У шиноби тоже есть чувства

«Шиноби не должен плакать по погибшему в бою товарищу. Он должен чтить память падшего и продолжать бороться дальше… — Рейку подняла голову к чистом, без единого облачка небу, по которому кружили птицы. — Кто придумал и сказал мне этот бред, что шиноби, видите ли, не могут плакать над дорогими ему товарищами, что они должны быть сильными и продолжать сражаться во благо народа?!» Девушка поджала губы, невольно сжав кулаки от грусти и бессилия что-либо изменить. Двое очень важных для неё людей, сильных и бесстрашных шиноби умерли совсем недавно. Всё произошло так стремительно: только что они втроём шли по тропе, чтобы выполнить задание, — и надо же было всему пойти туда, куда никто не ожидал! — а потом в близкого друга детства Рейку, Ёшико Минацури, врезался быстро и аккуратно, как игла в ткань, острый кунай, сверкающий на солнце. Парень от неожиданности впал в некое подобие ступора, но парой секунд позже он уже начал применять технику исцеления, однако так и не успев её закончить, упал на колени, упираясь ладонями в тёплую землю. Ёшико закашлялся, хватая ртом воздух. Мицуми Рейку наблюдала на этим зрелищем, которое длилось не больше десяти секунд, с широко распахнутыми от удивления глазами. — Рейку! — голос отвлек девушку от мыслей. Она обернулась на второго спутника, похожего на неё, как будто ранее они были одним целым и сейчас разделились. — Рейку, мать твою! Не стой столбом, помоги Ёшико! Последовал лёгкий кивок. Мицуми рывком бросилась к товарищу, чье тело бездыханно лежало на земле. «Нет… Молю, только не умирай, Ёшико!» — пронеслось у девушки в голове, когда она плюхнулась на колени перед парнем. Поздно… Он уже был мёртв и никакая техника не смогла бы оживить его. Мицуми, не желая сдаваться и веря, что дорогой и любимый ей друг всё ещё жив, начала быстро исполнять все техники лечения, какие только знала. Безуспешно. Это не дало никаких результатов, кроме слез, которые потекли из по-детски чистых, незнавших смерти близких глаз. — Братец Рин! — Рейко крикнула настолько жалким голосом, что тот, кто это услышал, даже не подумал бы, что эта девчонка являлась шиноби, да еще и в звании чунина. Поскольку девушке никто не отвечал, да мало того, ей еще никто и не отозвался обычным «Да, что?», она встала и, услышав неподалеку, звуки битвы и крики, явно принадлежавшие брату, бросилась туда. Пробежав несколько метров, Рейку увидела ужасающую картину: на земле, прямо посреди поляны, весь в крови, глубоких царапин от кунаев, пыли и грязи лежал тот, кто всегда, пусть даже иногда в грубой и неуместной форме, поддерживал девушку. Это был её единственный родной человек, который с самого детства после смерти родителей, которых Рейку даже не помнила, понимал ее и принимал такой, какая она есть. И вот сейчас он, Рин Мицуми, лежал в луже крови, а прямо на его голове находилась нога того, кто минутной ранее убил Ёшико. Девушка сквозь слёзы посмотрела на этого жестокого ниндзя, что решил убить троих, не задумываясь. Из-за навернушихся слёз Рейку не смогла разглядеть лица убийцы. Всё, что она видела, — это тёмный плащ с красными, кровавыми облаками. Да, это был плащ преступной организации Акацуки. Перед таким врагом у девушки невольно задрожали колени, а в горле встал ком. Она не собиралась бежать, здесь и сейчас она хотела либо умереть вместе с друзьями, либо убить эту тварь. Сделав один шаг в направлении члена Акацуки, её остановил хрипящий голос умирающего брата. — Беги, дура! Тебе жизнь, что ли, не дорога? Тебя же сразу убьют… — кашель с кровью заставил парня на несколько секунд остановиться, но вскоре совсем тихо, шелестя своим голосом, он продолжил. — Беги… Беги и живи ради себя, ради нас… Неужели, и я, и Ёшико подохнем здесь просто так? Ничего больше не слыша, Рейку понеслась вперёд через кусты, ветви деревьев и высокие травы, спотыкаясь об камни и корни, пока не оказалась в Конохе…

***

Девушка сидя на улице и смотря в небо как в бездонную пучину тяжко вздохнула, понимая, что сейчас снова расплачется. Ей не хотелось плакать и грустить. Нужно было быть сильнее — она же, как ни посмотри, шиноби. Да и, наверное, брат был прав, говоря, что жить нужно дальше и ради себя, и ради светлой памяти о тех, кто тебе дорог. — Эй, Рейку-тян, ты как? — до боли знакомый голос раздался прямо над головой. Девушка подняла свои темные глаза на человека, обратившегося к ней. — А… Наруто, это ты… Присаживайся, если хочешь. Узумаки довольно кивнув, плюхнулся на скамейку рядом с девушкой. Повисло недолгое молчание, пока блондин наконец не решил спросить. — Рейку-тян, может, сходим прогуляемся, поедим рамен? Иначе так ты совсем загнёшься от тоски, — он расплылся в своей лучезарной улыбке. Девушка согласилась. Всё равно, делать было нечего, да и прав был блондин: вскоре ото всех угнетающих мыслей можно будет «загнуться»…