Ответы Занзаса

Усталость сжимает голову, словно стальной обруч. Занзас выдыхает, трет переносицу и отодвигает от себя стопку документов. Чертов акулий мусор натащил кучу бесполезной мукулатуры, заверив, что Занзас обязательно должен все это проверить. Счета, списки покупок и отчеты от управляющих нескольких небольших предприятий. Ровные столбцы цифр уже рябят в глазах, смешиваются, путаются. На часах двадцать минут первого. Мужчина чуть морщит нос, делая большой глоток виски. Алкоголь обжигает изнутри, теплом проходится по рукам и едва ли чувствуется в затекших ногах. Занзас ложится на кровать, и сонливость тут же слетает, словно ее и не было. Голову заполняет поток совершенно идиотских, ненужных сейчас мыслей. Об отце, о Вонголе, о гребаном, выбешивающем Саваде. Все это такое лишнее, никак не способствующее сну. Занзас включает телевизор. Диктор новостей бубнит, рассказывая о смерче во Флориде. Кадры сменяются, мелькают, оставляя вспышки света на стене, голоса сливаются в общий неразборчивый шум, который действует, словно гипноз на уставший мозг. Дрема охватывает, покачивает на мерных волнах, окутывает бархатной тьмой и спокойствием. Боль проходится по нервам раскаленным жгутом. Тело куда-то падает, летит в бушующее пламя так долго, так стремительно, что воздух застревает в легких. Занзас вздрагивает и распахивает глаза. Он никуда не падает, разумеется. Лежит в своей кровати, на влажных от испарины простынях, комкая в пальцах ткань. Он хватает воздух, словно и впрямь задыхался. Словно его тело вновь только вышло из тисков льда и пламени. На часах два. Новости сменились каким-то бессмысленным фильмом и мельтешением фальшиво играющих актеров. Занзас подтягивается на руках, садится, прислоняясь спиной к изголовью кровати. Шрамы пульсируют, горят так, будто пламя ярости вновь терзает все тело, прорываясь изнутри, заставляя кожу лопаться и слезать безобразными клочьями. "Этого нет. Это давно в прошлом" Мужчина тяжело вздыхает, заставляет себя шевелиться. Так и не восстановившиеся ноги едва двигаются, кажутся такими тяжелыми, словно из рения сделаны. Виски давит, Занзас морщится, медленно доходит до бара и пьет из горла, большими глотками, совсем не обращая внимания, как горло обжигает крепкий алкоголь. Он бьет в голову, заставляет покачнуться на нетвердых ногах. Бесит. Занзас возвращается за стол. Цифры плывут перед глазами, путаются. Мысли тяжелые, словно тугоплавкий вольфрам. Выженные фантомным огнем, преследующим почти каждую ночь. Телевизор бормочет в спальне, создавая фоновый шум. Занзас слышит. Видит как прыгают по стенам тени. Чувствует холодный граненый бок стакана. Он не во льдах. Он живой. Боль отступает, оставляя за собой изнеможение. Часы на столе безразлично сменяют цифры. Половина четвертого. Сон пропадает вместе с мучительной болью. Занзас придвигает бумаги к себе, вчитывается в отчеты, половина из которых написана Скуало — снова прикрывал сослуживцев, не удосужившихся привести отчеты в должный вид.

***

— Врааай, чертов босс! — крик Скуало будит. Занзас лениво приоткрывает глаза и смотрит на раздражающий акулий мусор. — Ты вообще слушаешь!?? — Завались, бесишь, — отзывается Занзас и вновь закрывает глаза. Скуало практически сразу понимает — босс снова не спал всю ночь. Цыкает недовольно и послушно затихает, склоняясь над бумагами. — Работай молча. Я собираюсь спать.