Искусство требует жертв

      Не знаю, сколько я пялился на фотографию, несколько секунд или пару минут. Растрепанная укладка, раскрасневшееся лицо, на котором явно виднелись потеки спермы. Моей, блять, спермы. А рядом — я, довольный и слегка растерянный. Черт подери, Ландерс, похоже ты пропил последние мозги! Отложив телефон, я вновь поднял глаза на студентов, стараясь не встречаться взглядом с темноволосым парнем. Первый семинар был довольно-таки скучным, вводная тема, где мы рассматривали основные принципы, классификации и подходы, одним словом, обо всем и ни о чем, начиная от античности и заканчивая постмодернизмом. Куда уверенней я бы себя чувствовал, если бы сегодня речь шла о моем любимом импрессионизме, но выбирать не приходилось. Постепенно увлёкшись, я даже не обратил внимания, как жестикулируя опрокинул остатки кофе на пол. Конечно же, этим не преминул воспользоваться мой вчерашний знакомый, который тут же вскочил, поднимая упавший стакан. — Герр Ландерс, может быть, вам принести новый? — он ослепительно улыбнулся, обнажая белые зубы. — Не нужно, — неловкая пауза, ведь я так и не узнал его имени.  — Круспе, — подсказал мне он, — Рихард Круспе. — Спасибо, Рихард, мы уже заканчиваем. Блять. В самой выходке не было ничего из ряда вон выходящего, в тёплую пору года я часто проводил семинары под открытом небом, где мы располагались со студентами то на прогретой солнцем траве, то на ступеньках корпуса, нередко пили кофе или перекусывали бутербродами, обсуждая и споря на разные темы. В университете царила достаточно демократичная атмосфера, часто грань между наставником и учениками стиралась, и не могу сказать, чтобы мне это не нравилось. Чопорность и неукоснительное соблюдение субординации — это не про меня, однако, в свете обстоятельств вчерашнего вечера я чувствовал себя неуютно. Кратко обрисовав тему следующего занятия, я выключил проектор и погрузился в свои мысли, перебирая методические материалы, которыми сегодня толком не пользовался. Да и слайды, кажется, переключал абсолютно механически, только бесконечно говорил, рисуя картинки в собственном воображении. Незаметно аудитория опустела, и я наконец устало выдохнул, словно сбрасывая с плеч накопившийся груз. — Голос у тебя не менее сладкий, чем член, Пауль. Я обернулся, на мгновение испугавшись, что кто-то ещё может это услышать. Но рядом был только самодовольно улыбающийся Рихард. Чем бы не была наша вчерашняя встреча, случайностью или продуманным планом, захотелось тут же его осадить. В конце концов, парень был совершеннолетним, а значит, я не сделал ничего противозаконного. — Герр Ландерс, Рихард, — я чеканил каждое слово. — Вам стоит больше обращать внимание на содержание, а не форму. Кажется, на сегодняшнем занятии мы коснулись и этой темы тоже. — Да уж, содержание у тебя — высший класс, до сих пор на губах этот вкус, — он подошёл ближе, и от запаха его парфюма, напомнившего о вчерашнем приключении, у меня невольно перехватило дыхание. — Я хочу индивидуальное занятие, — он улыбнулся, касаясь ладонью чуть выше ремня моих брюк, — Герр Ландерс. Конечно, следовало убрать его руку и высказаться о недопустимости подобного поведения в стенах университета, но я почему-то не мог. Почувствовав, как напряглись мышцы моего живота, он просунул пальцы чуть ниже, задевая так не кстати напряжённый член. — Может быть, сегодня? У меня ещё лекция и семинары, — он сжал ладонь, заставляя меня издать тихий стон. — В парке в пять? Не хочу вас компрометировать. Не давая мне возможности опомниться, он убрал руку и быстро вышел из аудитории.

***

      К счастью, понедельник у меня не был загружен, и проведя еще два семинара, я мог быть свободен. Накануне мы с Кристофом договорились пообедать вместе, что было как нельзя кстати. Вся эта история со студентом была слишком противоречивой, и мне необходимо было обсудить её с другом. Я невольно улыбался, пока шел к любимому кафе неподалеку. Рихард Круспе, что ж ты такой дерзкий? Крис уже ждал меня за нашим любимым столиком в дальнем углу зала. Мы давно облюбовали это место, практически через дорогу от университета. Уютный ресторанчик находился в историческом здании, в котором когда-то было кабаре, что приводило в восторг Кристофа. Сейчас же атмосферу задавали винтажные хрустальные люстры, репродукции известных полотен на стенах и мягкие кресла в велюровой обивке сочно-бордового цвета. — Привет, сладкий, — Крис поднялся, чтобы обнять меня. — Как твоё самочувствие сегодня? Не жалеешь, что пришлось вчера сопровождать меня в «Диву»? — Сложно сказать, — я растерянно улыбнулся, присаживаясь за стол. — Но чувствую я себя хорошо, благодаря тебе, конечно же. — А может, благодаря волшебному языку вчерашнего красавчика? — мой друг игриво облизнул губы. — Жаль, что такой явно не напишет. — Как раз об этом я и хотел поговорить, — я замолчал на минуту, пока официант сервировал стол. — Ты уже сделал заказ? Передо мной стояла большая тарелка с картофельным супом, который я не очень-то и любил. — Да, решил не ждать тебя и сразу заказал еду. Посетителей много, пришлось бы долго торчать тут, а я еще планирую пойти на свидание, не состоявшееся вчера. Не будем показывать пальцем, по чьей вине, — Крис пригрозил мне вилкой. — Мог бы позвонить и спросить, чего я хочу, — я нехотя придвинул тарелку с супом ближе к себе. — Совсем охренел, Ландерс. Ешь давай, тебе необходима теплая пища и калории, а то совсем отощал. Я еще и десерт заказал, сладкие бельгийские вафли с двойной порцией сливок. — Ну спасибо, что бы я без тебя делал? — я сложил ладони на уровне груди, изображая благодарность. — Сдох бы, Пауль, давно бы сдох, — Криса мой жест не убедил. — Кончай паясничать, лучше рассказывай, что там у тебя стряслось? Красавчик выслал тебе фотку и оказался не таким уж горячим? — Я уже увидел не только фотку, но и оригинал. Он оказался моим студентом. Подождав пару минут, пока Кристоф громко и эмоционально удивлялся, я оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что рядом не было знакомых, и пересказал другу все события сегодняшнего дня. Крис спрашивал всё до последних деталей, даже фотографию попросил показать. — Да, по нему сразу видно, что не из робких, — он разглядывал наше туалетное селфи, скептично прищурившись по своему обыкновению. — И что, ты реально веришь, что это чистое совпадение? — Что ты имеешь в виду? — Ну вот парень случайно начал ходить в наш клуб, случайно встретил тебя и отсосал через пять минут после знакомства, без задней мысли сделал фото, и, о чудо, ты оказался его преподавателем по не самому интересному предмету на курсе. Тебе не кажется это странным? — Да ну, брось? Зачем ему это, если так? — Откуда мне знать зачем? Вы, художники, все немного с приветом. — Ну спасибо, милый, — я наигранно улыбнулся. — Даже если ты прав, как он выяснил, что я часто бываю в «Диве», и вообще, что я гей? — Пауль, блять, не будь идиотом, — Крис одарил меня снисходительным взглядом. — Определенные признаки на лицо, так сказать. А еще ты постоянно встречаешься со мной в этом кафе, полном твоих коллег и студентов. А у натуралов таких идеальных бровей, как у меня, не бывает, сладкий. Плюс ты сам говорил, что студенты тебя знают и любят, вот и навел наш мальчик справки о новом преподавателе. Слухами, как ты знаешь, земля полнится. — Ладно, я тебя понял, — как бы мне не хотелось это отрицать, но Крис был прав, — Так что, пойти на встречу с ним? — Я бы на твоем месте сразу его послал. Жопой чую, что потом проблем не оберешься. — Крис, ну в самом деле, что он может сделать? Не повесит же он эту фотку на входе в университет? — я устало выдохнул. — Просто пойму, чего ему от меня надо. Кристоф помолчал с минуту, внимательно разглядывая меня. Мой друг прекрасно знал меня и не верил ни единому слову. — Ландерс, ответь мне честно, — наконец заговорил он, — ты хочешь с ним встретиться, чтобы понять, чего он хочет, или потому, что он охуенно сосет? — Да пошел ты, Крисси, — я надеялся, что он не заметил, как покраснели мои щеки при упоминании выдающихся оральных способностей моего нового студента. — Я хочу поставить его на место. Трахаться в туалете клуба — это одно. Но так вести себя на моих семинарах, как делал это он — непозволительно. — Ну-ну, — заметил Крис, положив ладонь мне на плечо. — Серьезно, я же взрослый человек. Почему мы вообще обсуждаем мои решения? — А тут я бы поспорил. Иногда ты ведешь себя хуже всех этих твоих двадцатилетних студентов. Я отодвинул тарелку и жестом позвал официанта. Мне вдруг надоел этот разговор и поучения Кристофа. Тем более, обеденный перерыв уже закончился, а в университете еще остались незаконченные дела. — Хватит меня лечить. Пойдем уже. — Да идем, — Крис посмотрел на часы, — у меня еще есть немного времени, и я, пожалуй, проведу тебя до работы, чтобы ты ненароком не напоролся на член еще одного тайного поклонника. — Отъебись, а? — я несильно толкнул его в бок, и мы, смеясь, покинули ресторанчик.

***

      В университетском парке было безлюдно. Фонари уже зажгли, отчего ветки деревьев, слегка припорошенные снегом, искрились в теплом искусственном свете. Странно, что здесь никогда не вешали рождественских гирлянд, праздничные огоньки придали бы атмосфере еще больше волшебства и таинственности. Стоящие вдоль аллеи деревянные скамейки пустовали, кроме одной, на краю которой расположился мой студент. Теплый шарф, намотанный вокруг шеи, плотно запахнутое пальто, покрасневшие кончики ушей и носа — он явно замерз, ожидая меня здесь, а я не думал торопиться, потому что не был уверен на самом деле, что он придет. Он достал из кармана сигареты, но никак не мог справиться с зажигалкой, она щелкала, выдавая только жалкие искры, а затем и вовсе выскользнула из его пальцев. Подойдя вплотную, я поздоровался, протягивая ему свой огонь, чтобы он смог наконец подкурить. — От таких зажигалок на морозе мало толку, — я спрятал свою «Wenger» в карман и подождал, пока он сделает жадную затяжку. — Как только у меня будут лишние пятьдесят евро — обязательно обзаведусь такой, как у вас, герр Ландерс. Он выпустил едкий дым, от которого я закашлялся. Дешевые сигареты. Похоже, парню приходилось экономить. — Не знаю, что ты там себе надумал, Рихард, но мне кажется, что нам стоит кое-что прояснить сразу: то, чем я занимаюсь в свободное от преподавания время, никого не касается. Уж точно это не противоречит уставу университета, так что лучше тебе перестать провоцировать меня во время занятий. — А то что? — он усмехнулся, встречаясь со мной взглядом. — Начнете меня прессовать по вашему никому не нужному предмету? — Мне жаль, что у тебя сложилось такое мнение об истории искусств, Рихард. — Блять, вы это все серьезно? — он расхохотался. — Решили, что я буду шантажировать вас фоткой из туалета? Да я за вечер таких десяток могу сделать, хоть с профессором Штоллем, хоть с герром Швиммером, а ему лет, наверное, сто, не меньше! Современные технологии покруче этой всей античной хуеты, о которой вы рассказываете. Он вскочил, отряхивая пальто от налипшего снега. — Может, прекратим уже весь этот фарс, Пауль? Посадишь меня в тачку и поедем, наконец, в Фридрихсхайн, в твою квартиру? Похоже, он времени даром не терял. Даже выяснил, где я живу. Я молчал, обдумывая его слова и вспоминая разговор с Кристофом. Связи со студентами ни к чему хорошему не приводят, но кто сказал, что я собираюсь с ним трахаться? Похоже, парень сам не понимает, чего хочет, однако развернуться и уйти, так и не развеяв его неправильные убеждения на свой счет, было бы неправильно. — Поехали в мою мастерскую, Рихард. На улице и правда холодно для разговоров.

***

      Мастерская находилась под самой крышей одного из старых домов в Кройцберге. Район давно потерял очарование восьмидесятых, и вряд ли сейчас его можно было назвать бунтарским, но меня всегда необъяснимо тянуло сюда. Правда, тут я чувствовал себя невероятно одиноким, ещё с детства, когда приходил рассматривать граффити на стенах заброшенных зданий или, когда подростком впервые попал на концерт в культовом клубе SO36. Я не смог бы жить здесь, но писать в маленькой мансардной комнате я любил. Раньше. Кажется, последний раз я приезжал сюда ещё летом. Я щёлкнул выключателем радиатора, надеясь, что помещение быстро прогреется, центрального отопления тут не было. Окружающий беспорядок не волновал меня, в конце концов, в таких местах его называют творческим, разве не так? Налив воды в гейзерную кофеварку, я поставил ее на переносную электрическую плиту с одной конфоркой и принялся мыть чашки. Похоже, за время моего отсутствия в одной даже успела вырасти плесень. — Не многовато недвижимости для простого преподавателя, а, герр Ландерс? — Я арендую эту мансарду у друга, Рихард. Не дороже, чем мне обходится бензин на месяц, — я мысленно выругался за то, что мне приходится оправдываться, — мы пришли сюда поговорить о моем финансовом положении? Повисло неловкое молчание, и он взял из моих рук кофе. Сделав глоток, он отвернулся к окну, глядя на соседние дома, в квартирах которых мерцали рождественские огоньки. — Ненавижу всю эту праздничную канитель, — в его голосе почувствовалась злоба, — все разъедутся по домам, а в пустом кампусе одна тоска. — А ты почему остаёшься? Он обернулся, с вызовом глядя на меня, словно хотел сказать что-то едкое, но вдруг улыбнулся и просто пожал плечами. — Так получилось. Не все родители радуются своим детям. Мне не хотелось лезть ему в душу, особенно учитывая мое собственное положение. Вряд ли для кого-то было секретом, что отец, известный Берлинский скульптор, никогда не скрывавший своего тёплого отношения ко мне, помогал и протекциями, и материально. Квартира, в которой я жил с момента окончания университета, была его подарком. — Это все твои? — Рихард неожиданно сменил тему, подойдя к одной из незаконченных работ. — Вот эта мне нравится. — Нет, стащил из национальной галереи, — я рассмеялся. — конечно мои, чьи же ещё? Он коснулся засохшей палитры, что валялась рядом, провёл ладонью по полотну и застыл, всматриваясь в картину. На ней было ржаное поле, с видневшимися то тут, то там, яркими мазками маков, солнечный день и обнаженный по пояс молодой мужчина, запрокинувший голову и всматривающийся куда-то в безоблачное небо. — Почему ты бросил ее? Что толку рассказывать парню о своих метаниях? Я просто перестал чувствовать себя художником, перестал понимать, что все это нужно. Прежде всего мне самому. — Я решил сделать перерыв, Рихард. Он вновь отошёл к окну и спросил разрешения закурить. В комнате наконец стало тепло, и он скинул пальто, повесив его на спинку высокого стула, что мы стащили с Крисом из квартиры, которую некоторое время снимали вдвоём. Кажется, я тогда был навеселе, но все же уверенно втолковывал другу, что точно такие же были в молочном кафе, куда я ходил с родителями по воскресеньям, а значит, стул принадлежит мне и никому больше. Он так и кочевал со мной пару лет, пока в конце концов не оказался в мастерской. — Ладно, — наконец произнёс Рихард, — я не случайно пошёл в «Диву». Мне рассказывали о тебе приятели, как о любимчике студентов, молодом и ахуенно харизматичном преподавателе, который очаровывает всех девчонок на курсе. — Девчонок? — удивился я. — И почему же тогда тебя понесло на мои поиски в гей-клуб? — Увидел тебя во время перерыва в кофейне, — он провёл руками по волосам, убирая пряди от лица. — Ни один натурал так не смотрел бы на Милли, которая из кожи вон лезет, чтобы приготовить для тебя «тот самый латте», и разве что телефон свой на стаканчиках не пишет. — Она милая девушка, разве я чем-то ее обидел? — Конечно нет, только ты флиртовал не с ней, а с ее напарником. Я рассмеялся. Наблюдательности, конечно, Рихарду не занимать. Не то, чтобы я скрывал свои предпочтения в университете, но и распространяться о них не имел привычки. В конце концов, кому какое дело, с кем я трахаюсь? — Я рад, что мы все прояснили, — я вздохнул, поймав себя на мысли, что вовсе не хочу заканчивать сегодняшний разговор, но все же, сделав над собой усилие, добавил, — не стоит тебе ходить по таким местам, как «Дива», и отсасывать первым встречным. Рихард недовольно скривился и сделал шаг ко мне. — Герр Ландерс, отбросьте свой поучительный преподавательский тон, — он придвинулся ещё ближе, так, что я почувствовал его дыхание на своей щеке. — Ты правда ничего не понимаешь? Я пришёл сюда не за нотациями, Пауль.

***

      Я замер, очарованный взглядом его ясных глаз. Мне стоило оттолкнуть его или снова объяснить то, что я уже ему говорил. Но вместо этого я спросил: — А зачем же ты пришёл, Рихард? Он придвинулся ещё ближе ко мне, вжался в меня грудью и пахом, медленно поднял руку и провёл большим пальцем по моей щеке, чуть задевая губы, а потом прижался к ним своими губами, оставляя мне короткий, но чувственный поцелуй. — А хотя бы за этим, — отстранившись произнёс он. — Но… — хотел было возразить я. — Пауль, — он меня перебил, — ты же сам говорил, что за тобой должок, не так ли? Все по-честному. Опять этот его уверенный и дерзкий взгляд. Себя не обманешь, Рихард мне очень нравился, и мысленно я уже ощущал свой член внутри его красивого рта. И пусть я хоть сто раз буду идиотом, но противиться своим желаниям мне вовсе не хотелось. Ведь в тот момент мы не были преподавателем и студентом, нас не ограничивали правила субординации. Мы просто были двумя молодыми мужчинами, которые познакомились в клубе и захотели заняться сексом. Со мной такое случалось миллион раз, так зачем отказывать себе сейчас? Я схватил его за затылок и притянул к себе. — Но ты ведь сам подстроил нашу первую встречу, — подмигнул я ему. — Так что сейчас будем играть по моим правилам. — Как вам угодно, герр Ландерс, — Рихард обольстительно улыбнулся мне, давая понять, что он не против любого сценария. Я снова поцеловал его, уже глубоко и настойчиво, жадно кусал его губы. Потянул за волосы на затылке, запрокидывая назад голову, чтобы открыть его изящную шею, и начал покрывать поцелуями и её. Рихард всё это время тяжело дышал, ему явно нравилось всё, что я делаю. Поэтому я подтолкнул его в сторону диванчика у стены, пытаясь не разрывать объятий. Он присел и принялся расстёгивать ремень на моих брюках, с самодовольной улыбкой отметив, что у меня уже крепко стоял. Я действительно очень хотел его, его мягкие губы и гладкая светлая кожа сводили меня с ума. Я даже решил не тратить время на оральные ласки и молился про себя, чтобы где-то в мастерской завалялись смазка и презервативы, ведь я уже и не помнил, когда в последний раз приводил сюда кого-то. Когда он закончил с ремнём, я повалил его навзничь и сел верхом, поднимая края его свитера, обнажая живот и грудь. Я всегда считал мужское тело одной из самых красивых вещей в мире, а тело моего студента определенно могло занять первые места в списке лучших. Просто смотреть на него — уже было удовольствием. — Подай мой рюкзак, — Рихарду пришлось схватить меня за запястья, чтобы я услышал его. — Там есть всё необходимое. Я заставил себя слезть с него и принести вещи. Он приподнялся на локте и достал из рюкзака узнаваемый тюбик и пачку резинок, а я облегченно вздохнул. — Ты, я смотрю, готовился, — сказал я, вновь нависая над ним. — Всегда с собой ношу. Мало ли, кого встречу. Меня почему-то уколол этот ответ, но уже в следующую секунду Рихард подался навстречу и тоже начал изучать мое тело, оголяя живот и стягивая брюки. Я дал ему немного поиграть со своим членом, а потом толкнул его обратно и ловко перевернул на живот. Я стянул с него джинсы и свитер, чтобы беспрепятственно гладить его спину и круглые ягодицы. Блять, о подобной заднице мечтают все принцессы в «Диве», а остальные, типа меня, просто мечтают такую поиметь. Я провел пальцами по идеально гладкой коже, потом сжал ладонями его поясницу, постепенно опускаясь ниже. Сжимал и мял, ощущая тепло чужого тела, оставляя еле заметные следы. Когда-то давно, кажется, мне было лет семнадцать, мой отец занимался одним заказом — скульптура в античном стиле. Я не много понимал в этом направлении, но был изумлен работой отца, изяществом форм и легкостью пропорций человеческого тела. Мне и самому захотелось попробовать изобразить что-то не только на холсте, и я решил поработать с глиной. Кажется, когда я работал над эскизом, а потом уже и с самим материалом, я представлял себе именно такое тело — упругое и рельефное. Глина была мягкой и податливой в моих руках, в точности как Рихард сейчас. Он реагировал на каждое мое прикосновение, вздрагивал и будто тянулся к моим ладоням, не желая прерывать контакт. Эта смесь из воспоминаний и реальности в моем воображении чертовски возбуждала, и мне не терпелось поскорее овладеть тем, что было сейчас передо мной. Я выдохнул, срываясь на стон, и начал медленно готовить его, продолжая блуждать по его телу свободной рукой. Рихард прикрыл глаза и улыбался, шумно дышал, реагируя на более резкие движения моих пальцев. Но вскоре посмотрел на меня и игриво подмигнул. — Давай уже, Пауль, незачем так долго тянуть. И я вошёл в него, целиком поддавшись волне наслаждения.

***

      Я вновь быстро кончил, как и в прошлый раз. А Рихард не успел. Немного отдышавшись, я медленно вышел и стянул презерватив. Рихард перевернулся на спину и обхватил ладонью свой член, не переставая сверлить меня взглядом. Он был все ещё возбуждён и хотел разрядки, а я не привык оставлять своих партнеров неудовлетворёнными. Я действительно хотел, чтобы хорошо было нам обоим. Перехватив его ладонь, я опустился ниже к нему, провёл губами и языком по его животу, проводя влажную дорожку все ближе к его паху. А потом взял в рот и пытался вспомнить все техники первоклассного минета, которые только знал. Я очень старался, и наградой за это были его довольные стоны.

***

      Когда все закончилось, мы лежали вместе на узком диване, а Рихард устроил голову у меня на плече. Он смотрел, как я курю и играл моими волосами, я же уставился в потолок и пытался осмыслить произошедшее. — Зачем ты красишь волосы? — вдруг тихо спросил он. — Тебе не нравится? — Нравится, просто давно не встречал такого светлого оттенка у парней. Ты так выглядишь совсем юным. — Так я и не старый, Рихард. Всего лет на восемь тебя старше, — я усмехнулся и покачал головой. — Да я не то имел в виду, — он сел ко мне спиной, обернув лишь голову. — В прочем пофиг, тебе идёт. Ты очень красивый, Пауль. Затем он потянулся к своему рюкзаку и достал телефон, что-то пощелкал там и подвинулся ближе ко мне. — Мне уже пора, Пауль. — Я могу тебя подвезти, если нужно. Он заговорщически усмехнулся мне в ответ, а потом вдруг навис надо мной, опираясь на локти. — И всё-таки, герр Ландерс, — его интонация сводила меня с ума, — я думаю, что могу рассчитывать на индивидуальный подход по вашему предмету? — Опять ты за своё, Рихард, — я разочарованно вздохнул. — Давай не мешать личное с моей работой. — Пауль, я видел учебный план на предстоящий семестр, и могу не успеть подготовить несколько письменных докладов. Возможно, я могу сделать их в устной форме? — Рихард невесомо коснулся кончиком носа моей щеки, а потом совершенно по-блядски облизал губы, заостряя свой язычок. Этот парень был просто невыносим. — Ну, Рихард, — шутливым тоном продолжил я, и надеялся, что он поймет, что я говорю несерьезно, — если ты будешь каждый день мне отсасывать так же, как тогда в туалете клуба, то мы, возможно, сможем что-то придумать. Ртом ты работаешь профессионально. — Я буду стараться еще лучше, — он чмокнул меня в щеку и поднялся. — Мне действительно пора, и не стоит меня провожать.

***

      Когда Рихард ушел, я всё еще оставался в мастерской, неспешно пил кофе и рассматривал свои незаконченные картины. Настроение было приподнятым, а тело расслабленным, хотелось побыть в таком состоянии подольше. Я решил написать ему сообщение, в котором попросил всё же не думать, что произошедшее между нами могло как-то повлиять на его учебу. Он казался умным парнем, но перестраховаться стоило. Вскоре он ответил: «И всё-таки подумай, Пауль», а потом прислал какой-то аудиофоайл. Прослушав его, я рассмеялся и закрыл лицо руками. На аудио был записан наш разговор, как раз та его часть, где я говорю про ежедневные отсосы. Я всё же оказался полным идиотом. Идиотом, который впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему живым.