В объятиях гравитации

С высоты тридцати метров Чуя не видит зрителей внизу. Глаза привычно слепят прожекторы, мешая разглядеть круглую арену и сотни белеющих в темноте лиц, следящих за ними с напарником. Всего одно неосторожное движение и это будет последним, что Накахара увидит перед смертью. Уже отгремели аплодисменты после выхода начальника труппы с его племянницей Элис, которую в начале каждого выступления распиливают в специальном ящике и вот уже третий сезон гастролей всё никак не могут распилить. Уже ушёл с арены огнеглотатель Мотоджиро, как обычно успевший подпалить часть реквизита. Старшая сестрица Коё закончила свой танец с наточенными до бритвенной остроты веерами. Хиротсу в зелёной ливрее, делающей его похожим то ли на кузнечика-переростка, то ли на гигантскую ящерицу, погонял по арене украшенных разноцветным плюмажем лошадей. Тачихара с малышом Кью уже показали чудеса дрессировки на чёрном пуделе по имени Расёмон. А брат и сестра Акутагавы, метавшие с невероятной меткостью друг в друга ножи, по мнению публики лишь чудом остались живы. И только к концу представления пришло время коронного номера труппы - дуэта воздушных гимнастов. Название "Двойной чёрный" несколько лет назад в шутку придумал Дазай. Мори оно почему-то особенно приглянулось, так что вскоре именно под таким именем вся Йокогама знала удивительный дуэт. Чуя настолько бесстрашно выполнял трюки в воздухе, что казалось, будто ему удалось подчинить себе гравитацию. Дазай же раз за разом обводил её вокруг пальца новой выходкой, которая любому другому стоила бы жизни. Чуя впервые попробовал себя в гимнастике на спор с Дазаем. И получилось слишком хорошо, чтобы Огай отпустил с манежа случайно забредшего туда паренька. Осаму в то время выступал один, вытворяя всевозможные безумства на тонкой паутинке каната под самым куполом цирка. Дазай не боялся высоты и уж тем более не страшился возможности сорваться вниз. Чуе всегда казалось, что Осаму вряд ли вообще чего-то боялся. Накахару же трясло каждую репетицию, когда он позволял себе роскошь смотреть под ноги прямо в пасть разверзавшейся внизу бездны. Из состояния близкого к обмороку его всегда выводил насмешливый голос Дазая, с которым Чуя тут же начинал препираться, сразу же позабыв обо всём на свете. В такие моменты все его помыслы были направлены на то, чтобы побольнее уколоть оппонента и хотя бы краем глаза увидеть тень эмоций, проскальзывающих по его лицу. Но какие бы острые шпильки не слетали с языка Накахары, Дазай всегда держал крепко, ни разу за все годы совместных выступлений не дав в себе усомниться. Чуя понял, что ненавидь напарник его на самом деле столь сильно, как Осаму всегда это утверждал, Дазай мог уже сотни раз избавиться от Накахары, всего лишь в нужный момент разжав пальцы. И раз уж это всё не происходило, Чуя снова и снова доверял ему свою жизнь уже почти без внутренней дрожи. Если вы когда-нибудь доберётесь до Йокогамы, обязательно оставьте свободным всего один вечер, чтобы хоть одним глазком взглянуть на двойной чёрный дуэт в воздухе. Чуя и Осаму появляются на арене в абсолютной тишине, воцаряющейся после того, как их коллеги покидали манеж. Оба в простых трико, чтобы ничего не отвлекало от выступления ни зрителей, ни самих гимнастов. Чуя весь в чёрном, огненно-рыжие кудри всегда убраны в пучок на затылке после того, как однажды Осаму по ошибке схватил за них напарника прямо в воздухе вместо протянутой руки. Дазай - в белом. Чёлку он не без помощи напарника вплетал в косу до левого уха, так что обзор ему ничто не ограничивало. После поклона тишину вдруг прорезали редкие аплодисменты, плавно подхваченные музыкальным треком, от которого у Чуи внутри всё переворачивалось. Долгие репетиции не прошли зря и даже во сне он вспомнил бы, когда должен сделать первый шаг. Свет чуть приглушается, а канат белой змеёй уже извивается под рукой. Чуя хватается за него и тут же взмывает ввысь, в секунду остановки начиная раскачиваться из стороны в сторону, всё увеличивая амплитуду. Обычно дыхание перехватывает сразу после первого переворота. Мир вокруг сразу же делает кувырок вслед за гимнастом. Накахара смотрит на купол цирка, покрепче переплетает ноги с канатом и на выдохе отпускает руки. На секунду зависнув в таком положении, он чуть ослабляет хватку и начинает спускаться прямо в руки Дазая, который уверенно переворачивает Накахару и ставит его на землю. Ещё мгновение и теперь канат полностью в распоряжении Осаму, а Чуя что есть силы цепляется за его лодыжки. Дазай выжидает нужную ноту и поднимает согнутые в коленях ноги вместе с Чуей, который искоса следит за тенью Осаму на стене манежа, куда попадает свет одного из прожекторов. Тень делает смешной взмах, отпуская канат одной рукой. Значит, через секунду Дазай полностью выпрямит ноги, а Чуя будет должен в пару прыжков забраться ему на плечи и вновь схватиться за канат. Держась сам, Накахара чувствует то ли радость, то ли разочарование, но не собирается искать их причину, продолжая висеть в воздухе. Оттолкнувшись от плеч Дазая, он быстро перебирает руками по канату, поднимаясь всё выше и при этом забавно размахивая ногами, будто опирается ими о стену. Осаму в этот момент получает возможность опустить ноги и поудобней перехватить канат, чтобы через секунду резко перевернуться, нарочно запутав руки. Из зала это выглядит пугающе. Пару раз дёрнувшись, Осаму заставляет зрителей думать, что что-то идёт не по плану. Сотни глаз начинают блестеть от испуга, когда Дазай раз за разом не может выпутаться. Он продолжает кувыркаться в воздухе, наматывая на запястья всё больше петель. Чуя тем временем уже добрался до самого верха, привычным движением коснулся железного крепления под куполом и принялся выделывать всевозможные кульбиты. Накахара ощущает вибрацию каната от громкой музыки, на которую сам уже почти не обращал внимания, чувствуя только короткие подёргивания от движений Дазая на несколько метров ниже. Удостоверившись, что Осаму начал понемногу спускаться, Чуя ищет взглядом трапецию. Боковым зрением он улавливает мерцание двух тросов и молниеносно цепляется за металлическую перекладину ногами, начиная раскачиваться. Снизу несётся шквал аплодисментов, но Накахара знает, что зрители могут гораздо громче. Многие из них стараются не шуметь до конца номера, боясь как-то отвлечь артистов и невольно стать причиной чего-то страшного. Они ведь не знают, что в этот момент Чуя их почти не слышит. В его ушах шумит кровь, заглушая даже громкую музыку. Накахара снова смотрит на тень Осаму, высчитывая секунды. И отпускает трапецию в свободный полёт, падая в объятиях гравитации вниз. Чуя заставляет себя не закрывать глаза и раскидывает руки в стороны. Дазай сразу же слышит шепотки ужаса, волной проносящиеся среди зрителей. Дети зажмуриваются, а взрослые уже почти собираются отвернуться, по замиранию собственных сердец предчувствуя страшное. Осаму приказывает себе улыбаться, отгоняя даже мысль о возможной неудаче, и легко хватает Чую за руку. Накахара, бесцеремонно вырванный из крепкой хватки гравитации, держится слабо, но даже так ощущает дрожь, проходящую по всему телу Дазая. По залу проносятся вздохи облегчения. -Неужели испугался? - бесстыже улыбается Чуя. -Или хочешь отпустить? -Ещё как! - выплёвывает Дазай, но в противовес своим словам хмурится и еле заметно качает головой. Зрители этого не видят, но Чуя всё примечает. Его улыбка становится ещё шире, когда ладонь вдруг выскальзывает из хватки Осаму. Дазай мгновенно выпутывает одну из рук, освобождая несколько десятков сантиметров каната. Их оказывается достаточно, чтобы перехватить ладонь Накахары. Совершенно спокойный Чуя второй рукой подтягивает к себе канат, тут же обвивая его ногами. Зрительный зал взрывается аплодисментами. Дазай выравнивает сбившиеся за считанные секунды дыхание и пропускает момент, когда начинает улыбаться Чуе. Хмурится один только Мори, наблюдавший за двойным чёрным дуэтом из темноты кулис: -Опять своевольничают! Последнего падения на репетициях не было! Но Чуе всё равно. Сегодня Дазай прошёл проверку. Накахаре больше не нужны подтверждения, в своём напарнике он будет уверен до самого конца номера, который во многом поэтому и отыгрывают по плану. Накахара снова начинает слышать музыку, которая наконец прорывается сквозь шум крови в ушах. Чуя уверен, что в этот вечер не станет жертвой гравитации хотя бы потому, что Осаму рядом.