Sayonara

Мы оба ошибались, но это было прекрасное время. Чонгук даже издали не похож на аккуратного человека, так что после его пребывания на кухне долго приходится убирать беспорядок. В этот раз я проснулась от шума и вынужденной ругани. Быстро натянула халат и, спустившись вниз, застала его за собирание осколков. — Лапы убери, пока ещё больше не пострадал, — тяжело вздохнув, привычными движениями оттащила парня за шиворот от кучи стекла, что ещё пару минут назад была кружкой. — О, моя героиня, — злясь на себя, съязвил. — Поранился? — пока парень разглядывал руки, я присела для удобства, прихватив перед этим совок и щётку. Как раз из-за подобных происшествий инвентарь располагался в шкафчике на кухне. — А что? Хочешь меня подлечить? — за мгновение вернувшись к привычному образу, ответил вопросом на вопрос. Проигнорировав его, собрала осколки и выбросила в ведро. Парень в это время продолжал разглядывать свои руки. На одном из пальцев проступила кровь, но, вместо того, чтобы обработать, Чон воспользовался салфеткой и продолжил громить кухню, пытаясь приготовить завтрак. Спать очень хотелось, да и настроение не располагало к заботе, но что-то внутри меня заставило насильно усадить парня за стол и самой заняться готовкой. Немного риса, приготовленного накануне, прошлогоднее кимчи, которое передал отец Чона — скромный, но питательный завтрак. — Спасибо, — всё это время он послушно сидел на своём месте и просто наблюдал. Такие моменты были слишком привычными для нас, но каждый раз умиляли. Мы походили на семейную пару, но никогда ей не являлись. Даже просто парой не были. — Поешь и уматывай, я хочу выспаться, — устало заявила и направилась наверх. — Разве у тебя сегодня нет тренировки утром? — не отрываясь от предложенной еды, спросил напоследок. — Нет. Продолжать разговор не хотелось, так что я поскорее скрылась с кухни и, наконец, вновь оказавшись в постели, мгновенно отключилась. То ли от вынужденного вранья, то ли от нервов я устала и ещё почти три часа провела в крепком сне. И в то же время тягучее, тошнотворное ощущение безысходности не покидало моё сознание, так что очнулась я в холодном поту. На смятой простыни, со сброшенным на пол одеялом и в полном ужасе. Слишком часто в последнее время я просыпалась так и, быть может, стало бы легче, скажи я правду хотя бы Чону. Но, вместо этого, я привычно приняла душ, приготовила завтрак для себя и обед и, собрав на тренировку сумку, вышла из дома. Четыре года назад я закончила старшую школу искусств Сонхва и, выиграв в конкурсе, проводившимся в год моего выпуска, смогла автоматически зачислиться в университет. После его окончания, а это уже чуть менее чем через год, я смогу присоединиться к трупе «Uniwersal» или выбрать любую другую. Так я считала очень долгое время. Но, как и у любого человека, связанного со спортом или искусством, для меня наступил переломный момент. В прямом смысле этого слова. Травма, поставившая многоточие в карьере и запершая меня в больнице на несколько недель. Восстановление, занятия с психотерапевтом, переживания близких — никогда не хотела проходить через это, но пришлось. И вот, спустя долгие недели лечения, мне разрешили посетить тренировку. Воодушевлённая, я ворвалась в зал и, немного размявшись, направилась к станку отрабатывать позиции. Хотелось начать хотя бы с этого. Чонгук, переживавший не меньше меня самой, упросил учителя и остался понаблюдать. Наверное, не будь его в тот момент рядом, я бы сдалась. Дура. Вместо того, чтобы признать очевидное, упорно терпела боль и дискомфорт, а, когда стало невыносимо, соврала об усталости. В тот самый день стало понятно, что продолжать работать в прежнем темпе не суждено. Пришлось взять академический отпуск и, скрыв от всех, забросить занятия. Врач не давал никаких гарантий, говорил, что причина боли не в травме, советовал на какое-то время взять передышку. Я так и поступила, хоть и боялась, что вернуться не смогу никогда. И вот уже почти месяц я упорно обманываю друга, занимаюсь в несколько раз меньше прежнего и, запивая горе алкоголем, оказываюсь в объятиях первого встречного. В этот раз, оказавшись в зале, я расположилась как можно ближе к зеркалу. Так было проще контролировать ошибки. А, может, мне просто хотелось насмотреться на процесс, опасаясь, что больше такого шанса не будет. Каждое занятие теперь для меня было как последнее, даже несмотря на слова врача о почти полном выздоровлении. — «Я не могу танцевать или не хочу?» — посоветовал спросить у себя психолог. — Очень хочу, — незамедлительно ответила и ни разу не усомнилась в своих словах. — Тогда вам стоит найти истинную причину боли. Вероятнее всего она психосоматическая. — «Не может быть. Я ведь в порядке» — подумала, но вслух ничего не сказала. Я не в порядке. С того самого разговора прошло почти три недели, но ответа на своё состояние я так и не нашла. Или просто не хотела признавать очевидное.

***

Pov Autor. Чонгук никогда не считал себя глупцом, хоть порой и вёл себя по-ребячески. И тем более, в отношении человека, знакомого ему с детства. Не мог быть настолько слепым. Из квартиры стали пропадать книги о балете, никаких просмотров записей с репетиций по вечерам, да и выступлений после травмы у Юрим не было. Она определённо что-то скрывала или просто была не готова поделиться этим. Чон не настаивал — это её жизнь в конце концов, и всё же он беспокоился. Даже в те моменты, когда переживать стоило бы за себя. — Рада тебя видеть, Чонгук, — на пороге салона появилась первая на сегодня клиентка. Приходит не впервые и каждое посещение проходит в неловкой беседе. Он ей приглянулся, это очевидно, но у Чона строгое правило: никогда не заводить отношений с клиентами. Тем более на одну ночь. В других он просто был не заинтересован. — Здравствуй, Бона, — без особого энтузиазма ответил на приветствие и взглядом указал на кушетку. В то время, пока девушка снимала верхнюю одежду и располагалась, парень перевёл эскиз на трансферный лист. — Будь осторожен. У меня нежная кожа, — двусмысленно произнесла Бона и, расположившись на кушетке, посмотрела на парня. Тот, в свою очередь, не проявляя особого интереса, обезжирил кожу в месте желаемой татуировки и, смазав гелем перевёл эскиз на тело. Довольно красивое тело, если уж говорить честно. — Расслабься и постарайся не дёргаться, — привычно попросил и, настроив мощность, включил машинку, Раздалось немного напрягающее жужжание, к которому за долгое врем сам Чон уже успел привыкнуть. — В прошлый раз было довольно болезненно, надеюсь, сейчас будет легче, — пытаясь хоть как-то начать разговор, продолжала болтать клиентка. — Мы сделаем перерыв, если не сможешь терпеть, — пусть она и не особо нравилась парню своей настойчивостью, но к своим «подопечным» он всегда относился бережно. В каком-то смысле. — Правда? А можно разделить на несколько сеансов? — Можно, но платить придётся за каждый. Оценив масштаб работ, парировал парень. Она явно намекала на ещё одну встречу, ведь сам сеанс займёт не больше двух часов. Упёртая. Впрочем, винить её за это нельзя, Чонгук и сам, порой, переходит черту, если того захочет. И всё оставшееся время, вопреки своему желанию, Чонгук думал о том, как сильно изменился со старшей школы. В те дни он и представить не мог, что бросит университет и, пройдя курсы, займётся татуировками. А теперь, живёт в своё удовольствие, что не каждому корейскому студенту удаётся. Бона в это время, иногда подрагивая и кривясь, продолжала болтать. К концу сеанса Чон готов был согласиться на любое предложение, только бы она отстала. — Прости, что не сказал раньше, но я не встречаюсь с клиентами, — заявил уже в конце процедуры, наклеивая заживляющую плёнку на свежую татуировку. — Тогда я больше не приду сюда? И не буду твоей посетительницей. Так подойдёт? — с надеждой произнесла и в ожидании замерла. Чонгук тяжело вздохнул и, протянув свой телефон, дождался, пока девушка запишет в нём свой номер. Звонить не обирался, но зачем-то всё же сохранил. — До встречи, — окрылённая Бона покинула салон, оставив Чона наедине с мыслями. Что-то определённо беспокоило его, точило уже некоторое время, но он продолжал держать лицо и привычно улыбаться. А так хотелось хоть кому-то признаться: — Я не в порядке.