Высокие горы и бегущая вода*

UNIQ, Xiao Zhan, Wang Yibo (кроссовер)
Слэш
NC-17
Завершён
462
Размер:
356 страниц, 36 частей
Описание:
Омегаверс, в котором присутствуют как женщины, так и мужчины, но нет "Истинных". К привилегированному обществу могут относиться как альфы, так и омеги - если они богаты, но внутри "высшего класса" альфы все равно будут стоять на ступень выше. Беты стерильны, в высшее общество могут пробиться исключительно выдающимся талантам. Узаконена работорговля. И в данных обстоятельствах живут и находят друг друга Сяо Чжань- богатенький омега и Ван Ибо - альфа, его купленный раб.
Посвящение:
Марле. Спасибо за твое терпение.
А также https://mintmanga.live/joukakei_kareshi/vol1/1?mtr=1#page=5
Мне нужен был этот "учебник"!)) Спасибо!
Примечания автора:
Это моя первая проба в жанре "омегаверс", и садясь ее писать - я совершенно не представляю, во что все это выльется. Самой страшно, учитывая, что о существовании подобного жанра я узнала только пару месяцев назад.
*Название наглым образом заимствовано от известной китайской идиомы 高山流水 知音難覓 историю которой можно узнать тут: https://www.epochtimes.com.ua/ru/china/learn-chinese/kitayskaya-idioma-vysokie-gory-i-begushchaya-voda-101457.html
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
462 Нравится 1188 Отзывы 184 В сборник Скачать

Extra 2. Грустная история Оскара. Часть 4

Настройки текста
Сяо Цзань стучится в дверь отцовского кабинета и заходит к родителю, плотно закрывая ее за собой. Они разговаривают недолго, не больше двадцати минут. Разговор их не переходит на повышенные тона, все мирно и тихо, а в конце разговора господин Сяо дает своему сыну папку с личным делом Сяо Цзячонга, которая содержит в себе его резюме, послужной список, а также медицинскую карту с подробным описанием его увечий. Отец выходит из кабинета, тем самым давая возможность юноше самому ознакомиться с документами. Тот читает и начинает краснеть от подступающих слез, его пальцы дрожат, он закрывает трясущиеся губы руками, и слезы скатываются из глаз прямо по ним, закапывают листы с такими страшными словами: "кастрация", "бесплодие", "инвалидность". Он умывается своими слезами, возвращает папку на стол к отцу, идет в свою комнату и долго сидит на кровати, просто глядя в пустоту. В тот день юный Сяо Цзань понимает, как тяжело, порой, любить, пусть даже и взаимно. Хотя думал, что уже знает это. Он, как всегда, переживает свою февральскую течку в одиночестве, много плачет, много думает, а в конце февраля вызывает Сяо Цзячонга на разговор. За окном погожий день, в Шанхае +15С, светит солнце, заливая всю гостиную мягким светом. Сяо Цзячонг встает у двери, закрывая ее от лишних глаз и смотрит, как свет ласкает нежную кожу мальчика, к которой так хочется прикоснуться, но нельзя. Альфа ожидал этого разговора, он знал, что Сяо Цзань примет для себя какое-то решение. Он рассказал мальчику самое страшное про себя, он ждал, когда тот оттолкнет его. Это было бы правильно и очень благоразумно с его стороны. Вот сейчас он скажет, что больше не хочет его видеть, что быть рядом с ним слишком больно, и попросит уйти. И Цзячонг уйдет, он давно готов к этому. Он будет любить его всю оставшуюся жизнь и вспоминать с нежностью, но никогда не позволит себе больше даже приблизиться к нему. -Ты жестокий человек, Сяо Цзячонг, - начинает юноша, и сердце альфы все равно болезненно сжимается, - Каждый раз я думаю, что вот уже достаточно дорос до тебя, до наших отношений, что ты уже не сможешь сделать мне больно своим отказом. А у тебя каждый раз все равно это получается. Мальчик смотрит в окно, а не на него, щурится от солнца и выглядит совершенно спокойным. Альфа не может отвести от него взгляд. А собрался уходить. Самонадеянный дурак. -Я часто думал, за что влюбился в тебя? Мне хотелось понять себя. Сначала я думал, что это произошло тогда, когда ты спас моего отца от пули. Думал, что увидел в тебе героя, как в кино, и влюбился в этого героя. Но теперь мне так не кажется. Снова болезненное сжатие сердца. Сяо Цзячонг, эх, Сяо Цзячонг... ты пришел на свою собственную казнь. Вот сейчас этот мальчик растопчет тебя и разорвет на ошметки твое сердце... Посмотри, какую он имеет над тобой власть, а ты еще мнил себя сильным человеком... -Теперь мне кажется, что я влюбился в тебя еще раньше, когда мы увиделись впервые... - задумчиво тянет он, а альфа не дышит, - Я отлично помню тот день. Я тогда еще был совсем дикарем: мне не нравились люди, а им не нравился я... Но, когда ты появился, мне стало вдруг как-то спокойно. Как будто все так, как и должно быть. Как будто ты должен быть в моей жизни. Я никогда тебя не боялся, я всегда тянулся к тебе. Почему именно к тебе? Почему не к другим телохранителям, шоферам, или помощникам отца? Я не знаю. Я выбрал тебя сердцем, и всегда беспрекословно верил тебе и слушался, и у меня никогда мысли не возникало, что ты можешь быть не прав. Юноша вроде бы не говорит ничего необычного, но альфу начинает трясти. Он дрожит внутри, весь сжимаясь, как человек, ожидающий своей смерти. Вот сейчас нож гильотины упадет ему на голову, вот сейчас он, наконец, получит то, чего добивался все это время, тупой осел. Омега откажется от него, он от него откажется. -А потом я начал замечать и другие твои стороны. Я уже давно перестал идеализировать тебя, ты не думай, я знаю твои недостатки. Ты жестокий человек, ты рубишь с плеча и редко жалеешь чужие чувства. Ты до омерзения благоразумен, слишком точен и рабски привержен порядку и правилам. Ты идеальный солдат, ты действительно настоящий герой, ты замечательный слуга и телохранитель, но просто ужасный, ужасный возлюбленный, - тут голос его впервые дрогнул, и Цзячонгу захотелось убить себя, перегрызть свои вены и истечь кровью, лишь бы не слышать эту дрожь в его голосе. -Знаешь, о чем я думал последние дни, когда мы не общались? Я открыл для себя, что любить очень тяжело. Оказывается, нельзя сказать, что любишь человека, только если знаешь и принимаешь лишь его положительные стороны. Все эти годы я думал, что любил тебя, но я и понятия не имел... Ведь я не знал всех твоих отрицательных качеств и не знал твоего прошлого, я любил только часть тебя. Мальчик делает тяжелый длительный вдох, как будто ему трудно дышать, а альфа позади него готовится к гибели. Давай, Сяо Цзань, ты уже подвел свою мысль как нельзя близко, просто скажи это уже. Давай, малыш, ты сильный, не бойся сделать мне больно, бей хуком снизу, как я тебя учил. -А ты всегда меня недооценивал. Отчасти ты был прав. Я правда что-то начал понимать совсем недавно. Те семь месяцев, что мы не виделись, очень изменили меня. И я буду еще меняться, я стану умнее и сильнее, но мне обидно, что ты не верил в меня, и не верил в то, что я могу выдержать тебя! - он срывается, две слезы скатываются на его щеки, но омега смахивает их руками и берет эмоции под контроль, такой юный и сильный, господи боже! Господи боже, Сяо Цзячонг, ты пропал. Если такой человек, как он, примет тебя, то всю жизнь ты проведешь у его ног, весь смысл твоего жалкого существования сосредоточится в нем, ты проживешь остаток своей жизни в рабском обожании, а он сможет сделать с тобой все, что захочет. Он сможет давать и отнимать, сможет награждать и наказывать, а если он захочет вытереть об тебя ноги - ты будешь лизать ему подошвы и бесконечно признаваться в любви. -Но я прощаю тебя, - говорит ему подросток, и сердце Цзячонга спотыкается, - Я прощаю тебя за то, что ты сомневался во мне. Прощаю, за то, что пытался отказываться от меня много раз. Прощаю за всю ту боль, что ты мне причинил, и за ту, что еще причинишь. Я прощаю тебя заранее. Потому что несмотря на все твои отрицательные качества, ты все еще настоящий герой для меня. Ты все еще тот, к кому тянется мое сердце, ты все еще тот, с кем мне безумно спокойно. Я с тобой ничего не боюсь: ни отца, ни Ли Вея, поэтому все, о чем я просил тебя - это просто быть рядом, как угодно, без разницы, в качестве кого. Он снова смахнул две слезы и выдохнул, шмыгнув носом. Неужели, он все-таки оставит его? Неужели, он захочет, чтобы альфа был рядом, хотя бы в качестве друга? Отталкивающий омегу от себя столько раз, теперь Сяо Цзячонг чувствовал себя на краю и цеплялся в душе за любую возможность остаться с ним. Ему удалось вдохнуть, и голова закружилась. Неужели ему будет место в жизни Цзань-ди? -Но, когда я стал омегой, я открыл в себе жадность. Я такой жадный, Сяо Цзячонг, жадный и очень требовательный. Мне стало мало гэгэ просто рядом. Мне захотелось гэгэ всего, захотелось владеть гэгэ, захотелось твоей любви. Я такой эгоист, такой ужасный человек. Ты думал, я испугаюсь и откажусь от тебя, потому что ты инвалид? Как я сказал до этого - ты всегда недооценивал меня. Но я не откажусь от тебя, не потому что благороден, или жертвенен, не потому, что я хороший человек, а наоборот - потому что я плохой человек. Я жадный, эгоистичный, требовательный и трусливый - и мне нужен мой гэгэ, каким бы он ни был! Если бы у Сяо Цзячонга отняли бы его достоинство полностью - он все равно был бы нужен мне. Если бы у Сяо Цзячонга отняли бы ноги и руки - он все равно был бы нужен мне! Потому что Сяо Цзячонг - это не ноги и руки, не половые органы, ты больше всего этого, ты всеобъемлющий, ты все для меня. Он наконец-то поворачивается к нему и отходит от окна. Сяо Цзячонг разбит, хотя за все это время он не проронил ни слова. Омега подходит к нему близко-близко и говорит совсем по-взрослому, так осмысленно, четко, что его слова подобны контрольному выстрелу в голову: -Поэтому я ни за что и никогда не откажусь от тебя. А у тебя теперь... хватит смелости отказаться от меня? Ноги альфы слабеют, и он падает перед омегой на колени, полностью проигравший и поверженный. Это похоже на сладкую смерть, на рабство, которого ждешь всю жизнь, на любовь, которая высосет из тебя все, до последней капли, под твои радостные слезы. Сяо Цзячонг убит, и Сяо Цзячонг возрожден. Он приезжает на работу раньше на два часа. Дом еще спит, вокруг благостная тишина. Альфа осторожно и тихо поднимается наверх, молясь, чтобы спальня Сяо Цзаня была не заперта. Просто у него появилась вчера навязчивая идея посмотреть на то, как он спит. Альфа ничего не мог с собой поделать, он почти не сомкнул глаз, представляя юношу спящим в своей постели в лучах утреннего солнца. Это должно выглядеть прекрасно. Ручка двери поддалась, и мужчина тихо скользнул в комнату к подопечному, прикрывая за собой дверь. Все так, как он и представлял: легкий утренний свет заполнял комнату, омега еще спал, укутавшись в одеяло почти до подбородка, сверху лежала только его правая рука. Сяо Цзячонг присел возле него на пол, положив подбородок на край кровати и просто смотрел на подростка, вдыхал его, любовался. Эти минуты тишины наедине с человеком, которого ты любишь (которого признал, что любишь и любил все это время) - были для альфы драгоценностью. Он наслаждался, млел и не смог сдержаться - взял его горячую узкую руку в свою и прикоснулся к пальцам губами. Омега проснулся, сонно разлепив веки, но совсем не испугался, а только слегка улыбнулся: -Цзячонг-гэгэ, вот ты и пришел... Альфа усмехнулся, а потом сказал очень ласково: -Я не хотел тебя будить. Поспи еще, я просто тут посижу. Мальчик смотрел на него сонно и улыбался, руки своей не забирал и лишь спросил тихо: -Ты меня любишь? -Угу, - Цзячонг смотрел прямо на него, - Да. -Ты будешь моим первым мужчиной? Как бы ему хотелось добавить к этому: "И единственным", но это бы только испортило все, поэтому альфа отвечает: -Буду. -Хорошо, - А-Цзань жмурится удовлетворенно, как котенок, - Тогда я еще посплю. - Мой друг, твои любовь и доброта Низвергли из души следы проклятья. Осуществилась давняя мечта. И я опять спешу в твои объятья. Лишь похвала твоя и твой укор Моей отрадой будут и печалью. Они ведут непримиримый спор С мечтой моей за горизонта далью. В такую бездну страх я зашвырнул, И не боюсь гадюк, сплетённых вместе. И в тайне я сладчайшей утонул, Какой не знал жених в своей невесте. Я слышу сердце друга моего, И не делю я с прочими его. (1) Сяо Цзячонгу нравится просто слушать голос диди, который читает тихо и очень проникновенно. Его голова лежит у альфы на коленях, и тот мягко гладит его по волосам, прикрыв глаза, откинувшись на спинку дивана. Завтра Сяо Цзаню исполнится шестнадцать лет, завтра же у него должна начаться течка. Они договорились, что завтра сделают это - и поэтому Цзячонг увез омегу в их домик в горах, а господин Сяо... просто закрыл на это глаза. Омега пережидает свою течку вдали от всех, что тут необычного? И рядом с ним альфа, в которого тот влюблен. Нет, совсем ничего странного, все в порядке. Волновался ли Сяо Цзячонг? Нет, он впервые решил отпустить себя. Пусть все будет неспешно и естественно, пусть все случится само собой. Чем проще - тем лучше. -А ты чувствуешь мой запах во время течки? - спрашивает вдруг юноша, немного выворачивая голову, чтобы посмотреть на него. -Угу... - Цзячонгу не хочется открывать глаз. Сейчас так хорошо и спокойно. -А как я пахну? -Ты пахнешь карамелью и сладкой дыней. -Тебе нравится? -Мне все в тебе нравится. Омега довольно улыбается и снова раскрывает свои "Сонеты" Шекспира. Они еще никогда не делили вместе кровать, это неловко, смущает, но им хочется пройти это вместе. На омеге теплая махровая пижама, ведь за окном только март, но альфа подкидывает в камин побольше дров для верности, чтобы хватило хотя бы до середины ночи. Когда Цзячонг забирается к Сяо Цзаню под одеяло, они лежат какое-то время нос к носу и улыбаются друг другу. -Мне даже не верится, - шепчет юноша, а альфа осторожно убирает упавшую ресничку с его щеки: -А мне не верится, что твой отец отпустил нас. Омега хихикает и нежно целует альфу в губы. Они не спешат, они знают, что природа скоро сама все сделает за них. -Поспи немного, - говорит ему альфа, переворачивая мальчика к себе спиной, чтобы обхватить его почти в охапку. Вот так хорошо, словно все встало на свои места. Он держит своего омегу в руках и проваливается в сладкий тягучий сон. Ему казалось, он прикрыл глаза всего на мгновение, но когда омега вздрогнул всем телом и болезненно застонал, альфа проснулся. За окном было раннее утро, пока не рассвело. Огонь в камине потух, но тепло еще сохранилось. Сяо Цзань пылал и был уже весь взмокший, он пока не до конца проснулся и сучил ногами, скидывая с себя одеяло. Альфа потянулся и включил ночник на батарейках, комнату залило тусклым теплым светом, он посмотрел на раскрасневшегося омегу и отер пот с его лба. Малыш был такой сонный, теплый, беспомощный и нуждающийся... Альфа хотел его. Господи, будем честны, последние два года он хотел его постоянно. Достаточно было одного взгляда темных глаз, одного звука его голоса, просто его прикосновения, чтобы у альфы встал. И теперь, когда в его руках было это жаркое влажное тело, когда ему было можно, он испытывал странное чувство нереальности происходящего. Вот он дотронулся до его живота, скользя ладонью выше под пижамную кофту, вот он поцеловал его в мокрый пушок волос у основания затылка - и ничего страшного не происходит, все так, как должно быть. Омега стонет во сне и выгибается, мышцы на его животе сокращаются, альфа чувствует это ладонью, он осторожно скользит пальцами к его паху и впервые касается его. Через плотную ткань пижамных штанов он все равно чувствует крепкий возбужденный член юноши и готов кончить только от этого. Боже мой, продержаться бы... Мальчик просыпается и смотрит на него какое-то время молча, а потом просит: -Потрогай меня так еще раз... Цзячонг улыбается и просто нежно выцеловывает его шею, скулы, стягивает с него кофту и проходится поцелуями по ключицам, груди, соскам, слизывая пахучий, сладко-соленый пот с привкусом карамели. Мальчик дышит тяжело, громко, он очень возбужден - и по всей простыни давно расплылись влажные пятна его разгорающейся течки. Альфа поддевает резинку пижамных штанов вместе с трусами и аккуратно стягивает их с ног омеги полностью, высвобождая его небольшой вишнево-багровый член. Сяо Цзань не стесняется, а только подставляется под его руки, губы и язык. Интересно, то, что делает Сяо Цзячонг и как он ведет себя - похоже на то, что омега представлял в своих влажных фантазиях? Альфа выцеловывает его яички и пах, это первый раз, когда он касается мужских гениталий, но ему не противно и не страшно, ему совершенно плевать, ведь это Сяо Цзань. Сяо Цзань - это не его гениталии, а нечто большее, его все. Он вылизывает его как умеет, стараясь просто не задевать зубами, но мальчику пока и этого чересчур, он громко стонет и поддает бедрами, а Цзячонг аккуратно разводит его коленки в сторону и впервые видит возбужденный омежий проход. Дырочка раскрытая, влажная и набухшая, как спелая черешня. Она сочится смазкой и, стоит только коснуться ее по кругу, как Сяо Цзань выгибается в сладко-мучительном стоне и шепчет часто и горячо: -Войди-войди, пожалуйста, войди... Но альфа не спешит скидывать штаны и таранить собой это отверстие, хотя его член давно готов. Он говорит себе, что просто не хочет спешить, но на самом деле он до ужаса боится. Ведь однажды его отвергли именно на этой стадии сексуального акта, когда девушка увидела его жуткие шрамы, покрывающие ноги и ужасно изуродованные гениталии. И это ты сейчас будешь пихать в этого чистого и красивого невинного ребенка, Сяо Цзячонг? Жалкий извращенец, постыдился бы... Поэтому он еще битых полчаса изводит омегу ласками, то пальцами, то языком, пока тот уже сам не накидывается на него с лихорадочно блестящими глазами: -Пожалуйста, сделай это... сделай это уже... Мальчик хватается за его штаны, но альфа невольно тормозит его руку, не в силах сдержать свое смятение. Юноша останавливается и смотрит на него настороженно: -В чем дело? Давай уже, скажи ему, все равно он когда-нибудь увидит. Просто скажи как есть. Снова красавцем там ты уже не будешь. -У меня там... шрамы, - отвечает альфа так тихо, как только может, будто это в силах что-то изменить. -После того случая? - сразу понимает юноша. -Да, - Цзячонг сглатывает ком, вставший в горле, - Ты не понимаешь, там... все очень страшно, и... тебе лучше не смотреть. -Нет, я должен это увидеть, - упрямо отвечает юноша, - Я хочу знать, какой ты. Я хочу знать тебя всего. Чтобы любить тебя всего, а не самую красивую твою часть, помнишь? Звучит это, конечно, очень красиво, но на деле все совсем по-другому, однако альфа кивает и делает над собой усилие, отпуская руки омеги. Тот одним движением стягивает ему так же белье со штанами сразу до колен, глаза его расширяются, и он невольно закрывает рот ладонью. Альфа готов провалиться под землю. Ему плохо, нет, ему просто невыносимо. Он наблюдает, как глаза омеги наполняются слезами и ждет, когда тот отвернется, или отпрянет, или... Да уж, такого юноша явно не представлял в своих влажных снах. Его до сих пор не вырвало - да парень отлично держится, еще немного, и альфа бы уже отстранил его от себя, поняв, что на этом их "ночь любви" и завершится, как вдруг омега наклонился к нему и поцеловал его прямо в головку. Член восторженно приветствовал инициативу юноши, сам Цзячонг был в шоке. Он хотел что-то запротестовать, но омега улегся прямо у его ног и стал вылизывать альфу так же, как он пару минут назад вылизывал его самого. -А-Цзань, подожди, стой, это не обязательно... А-Цзянь, ох, господи... А-Цз... ах, ох, боже мой, еще так! - альфа сдался практически мгновенно и мечтал только о том, чтобы не обкончаться ему на лицо. Наверное, для юного девственника это было бы слишком. Потом он подтянул омегу наверх и уложил под себя на бок, захватывая его ногу под коленкой: -Ты готов, Цзань-ди? Ты хочешь этого? -Хочу, - отвечал тот и сам схватился за его член, подводя к своей дырочке, - Я так давно хочу тебя, Чонг-эр! Цзячонг перехватывает его руку и надавливает членом на вход. Он чувствует, как его плотно обжимает горячая смазанная плоть, и комната плывет у него перед глазами от обрушившихся эмоций: несравненное удовольствие, восторг, эйфория... Он не замечает, как толкается слишком грубо, от чего юноша болезненно вскрикивает, и альфа сразу останавливается, покрывая поцелуями его затылок, шею, лопатки и плечи, а потом, уже совершенно осознанно, делает еще один грубый толчок внутрь, и тот снова вскрикивает, но послушно отдает себя, даже не пытаясь уйти от неприятных (или приятных?) ощущений, только шепчет хрипло, протяжно, как в бреду: -Чонг-эр... Цзячонг-гэгэ... И третий толчок завершает проникновение, альфа забирается внутрь этого юного узкого тела полностью, он весь в диди, и это лучшее, что с ним когда-либо случалось в жизни. Цзячонгу так хорошо, что он готов стать его рабом, готов сделать что угодно, лишь бы Сяо Цзань позволял этим минутам повторяться в его жизни. Альфа понимает, что этот ребенок владеет им полностью, он его господин во всех смыслах этого слова, хотя именно мальчик сейчас насажен на его член. -Чонг-эр... - омега поворачивает к нему лицо, он выглядит немного болезненным. -Да, А-Цзань, тебе больно? - максимально ласково спрашивает Цзячонг. -Нет, гэгэ, очень приятно. Почему так хорошо? На Цзячонга накатывает такая нежность, что он лижет его и целует и даже немного кусает, а омега терпит, не в силах куда либо двинуться с его членом в своей попке. Он только слабо поскуливает и держится за его руки, а альфа не может насытиться им, не может перестать кусать его губы и всовывать свой язык в его рот. Он думал, что быть более возбужденным уже невозможно, пока мальчик не простонал ему хрипло: -Я сейчас кончу, гэгэ. А он даже еще не начал двигаться! Боже, дай ему сил! Альфа перехватывает ноги омеги под коленками и забирает его в охапку, начиная двигаться в его попке медленно и плавно. Сяо Цзань пронзительно стонет и пытается вырваться, ему не больно, наоборот - слишком хорошо, но альфа держит его железной хваткой и продолжает скользить мучительно-медленно, вытягивая из мальчика все соки. -Я умираю... - стонет Сяо Цзань, пытаясь насадиться попой на Чонг-гэ, - Ты меня медленно убиваешь... Как хорошо, Цзячонг, еще... Сяо Цзячонгу и самому уже сложно двигаться медленно, когда хочется очень быстро, и он постепенно наращивает темп, его бедра начинают шлепать о влажные ягодицы Сяо Цзаня, а тот хрипит гортанно и стонет, запрокинув голову, а потом берет его руку, которой альфа обхватывает его поперек груди и вонзает в нее свои зубы со всей силы, одновременно с этим кончая. Цзячонг чувствует боль в руке, но она не может перекрыть нарастающего оргазма, и он кончает в теплую узкую попку недавнего девственника, замедляясь и затихая. Какое-то время они лежат молча и тихо, потом Сяо Цзань шепчет ему не оборачиваясь: -Это лучше того, что я себе представлял. А Сяо Цзячонг даже и не представлял себе ничего подобного. Те скудные несколько раз с проститутками, что были у него до травмы и после, дали ему ложное представление о том, как это может быть. Но он даже и представить не мог, насколько же приятно, невероятно хорошо заниматься любовью с человеком, к которому испытываешь это чувство. Он бы не смог объяснить Сяо Цзаню всего, что испытывал в тот момент, не смог бы подобрать слов. Он просто сжал его в своих объятиях сильнее, не желая никуда больше его отпускать. И ни с кем делить. Три дня их первой любви прошли незаметно. Они сожгли весь дровяной запас, ходили по дому почти не одеваясь и занимались любовью постоянно. А потом вернулись в Шанхай. Господин Сяо вызвал его к себе сразу, как только Цзячонг помог омеге поднять сумки наверх. Юноша заволновался, когда услышал об этом, но альфа лишь покачал головой и поцеловал его в лоб: -Оставайся тут. Я поговорю с ним, а потом вернусь к тебе. Когда он предстал перед господином Сяо, тот заполнял какие-то документы и долгое время не смотрел на него, хотя по его раздраженному виду и багровому цвету лица альфа понимал, что старик прекрасно про него помнит. Альфа стоял навытяжку, как всегда, сцепив руки за спиной и молча смотрел в пол перед собой. Наконец, господин Сяо подал голос: -Ну как? Съездили в загородный дом? Тут и поднимать глаза не нужно было, чтобы услышать ненависть и неприязнь в его обращении. Старик явно испытывал к Сяо Цзячонгу смешанные противоречивые чувства. -Да, - четко и лаконично ответил телохранитель. -Что скажешь? Альфа поиграл желваками, а потом ответил четко и просто: -Я люблю вашего сына. Старик выдохнул презрительно и едко прокомментировал: -Конечно, ведь он чудесный мальчик. Любить его очень просто, а вот тебя - очень тяжело. Что только добавляет ему прелести. Он на какое-то время замолчал, разглядывая Цзячонга тяжелым взглядом, потом спросил холодно: -Ты же понимаешь, что ты ему не пара? -Да, - ответил Цзячонг без колебаний. -Ты же понимаешь, что он выйдет замуж за Ли Вея? Молодой альфа дернулся, но сдержал себя, стиснув зубы, однако поднял глаза на хозяина и попросил умоляюще, голос его дрожал: -Дайте нам еще несколько лет! Пусть он окончит школу и поступит в университет. В этом же нет ничего странного, чтобы омеги получали высшее образование! Тем более, он ваш единственный сын, люди поймут все правильно! -Я так и знал! - гаркнул старик, хлопнув по столу ладонью, - Так и думал, что ты начнешь торговаться! Будешь просить! Держи себя в руках, Сяо Цзячонг! Он все еще мой сын! И я решаю его судьбу, не ты! -Поэтому я и прошу вас! Поэтому я и прошу вас! -Пошел вон, - бросает ему господин Сяо и отворачивается, - Возвращайся к своим обязанностям, меня от тебя тошнит. Весна незаметно заканчивается, приводя за собой лето, выпускные экзамены и разлуку, которая нависла над ними тяжелой тучей. Каждый раз в летние каникулы Сяо Цзань уезжал в Великобританию к родственникам и жил у них 2-3 месяца, теперь же разлука стала казаться немыслимой и невыносимой. Их роман был в том чудесном нежном периоде, когда, казалось, нельзя прожить и дня без любимого. Они и виделись каждый день, и каждую течку Сяо Цзаня уезжали в домик в горах, и тем летом Сяо Цзань взмолился, чтобы его никуда не отправляли, а оставили в Шанхае, рядом с Цзячонгом. Старый господин Сяо, казалось, смирился с их отношениями и махнул рукой. Он устроил себе летний тур по заграничным филиалам компании: Филиппины, Тайвань, Япония, Сингапур и почти не бывал дома. Полноправным хозяином в нем стал Сяо Цзань, и они с Цзячонгом провели прекрасное лето, полное безделья и любви. Они засыпали и просыпались в одной постели, ели за одним столом, мылись в одной ванной и почему-то совсем не уставали друг от друга. Но все прекрасное когда-то заканчивается: наступила осень, вернулись серые будни, вернулся господин Сяо, Цзань снова начал ходить в школу. И, практически в первые же дни новой учебы, случился скандал, которого никто не ожидал. По-настоящему расслабиться Цзячонг и Цзань могли только в стенах особняка Сяо, или в домике в горах. На людях оба старались сдерживаться и не показывать своих чувств, демонстрируя окружающим, что они просто подопечный и телохранитель. Но иногда Сяо Цзань позволял себе какую-нибудь вольность, типа взять его за руку, или поцеловать в машине у школы. Именно такой раз и был зафиксирован кем-то на фотоаппарат и, когда омега однажды пришел в школу, то обнаружил на доске объявлений распечатанные фотографии: они с Цзячонгом в машине, и Сяо Цзань, который целует альфу в губы. Этими черно-белыми фотографиями была обклеена вся школа, на него показывали пальцем и смеялись, слух моментально разнесся между учеников и достиг учителей, а потом самого директора. Сяо Цзань кинулся к Ли Вею, уверенный, что это сделал либо он, либо кто-то из его приспешников. Они тогда подрались, их разнимали, а потом звонили господину Сяо, а потом созывали целый дисциплинарный совет. На совете разбиралась личность Сяо Цзаня и его "аморальное" поведение, хотя никто не мог толком объяснить, что аморального в поцелуе, тем более, когда ты уже достиг возраста согласия. Но, вероятно, самым "аморальным" было именно то, что юный омега целовал не своего жениха, а своего телохранителя. Два с лишним часа они переливали из пустого в порожнее, стыдили старика-отца, который багровел и лишь обещал "разобраться в инциденте и принять меры", потом, наконец-то, всех отпустили. Сяо Цзячонг вез директора Сяо и своего омегу домой сам и просто кожей ощущал звенящее напряжение, которое повисло в машине между ними троими. Перед выходом из машины старик бросил сыну: -Сейчас же в мой кабинет. Живо. Молодой альфа и омега переглянулись, и мужчина сказал юноше: -Я сейчас поставлю машину в гараж и сразу приду к тебе. Не бойся. Юноша вылез вслед за отцом и обреченно поплелся за ним в дом, а телохранитель постарался управиться с машиной как можно быстрее, а потом опрометью кинулся следом, потому что его опыт и интуиция говорили, что господин Сяо не будет никого жалеть сегодня, даже своего единственного сына. Когда альфа подошел к кабинету, то сначала хотел прислушаться, чтобы понять, что происходит, но напрягать слух не пришлось: господин Сяо орал. -Они отменили помолвку! Конечно, они ее отменили, кто захочет связываться с сумасшедшим, который беспричинно срывает свою злость на людей?! -Я уверен, что это сделал Ли Вей! Только ему было до этого дело! -Ты опозорил нашу семью, ты поставил меня в унизительное положение! Я, старик уже, краснел за тебя перед директором школы! Ты опозорил меня перед всем шанхайским обществом, маленький безмозглый идиот! И тут раздался смачный звук удара и крик омеги, альфа дернулся и схватился за ручку двери, боясь войти, ведь... то, что делал господин Сяо, в те времена не считалось чем-то ужасным или необычным. Он воспитывал своего ребенка, учил его, и побои - всегда были частью родительского воспитания. Однако, внутри у альфы все скручивалось, его руки тряслись, и он со страхом вслушивался в происходящее за дверьми: -Мне теперь придется перевести тебя в другую школу, а ты учился в лучшей! В лучшей! И куда теперь тебя девать? Кто захочет теперь жениться на такой опозоренной омеге, как ты?! -Сяо Цзячонг захочет, он любит меня! - омега ревел, но выкрикивал это упрямо, зло. -Телохранитель?! Этот слуга?! Послышались звуки ударов, и Сяо Цзячонг уже не выдержал. Он без стука открыл дверь и увидел любимого, скрючившегося на полу. Сверху стоял его отец и пинал его ногами, бил каким-то скрученным в трубочку журналом по плечам, голове и спине юноши: -Закрыть дверь! - гаркнул директор Сяо, но Цзячонг не послушал его, пересек комнату и просто лег сверху на Сяо Цзаня, накрывая его собой. Тумаки и пинки теперь сыпались на него, но ему было не больно. Сяо Цзань под ним разревелся вовсю и пытался выбраться, причитая: -Не надо меня закрывать, Чонг-эр, не подставляйся! Уйди, Чонг-эр, он забьет тебя, забьет! Но альфа не давал ему выбраться, удерживая мальчика под собой. Кто чей, в конце концов, телохранитель? Наконец, старик устал и обессиленно упал в одно из кресел. Молодой альфа подождал какое-то время, и только после этого выпустил из-под себя омегу, становясь на колени перед хозяином: -Господин Сяо, это я виноват. Мы были неосторожны. Накажите меня. -Я был слишком мягок с вами, - устало ответил старый альфа, - Надо было развести вас давным-давно. Но я - сентиментальный старикан. Я любил мать Сяо Цзаня и люблю этого маленького неблагодарного щенка. Мне не хотелось делать ему слишком больно, я думал, надеялся, у него все перебесится, и он остынет к тебе, а у вас вон как далеко зашло... Ты опорочил моего сына, подорвал его репутацию, теперь он должен сменить школу - этого ты добивался для него, охранник Сяо? -Нет, я никогда этого не хотел. Цзань тихо плакал, но сидел рядом с Цзячонгом. -Я знаю, ты хотел только моего сына! - старик размахнулся и с силой еще раз ударил альфу скрученным журналом по голове. -Папа, не надо! - завопил Сяо Цзань, закрывая голову Цзячонга своими руками. Он был весь красный и ревел, шмыгая носом. -Пожалуйста, простите Сяо Цзаня, директор, он страдает только из-за меня, - глубокий поклон в ноги к хозяину. -Не думай, что, если тебе удалось разорвать помолвку с семьей Ли, я не найду тебе нового мужа! - погрозил директор своему сыну, - Ты выйдешь замуж все равно! Понял меня? -Папа, пожалуйста, я не хочу! - ревел Сяо Цзань и цеплялся за его брючины, - Пожалуйста, выдай меня за Сяо Цзячонга! Или дай мне свободу, прошу тебя! Мы с ним любим друг друга, по-настоящему любим, папа, умоляю!! Умоляю! Еще один замах - и звонкая пощечина по заплаканным щекам, так что омега валится в сторону, и Цзячонг ловит его, закрывая мальчика собой. -Если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас его уволил, то больше не станешь просить меня об этом, - чеканит старик, возвышаясь над ними, - Я разрешил вам быть вместе, но это не означает, что у тебя нет долга перед семьей! Коль стал омегой и не сможешь возглавить компанию, тогда будешь рожать этой семье наследников! Мне нужны внуки, пока я еще жив! А каких внуков мне может подарить этот кастрированный урод?! Поэтому пойдешь под венец как миленький, иначе я засажу эту скотину за растление! -Папа, нет! - пугается Цзань, он в истерике, он кидается в ноги к отцу, не помня себя, а тот лишь отпихивает его небрежно: -Хотите быть вместе? Хотите трахаться под моей крышей? Каждый из вас должен помнить свое место. Ты, - говорит он Цзячонгу, - будешь моим верным псом, а ты, - переводит он взгляд на сына, - будешь делать то, что тебе говорят! Иначе я быстро рассажу вас по углам, неблагодарные ублюдки. И господин Сяо уходит, а Цзячонг и Цзань остаются, сидя на полу. Омега подползает к альфе, и тот берет его в охапку и прижимает к себе, стараясь убаюкать и успокоить своего мальчика. -Что нам делать, Цзячонг-гэ? Что нам теперь делать? У альфы не было ответа на этот вопрос. Он чувствовал, как их любовь бьется, словно птица в клетке, не находя выхода. Обстоятельства сдавили им горло и связали руки. Они не могли сбежать, но и оставаться было невыносимо. Только время могло стать их другом, только оно способно было расставить все по своим местам. Нужно было играть по правилам господина Сяо и тянуть время как можно дольше.
Примечания:
1. - В. Шекспир, Сонет № 112, перевод С. Маршак.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты