбирался все ближе, пожирая все на своем пути. Прошлое, как и мечтала Агата, горело, угрожая сжечь и ее тоже. А ослепленный своей ненавистью Чарльз, казалось, не замечал бушующей за его спиной стихии.       Времени у Агаты оставалось все меньше, как и воздуха, как и шансов на спасение собственной шкуры. Она отчетливо ощущала на языке вкус пепла, легкие полыхали подобно многострадальным книжным страницам. Звериное рычание непроизвольно вырвалось из ее глотки, когда она впилась в лицо дядюшки острыми ногтями, царапая и раня. В борьбе за жизнь нет запрещенных приемов. Чарльз сопротивлялся недолго. Из ран на его сером и озлобленном лице засочилась алая кровь, и тогда Чарльз сдался. Его ладони пропали с шеи Агаты, чтобы накрыть его лицо в попытке снять боль. Освобожденная девушка, едва устояв на ногах, сделала жадный глоток раскаленного воздуха.       — Тварь! — Его крики заглушал треск пламени.       Взывать к его благоразумию было пустой тратой драгоценного времени, пытаться сбежать от него — тоже. Чертовы «Голодные игры», которыми Агата зачитывалась в юности, воплотились в жизнь. И Агате оставалось только играть до конца, ведь она сама установила правила.       — Облажался уже во второй раз, дядюшка! — Она рассмеялась, игнорируя боль в горле. — Я все еще жива и вполне невредима.       Он не ответил. Он бросился на нее. Его залитое кровью лицо скривилось от злобы, он не видел ничего дальше собственного носа. Когда дядюшка подобрался к ней достаточно близко, Агата ловко отскочила в сторону, позволив ему лицом впечататься прямо в дверь, в которую кто-то отчаянно колотил кулаками с другой стороны.       — Агата! — Пропитанный паникой голос Александра подарил девушке огромное облегчение. Как никогда ей захотелось броситься в его объятья и, не отпуская колкостей, просто наслаждаться близостью сильного тела.       — Я здесь! — Ее голос показался ей самой удивительно ровным.       Удары стали еще сильнее. Кажется, теперь в дверь колотили не кулаками. Для Агаты все происходило, словно в замедленной съемке — Чарльз уже поднималась на ноги, а дверь так и не сдавалась под натиском шведа. Это пламя, разгоревшееся от как всегда не потушенной зловонной сигары, точно поглотит чью-то жизнь.       Чарльз снова нацелился на нее, подстегиваемый приближением помощи.       «Делайте ваши ставки, господа». — Пронеслось в голове Агаты перед тем, как дядюшка сбил ее с ног и навис над ней, протягивая руки к ее и без того пострадавшей за тот бесконечно долгий день шее. Мир ускользал от нее, темнел, стирался, а пламя все продолжало устрашающе реветь. Пусть он задушит ее, оставив стихии лишь ее бездыханное тело.              ***              Не так Александр представлял себе свой очередной визит в Англию. Он надеялся уехать, как только Фредерик разберется со своими делами, но Агата Харрис, свалившаяся на него, словно снег на голову, накрепко привязала его к старушке Англии. Сможет ли он однажды вернуться на родную землю, особенно если упрямица откажется поехать с ним?       Впервые в жизни его парализовал страх, впервые у него затряслись руки, когда из-за двери, ручка которой раскалилась до немыслимой температуры, послышался ее как всегда ровный и спокойный голос. Как такое вообще возможно? Она боялась хоть чего-то?       Врываясь в охваченную огнем библиотеку, Алекс ожидал увидеть, как гордая и сильная Агата Харрис смело смотрит в лицо разбушевавшейся стихии, но она смогла удивить его. Снова. Над девушкой, чье тело было распростерто на мягком полу, нависал ее дядюшка. Его руки стискивали ее тонкую шею. Агата была без сознания — и это поражало больше остального. Всегда такая бойкая, идущая наперекор всему и всем Агата, лежа на мягком ковре, выглядела… такой беззащитной и такой хрупкой, словно хрустальная кукла, которая не сможет пережить ни единого удара судьбы.       Но ведь она всегда выдерживала. Раз за разом она упрямо доказывала, что для нее, черт возьми, нет ничего невозможного. Каждый раз она справлялась и шла дальше, гордо вскинув свой изящный подбородок.       Алекс видел, как жизнь медленно покидала ее тело, видел, как к ней все ближе подбираются языки пламени. Он просто не мог представить мир, в котором больше не зазвенит ее тихий смех. Содрогнувшись всем телом, Алекс бросился на Чарльза, чтобы оттащить его от Агаты. Все его естество трепетало от необходимости защитить девушку, в которую швед был влюблен до безумия.       Стекла окон полопались из-за температуры и разлетелись на мелкие кусочки, огонь, раздуваемый проникшим в библиотеку ветром, взревел громче прежнего, словно почуяв, что в его сети попала еще одна жертва. Отшвырнув Чарльза от обездвиженной и лишенной сознания девушки, Алекс услышал душераздирающий вопль горящего заживо человека. Этот крик стоял в его ушах, когда Александр, подхватив на руки Агату, начал выбираться из горящей библиотеки.       — Алекс. — Голос Агаты был настолько слабым, что Алекс едва смог его расслышать.       Она никогда не смотрела на него так, никогда к нему так не прижималась. Она никогда не показывала Александру, что нуждается в нем. До этого момента. Агата сожгла все мосты, по которым могла бы сбежать от него. И они оба это понимали.