Я знаю, ты одержима мной

— Как она выглядела? — Нильсен влетел в кабинет, схватил несчастного парня за грудки и поднял перед собой. Тяжело дышал от бега, тело пробивала дрожь ярости.       Этого просто не может быть. — Я не… — Твою мать, Джон! Кто эта девушка, с которой ты вчера виделся? — Ледяные глаза впились в испуганного мальчишку. Да, он не виноват. Возможно. — Элиза, красивая брюнетка с длинной челкой, милой улыбкой, и глаза у нее насыщенно зеленые — никогда такого не видел.       Руки разжали рубашку стоящего напротив, Александр отшатнулся, словно ему влепили звонкую пощечину.       Элиза… брюнетка шла за ним.       Эти глаза… зеленые, нет, нет, нет. — Как вы познакомились, ваш вечер во всех подробностях. — Руки мужчины растрепали темные пряди волос, он будто приводил себя в чувства, ходячий комок нервов.       Джон первый раз видел его таким: Нильсен был вне себя от эмоций. Они поглощали мужчину: верхние пуговицы рубашки расстегнуты, рукава небрежно закатаны, от идеальной выдержки ничего не осталось. Каких-то два часа назад все было отлично. — Не испытывай мое терпение, живо.

***

— Вивьен. — Харрис, Аннет, Агата, Элиза, как тебе угодно! Это не просто очередной номер из-за скуки — это твои эмоции, которых быть не должно! Ты подвела меня. Всех. Сиди и не высовывайся, я скоро буду, а пока лечу, над твоей судьбой еще будут размышлять. — Как жаль, что мне все равно…       Какая разница теперь? Агата хотела этого — прихоть, шалость, желание, дайте сотню названий этой выходке. Игра, месть, ненависть. Красиво, и смысл дошел до получателя, только для него. — Наш умный мальчик зашевелился. — Девушка стояла перед огромным окном и улыбалась ночному Пекину — для нее все идеально.       Хаос.

***

      Город императоров, город из стекла и бетона. Пекин встречал Агату неповторимой красотой ночной жизни — манящей, яркой, захватывающей.       При этом завораживающем виде на душе становится веселее: тысяча огней, все кругом горит и переливается, отражаясь в воде озер и каналов, ощущение праздника, нескончаемый поток энергии и людей. Красные китайские фонарики развевались на ветру.       Харрис прикрыла глаза и глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. Ей определенно нравилось то, что она видит. Может, дело и не в бетонных однообразных джунглях — мир давно не удивлял. Это сладкое предвкушение следующего шага.       Утром она будет гостьей еще одного важного человека, впоследствии, конечно, мертвого. Девушку никогда не беспокоили судьбы этих людей, их статус и значение — просто работа, которую она выполняла отлично: никакой грязи и крови, крика и просьб не делать этого. Только глаза, умоляющие о спасении, в этот момент ощущалась… разве что власть? Но и на это было все равно. Это как поход в магазин: однообразно, ежедневно, примитивно, скучно.       Летний императорский дворец покорял сердца жителей всей планеты: витиеватые лестницы, китайские башенки, уникальная природа и архитектура. В таком месте умирать — честь. Очередная жертва в плане руководства Агаты поспорила бы, но не имеет никаких шансов.       Мужчина, с которым назначена встреча в последние дни своего отдыха, очарован красотой не только уникальной достопримечательности Китая, но и девушки рядом с ним. Воздушное создание, наивная, влюбленная в мир, с широко распахнутыми зелеными глазами и заразительным смехом. Напряжение и подозрение исчезли сразу при ее виде: еще одно чудо этого света, улыбалась ему и говорила так легко и непринужденно, что он забыл все детали, никого не предупредил о своей прогулке с незнакомкой, ни о чем не тревожился.       Пьер Поль Камбон, дипломат Франции, достаточно молод для своей должности, сорок пять лет, светлые волосы с легкой сединой, ласковый взгляд. В прекрасных садах заблудилась эта французская светловолосая нимфа, он не планировал задерживаться и гулять, но это тело, эта женщина, эти глаза… Смерть от изящных женских рук? Нет, глупая смерть, основанная на похоти и желаниях. — Боже, как прекрасно, — восторженно лепетала Агата при виде огромного озера.       Правда, вид прекрасный — он умрет в раю на земле. Рука мужчины нагло опустилась на талию девушки. Никаких пререканий, все та же счастливая улыбка — все складывается так легко, жалкие мужчины. — Мадмуазель Аннет, окажите честь? Прогуляемся с вами в уединенный уголок этого многоликого места? — С удовольствием! Воспользуемся чайной церемонией? «Либо ты утонешь», — думала Агата, уставшая от этого парада лицемерия. — Конечно. А лучше байцзю, — он приторно расхохотался, передразнивая китайское словечко.       Байцзю так байцзю, от чистого воздуха и алкоголя смерть будет менее подозрительной — «белый дьявол» заберет его быстро. Пара нехитрых манипуляций, и им выделили зал для аудиенций, Пьер рассчитывал на очень дорогой секс с привлекательной особой. Постройка, весьма скромная, не привлекала лишнего внимания, внутри сохранилось оригинальное первозданное оформление.       «Дорогой Пьер, сдержи рвотные позывы и не уничтожь это место», — с обреченным вздохом подумала Харрис.       Ловкие движения рук, и его стакан несет гибель. Никуда не спеша, наслаждаясь интимной обстановкой, он любовался Агатой, пил напиток, предвкушал, как будет пробовать ее медленно и долго.       Ощущение солнечного удара, усталости и помутнения разума: страх сковывал, убогий Пьер пытался что-то сказать, попросить о помощи, ангельское лицо напротив выражало пугающее безразличие. На последнем издыхании — светлая мысль бегства, понимания ловушки врывалась в его угасающее сознание, но было поздно: тело не отвечало ему, а рука зеленоглазой дьяволицы закрыла глаза.       Время веселья.       План был другим, но когда она ждала свою жертву, а глаза бегали по растениям в саду, ей попалось то, что не должно здесь быть. Не к месту, одиноко рос белый бутон лилии. Небольшой, девственный, среди колючей травы, с капельками росы. — Как тебя сюда занесло…       Чудеса природы восхищают и приятно удивляют нас куда искреннее, чем люди.       Харрис прикоснулась к нежному цветку, решение пришло внезапно.

***

— Мин лилия. — Хриплый, низкий голос, горячее дыхание мужчины плавило бледную кожу шеи девушки. — Что это значит, Александр? — задорно смеясь, спросила его, поддаваясь поцелуям, в нетерпении ерзала, Нильсен стоял между ее ног — они так близки… — Значит, что ты прекрасная, нежная, как цветок.       Всего через семьдесят два часа он разбил ее сердце и сломал жизнь, эгоистичный манипулятор.

***

      Агата безжалостно дернула цветок, переламывая стебель, уничтожая эту диковинку — идеальный привет из прошлого.       Теперь, склонившись над трупом, она крутила в руках несчастное растение. — От самой нежной мин лилии, с любовью и в лучших шведских традициях. — Салфеткой вытерла лицо мужчины от слез, слюны и вставила бутон меж губ. — Сладких снов, Пьер, у вас важная работа.       С невозмутимым лицом покинула летний императорский дворец, не самые приятные впечатления останутся после посещения сокровенного места из-за мелкого цветка, а не грузного тела на полу, да и день у кого-то совсем не задастся… у работников, туристов, французов, у него.

***

      Александр спал мирным сном, не углублялся в размышления об убийце —кому это нужно, в чем логика и как им продвинуться в этом деле. Лучшее решение — сон. Поэтому утро было многообещающим и, казалось, даже солнечным, приветливым. Он шел не спеша, не опаздывая в кои-то веки, как приличный человек. Даже кофе был на редкость вкусным, вселенная говорила о том, что сегодня продуктивный день, а уже завтра во Франции все точно встанет на свои места.       Не полагайтесь на какие-то чувства, мистер Нильсен, логически подумайте, и это укажет на большой сюрприз — разве может быть идеальным и складным дело? — Джон, готовь дела убитых, я найду эту закономерность, два билета в Париж и квартиру на трое суток. Еще тебе пора подключаться более активно, выдашь сейчас что-то стоящее — далеко пойдешь, эй? — Мужчина отвлекся от бумаг и заметил поникшее выражение лица парня. — Утомила тебя твоя новая знакомая? — Что? Ах, да… как-то не сложилось, я спугнул ее, наверное. — Давай вернемся к работе. «Еще драмы нам не хватало, не то утомление я имел в виду». — Дела, билеты, квартира, и я включаюсь, точно. — Джон потер лицо руками, приводя себя в рабочий режим: тяжело выкинуть из головы столь уникальную девушку — словно затмение, прошлась ураганом, как быстро вошла в доверие? Зря он начал о работе, испугалась. — Да-да, я к Уилсону, вернусь, и мне нужны дела. — Нильсен уже далеко был в своих мыслях, читая отчет последнего вскрытия.       Яд. Не ново, не эпатажно. Так и действуют наемники, не привлекая особого внимания к себе. Интересно, других она убивает так же? Одним ядом? — Мистер Нильсен. — Мистер Уилсон, какие задачи на сегодня? — Хочу услышать достойные мотивы, мне нужна информация: ищите, думайте, через два часа соберемся вместе.       Александр молча вышел и направился в лабораторию: что такое этот яд и с чем его едят?       Совсем молоденькая Ирма, только окончившая университет, но очень сдержанная и собранная, встретила шведа, хмуря брови. Вечно это заносчивый Нильсен врывается куда хочет и когда хочет, требует, что ему пожелается, и никто не пытается перечить! — Ирма, я хочу узнать больше об этом. — Он положил лист с заключением прямо ей на руки, пока та печатала что-то на ноутбуке. — Но, мистер Нильсен, у меня сейчас много работы, обратитесь к…        Подняла глаза, намереваясь избавиться от него, но мгновенный холод и колючие мурашки пробежали по спине: смотрел испытующе, теперь понятно, как он всего добивается. — Что тут у вас. — Смущенно уставилась в знакомые слова. — Яд. Мне нужно все о нем. — Яд — это не так-то и легко! Хорошо, что его вообще смогли уловить в организме. Этот был введен через желудок: съел, выпил — сильная вещь, долго себя ждать не заставит, а еще убийца знал о сопутствующих заболеваниях. Человек угасает за секунды при правильном расчете. Если бы не французы, «набухание вещества головного мозга и резкая гиперемия мягких мозговых оболочек», упал, ударился головой, умер… — Ирма, дорогая, мне нужно больше, такие вещи я и сам знаю. — Садитесь и ждите. — От такого обращения девушка ускорилась в разы.       Несчастного распотрошили и проверяли, но для них это огромный плюс — отравление доказано, вещество совпало с тем, что в бокале. — Яд не самый сложный, расчет был на его больные почки. Бутылка шампанского целиком отравлена заранее, запечатана, ко второму бокалу не притронулись. Убийца создает индивидуальную дозу, с алкоголем очень действенно, учитывается все до мелочей: возраст, рост, масса тела, даже погода. Человек просто дотошно делает свое дело, не среагировав быстро, ничего не найдешь, можно долго труп ковырять… Это была простая сулема, вкупе получилось совсем ювелирно.       Нильсен смотрел на нее, испытывая раздражение. Восхищается умом убийцы и много говорит лишнего. — Спасибо, — бросил мужчина и поторопился уйти. Это не вина Ирмы, это его съедает чувство проигрыша?       Значит, она работает с каждым индивидуально, просчитывает все до мелочей, если понять тактику истребления важных персон, можно предугадать следующего, помешать и поймать загадочную убийцу. — Александр, срочно к Уилсону. — Растерянный голос напарника вырвал его из размышлений. Все спешили в переговорную, но время же еще не подошло? Горькое предчувствие ощущалось на языке, что-то не так.       Мужчина зашел последним, без лишних слов на экране появилось фото. Азиатская обстановка, Китай, Япония? Труп европейской внешности смиренно лежит на полу, а в зубах у него маленький цветок. Озноб охватил, когда швед сощурился и разглядел белую лилию…       Совсем не то, что нужно сейчас, пришло на ум. Харрис, лилия — он почти сдался тогда, почти взял ее и готов был простить, сбежать, укрыть и любить. Весь его план рухнул после нескольких встреч в кафе: они сближались, Агата наивно верила, открывалась, влюблялась, а он хотел ее узнать, хотел ее физически, хотел с ней всего. В тот вечер она призналась ему во всем, а через два дня он был на ее пороге как представитель правосудия, с безразличием, в нечестной игре доказал вину, зная только то, что убийца — его святая женщина. — Дипломат Франции Пьер Поль Камбон, сорок пять лет, Пекин. Отдыхал, посетил летний императорский дворец. Захотел уединиться с девушкой, которую, естественно, никто не помнит, либо не видел. Сегодня же, Нильсен и Холл, отправляетесь туда. У вас нет времени на сборы, только на то, чтобы сообразить, как с этим разобраться.       Уилсон не кричал, но приказ в голосе и ровный тон давали понять, что поблажек не будет. Извилины Александра активно шевелились: он пропускал все сказанное мимо, безумные мысли насчет девушки просто не давали сосредоточиться, как в тумане, сорвался с места и направился к своему новому знакомому. — Не испытывай мое терпение, живо.       Он хотел убедиться, что не прав, такого не бывает в жизни. Цветок — глупое совпадение, наверняка эта женщина просто выбрала тот яда, который попадает через дыхательные пути, лилия в Пекине, какая разница? Случайность, Харрис в тюрьме, он много думает о ней и теперь видит во всем. — Я спешил на работу, у фасада нашего здания стояла девушка, темноволосая, зеленые глаза, нежные черты лица, думала, что это музей, просто смотрела. На всей скорости влетел в нее, пролил чай на пальто, договорились о встрече. Ее зовут Элиза, проездом у тетушки и хотела посмотреть Лондон. Мы хорошо сидели, я выпил, взболтнул лишнего. Тут моя вина целиком, речь зашла о работе, девушка такая хрупкая, что испугалась моих рассказов о женщине-убийце… — Как она была одета? — Нильсен уперся кулаками в стол и склонил голову. Боги, да он в тюрьму сейчас сорвется, чтобы увидеть девчонку в оранжевом костюме. — Берет, очки какие-то, пальто в клетку, я испортил его чаем… — Да, конечно, Джон, такого кретина, как ты, поискать еще нужно! Хочешь, открою тебе правду? Она — наша убийца! В то утро шла за мной, я видел ее и упустил, не придал этому никакого значения, не глупая, спряталась, а после все-таки дошла, ты был кстати! Как зовут тетушку, где живет, откуда приехала, хоть что-то ты узнал?       Парень был бледнее стен тесного помещения. Ничего, он ровным счетом ничего о ней не знал, но доверял, как старой знакомой. — Чему вас только учат в ваших гребаных Оксфордах. — На лице сверкнул пугающий оскал. — Что многоуважаемая Элиза спрашивала обо мне? — О тебе?.. — Да! Вспоминай! — Кулак рассек воздух и громко врезался в стол — это блеяние выводило еще больше. — На крыльце я упомянул, что ты мой начальник, и спешу, вечером она спросила, как ты отреагировал на опоздание, Александр, это нормальные вопросы, может, ты… — Джон, ты связался с коварной женщиной, забудь этот ангельский образ, я сам виноват.       Нервно мерил тесное пространство шагами и складывал все пазлы вместе. Харрис стала киллером? Скучала еще до его появления, но узнала, приехала сюда, начала эту игру. Бред, паранойя, столько лет избавлялся от чувств к ней, от сжигающей вины, от навеявшего желания узнать, как она, — это старые проблемы. — Звони в «Холуэй», мне нужно все, что есть на заключенную Агату Харрис, отбывает срок за убийство уже четыре года. Срочно. Хоть королевой представляйся, у меня считанные часы до самолета.       Нильсен вышел из кабинета и злостно хлопнул дверью. Эта одержимая хочет играть? Отлично, будет сделано в лучшем виде. — Глупая лилла каттен, один раз ты уже попалась, зачем снова летишь на этот огонь?       Ее глаза и выбор имени, наглость, с которой она заявилась сюда, чертова лилия в зубах покойника, говорили только о том, что это больше не та девушка: она приняла свою тьму, не покаялась и не учла уроки прошлого, стала настоящей снежной королевой. Но есть маленькая слабость, незакрытый гештальт по имени Александр Нильсен.       Александр тогда не смог предать себя, а теперь и подавно этого не сделает, он — одержимость Агаты, он на шаг впереди. Кто бы ни начал игру, правила — его.       Никогда нельзя быть настолько уверенным, особенно, если твой оппонент больше не милое дитя с руками в крови. Эти руки стали настолько умелыми, а сердце — черствым, что никому еще не удавалось ее сломить. После него.       Агата знала все последствия, все риски и просто получала удовольствие от ожидания, забавляясь мыслями о сходящем с ума Нильсене, — это стоит всех проблем.       Хаос.