Секрет графа

Я не помню, как мы добрались до моей комнаты. Должно быть, граф усыпил меня своими поцелуями. Господи, как мне противно об этом писать, хотя я всё больше проникаюсь к нему чувствами. А вспоминать тем более, да и скорее всего, читатель видит мой дневник, когда меня уже нет в живых… Я стал сострадать графу, услышав его историю. А он вместо того, чтобы просто пойти и провести очередную ночь в библиотеке, принялся целовать меня прямо у портрета своей жены! Можно сказать, на её глазах! Почему хотя бы не выйти в другую комнату? Мне вдруг стало страшно смотреть на неё, девушка на портрете, казалось, злилась на меня, однако ещё несколько минут назад улыбалась. Что происходит в этом чёртовом замке? Уже в тысячный раз задаю себе этот вопрос и никак не могу найти на него ответа. Даже то, что я стал одним из "детей ночи" не дало мне полной картины... Я решился остановить графа, который даже не думал успокаиваться, поцелуями спускаясь всё ниже. — Послушайте! Не делать же такого на глазах вашей супруги! — выпалил я. Тяжелое дыхание овлалело мной, когда лицо графа вновь предстало так ясно и чётко, что я понял — сопротивляться нет смысла. — Вы правы, мой юный друг, — облизнул он свои клыки. — Пожалуй, продолжим в вашей комнате. Я испугался. Ведь вспомнил, что по рассеянности оставил свой дневник на туалетном столике, за которым обычно писал его! Боже, если граф увидит записи, то ко мне будет очень много вопросов! Дракула избавится от ненужных подробностей в считанные секунды! Я заметался, словно огонёк свечки от малейшего дуновения ветерка, и быстро попытался выйти из сложившейся ситуации: — Дорогой граф, знаете, я вспомнил, что ни разу не видел ваши покои или хотя бы рабочий кабинет, уверен, он у вас есть. Раз уж я теперь один из вас, показать его мне, думаю, не составит вам никакого труда? — Почему вы так колеблетесь, мой дорогой Джонатан? — он засёк мою резкую смену поведения, яростный блик непонятно откуда взявшегося света сверкнул в его глазах. — Вам есть, что скрывать от меня? — Нет, нет, боже упаси! — отрицательно замахал я руками. Дракула злобно смотрел на меня, из-под усов на губах выглядывала хитрая улыбка, казалось, он что-то замышлял. А я… я боялся последствий, которые могут ожидать меня после обнаружения дневника хозяином замка... — Меня просто разрывает от любопытства. Я хочу увидеть ваш кабинет. — Вы плохо врёте, мой мальчик, — мы вышли из тёмного маленького помещения. Я распрощался с портретом девушки и мысленно извинился перед ней за беззрассудность графа. Внезапно он хватает меня за плечо своими длинными ногтями и впивается ими в кожу. Это чувствовалось даже сквозь рубашку. — Теперь и мне вдвойне любопытно, что вы скрываете... — Уверяю, вы ошибаетесь, говоря об этом! — я оцепенел, меня бросило в холод, когда я боковым зрением узрел наклонившееся лицо собеседника. — Я докажу свою правоту, идёмте чёрт возьми! Пока мы шли по скользким каменным ступенькам, граф железной хваткой держал меня за руку. Между тем, я продумывал, как скрыть лежащий в открытую дневник от его глаз и нашёл вполне логичным зайти в комнату первее него и быстро, насколько это возможно, загородить стол собой. Нащупать блокнот и аккуратно, не издав ни единого звука, спрятать его в один из ящиков туалетного столика. Главное, чтобы Дракула не стал обыскивать комнату, иначе мне конец. Но будет ещё проще, если я не успею провернуть все вышеперечисленные действия, и он войдёт в комнату первым… оставалось надеется на лучшее. Да поможет мне Бог! Позднее в тот же день. Вскоре мы добрались до моей комнаты, сердце бешено заколотилось, вернее всё, что от него осталось. Но мне повезло — я опережал графа по походке и шансы спрятать дневник увеличивались. По пути мы ни разу не перемолвились словом. Я напрягся, открывая дверь графу и сразу ринулся к столику. Чёрт, кажется, я слишком открыто и быстро это сделал. Он заметил… — Говорите, нечего скрывать, мой мальчик? — Дракула вытянул руку, и я увидел, как дверь сама захлопнулась, будто от потока сильного ветра, а в замке скрежетнул ключ, предзнаменуя победу графа. — Что у вас за спиной? Показывайте, иначе будет хуже, — он взял меня за нижнюю челюсть и провёл ногтём прямо по гортани, слегка царапнув самый тонкий слой кожи в том месте. Благо, кровь не пошла, и я не увидел его в безумстве. Зато сейчас увижу в гневе… — Ничего, поверьте мне! Стал бы я врать вам, граф! — пытался выкрутиться я из положения, попутно стараясь приоткрыть ящик и засунуть туда дневник. Получилось! Даже без единого звука! Но теперь, боюсь, что граф всё равно его найдёт, ведь сейчас примется обыскивать стол. Он резко оттолкнул меня, бросив на кровать. Я снял ботинки и молился, чтобы гнев его не был сильным, как волны во время шторма. В первом же ящике его ждал "сюрприз". Он взял блокнот и раскрыл его, повернувшись ко мне лицом. Оно пылало таким гневом, какого я ещё не видывал. Глаза загорелись красным ярче обычного, брови изогнулись к низу. Волосы на секунду вздымились вверх, острые клыки обнажились, и он прокричал что-то на неизвестном мне языке. Должно быть, он проклял меня… Мне конец... Я попятился. Граф подошёл ко мне и сел на край кровати. — Что это? — строго спросил он, смотря мне прямо в глаза. — Отвечай честно, Джонатан Харкер. Я не разберу здесь ни единого знака! — Это стенография, — сознался я, опустив голову. — Я вёл записи, как только приехал в Трансильванию... — Правда? И ты пытался от меня это скрыть? Боялся, что я порву тебя на части, узная об этой книжонке? — Я, право, так думал… — отвернулся я, чувствуя запах гнева и злости, исходящих от Дракулы. — И правильно думал! — вскочил он и бросил блокнот на пол с такой силой, что, казалось, содрогнулась вся комната. Я повернулся, и неожиданно он хватает меня за шиворот рубашки, и притянув к себе, готовиться обнажить клыки, но я придумал как его остановить. Определённо, сейчас самое время сознаться в своих чувствах, чтобы только уберечь себя от вечных мук после смерти! — Нет, я делал записи только для того, чтобы потом перечитывать их и вспоминать о тех странных, однако в большей степени тёплых чувствах к вам, граф, которые я испытываю! — я отгородился руками, ожидая страшного часа смерти. Как вдруг почувствовал, что Дракула медленно отпускает меня и садится рядом, как ни в чём ни бывало. Он смотрит такими неуверенными и радостными глазами, я даже на секунду усомнился в том, он ли это вообще? — Это правда, Джонатан? — голос его дрогнул на моём имени, а левая рука потянулась обнять меня и придвинуть к себе. Что он и сделал. Я не стал сопротивляться, дабы не возбудить в нём повторную вспышку гнева. Он был очень тронут моими словами, я видел на этот раз задорный огонёк, сверкнувший в его глазах. — Да, — сознался я полуосипшим голосом. Наконец, и сам перед собой я чист. Действительно, я привязался к графу за долгие вечера общения с ним. О моя бедная Мина, прости меня!.. Кажется, я с каждым днём стал всё больше забывать тебя!.. Ночью того же дня. После своего признания я долго смотрел ему в глаза, пытаясь отыскать те же чувства в нём, которым я дал выбраться наружу. Теперь он знает всё. И о дневнике, и о моих чувствах… почему он молчит? Волнение поглотило меня. Полная луна освещала комнату сквозь окно. Иногда её закрывали кучерявые облака. Синий полумрак только усиливал накаляющуюся интимную атмосферу. Тёмные шторы лишь слегка прикрывали часть окна. Гробовая тишина слилась с напрягающим молчанием графа. — О, мой любимый Джонатан, наконец-то я услышал это от тебя, дорогой! — воскликнул он таким мягким и беззаботным голосом, какого мне не доводилось ещё слышать от него. Я ощутил холодное прикосновение подушечек пальцев по спине и ласковое поглаживание кожи длинными ногтями. Эти проворные руки уже успели пробраться под рубашку, а я даже не заметил! Боже! Что я делаю?! Я совершенно не задумывался о последствиях в тот момент. Не думал о своей репутации, я знал, к чему он клонит и чего хочет, вернее, кого… Мы без слов поняли друг друга и легли в постель. Предварительно Дракула снял с себя массивный чёрный плащ с большим торчащим воротником, небрежно положив его на тумбочку близ кровати. Я лежал, нервно вздрагивая от осознания того, что сейчас может произойти. Видя, как граф ложиться рядом, я в ужасе отвернулся. Чёрт, что я наделал? Зачем я признался?.. — Ты боишься, мой мальчик? — внезапно сладкий голос графа зазвенел над ухом. Он был подобен пению соловья где-то в густой растительности лесов. Я зажмурился и напрягся, снова почувствовав его руку под рубашкой. — Н-нет, как вы могли подумать! — я старался держать себя в руках, и Дракула пользовался моим страхом. Он стал расстёгивать пуговицы моей рубашки одну за другой. И стягивает её с меня, завязывая руки, точно я какой-то психически больной. Мне вдруг стало неприятно это осознавать, и я попросил освободить свои кисти от стягивающего узла. — Хорошо, я развяжу, — вновь облизнулся вампир. — Только если ты не станешь брыкаться, мой дорогой Джонатан. — Даю слово, — пролепетал я. Я был на грани того, чтобы закричать. Я дрожал каждым миллиметром тела, и граф ощущал это. Не в силах скрыть улыбки, он ухватил меня за соски обеими руками, тем самым возбудив ещё больше. А он не промах! Но я не хотел так легко сдаваться в сладкий плен Дракулы… всячески уклонялся от его чересчур настойчивых поцелуев в шею. Я надеялся, что мне не придётся его потом успокаивать, если дьявольский припадок снова заставит вставить клыки в заветное место для вампира. Он отпустил соски, однако ненадолго. Я почувствовал, как граф нашёл те самые места, там, где нервных окончаний больше всего, и стал массировать их мягкими круговыми движениями. О, боже! Только не поддаваться подобным уловкам! Но рот мой выпалил предательский стон. — Я же говорил вам, быть тише, мой юный друг, — он резко перевернул меня с бока на спину, смотря прямо в глаза и не отрываясь от дела. — Я понимаю, сдерживаться сложно, особенно впервые, однако я хочу увидеть, как мужественно мистер Харкер выстоит то, что предстоит ему через несколько минут, а может, и секунд. Я чуть не потерял сознание, когда увидел, как он расстёгивает ширинку сначала на своих штанах, а потом плавно опускает руки к моим. Я тут же прикрыл своё достоинство, не давая ему осуществить задуманное... — Ты же хочешь этого, мой мальчик, — тихо прошептал он и наклонился ко мне, облизнув район виска. — Сколько бы ты не сопротивлялся, не вырывался, ты уже мой! Я не хочу описывать, что произошло дальше. Да и мало что осталось в памяти. Кажется, мой мозг словно отключился и не желает воспроизводить дальнейшие события. Могу сказать одно — это был, по истине, самый незабываемый опыт в моей жизни…