Джексон крутой

Хоcок скрипит зубами и с нескрываемой злостью таращится на пиздливого Минхека. Того это никак не трогает, его вообще ничего не трогает в этой жизни, зато он, сука, трогает все и всех. Лапает, щупает, хлопает, гладит - тактильный до безобразия, непризнающий личных границ - на уровне скотства. Таким хочется сразу втащить и спустить по Темзе. Хосок не недотрога, но отдаться на растерзание бесячей шаболде не готов. Этим вечером их пятеро, Айэм и Хенвон торчат на фотосессии, дай им везения, может к полуночи и освободятся. Хосок сидит один, развалившись почти на весь диванчик, и откровенно наслаждается недовольством Минхека. Сегодня в жертву он выбрал Вонхо, непонятно какому богу он собрался его преподносить, но такому упорству можно только позавидовать. Кихен нет-нет, да хлопает тому по колену, по звуку почти лупит (от души и самого сердца), это отвлекает Минхека на пару минут и потом все сначала. Самым тормознутым в этот вечер оказывается Чжухон. Он теряется по дороге, тупит на входе - Хену с видом задолбавшейся многодетной мамочки уходит и приводит его за ручку, усаживает рядом с Хосоком и только тогда полностью расслабляется, весь сдувается, почти физически уменьшается в размерах. Хосок ему почти сочувствует. Посиделки затягиваются до глубокой ночи, вот так спокойно и лениво поболтать с ребятами удается почти нихрена, потому что выступления, концерты, фотосессии, фанаты, фанаты, гребаный Минхек, фанаты и пять часов на сон. Но сегодня все как-то уютно и даже сидящий напротив Минхек уже почти не бесит. Не бесит, потому что второй жертвой оказывается Чжухон. Белобрысый пиздец полностью переключается на него и надо отдать должное Чжухону - он мог бы посоревноваться с Минхеком по степени толстокожести. И то ли терпения вагон, то ли ему платят за это, Хосок отказывается верить, что есть другие варианты. Ржущий под боком как конь Чжухон удивительным образом расслабляет натянутые нервы Вонхо. С ним всегда так - парень рубаха, парень с района, свой в доску. Единственный, с кем Хосок смог бы жить в комнате, ехать в автобусе и стоять на сцене. Единственный. И это гребаная проблема. Хосок закатывает глаза, потому что опять, снова, и снова, и снова. Проблема приобретает четкие очертания, ей уже можно дать название, но неа. Нет. Нихрена. Они заказывают кровавую мэри, Чжухон лезет вперед, пробует первым и плюется потом минут десять. Забавно кривит носом, морщится, куксится и фыркает, ловя послевкусие мерзкого пойла. Хосок тоже пробует и отдает отраву Минхеку, ну а вдруг повезет. Быстрее всех уносит Чжухона, бухать - не его сильная сторона. Они ржут и немного шумят, Хосок позволяет себе отпустить ситуацию. Где-то там его и ловит Кихен. Блядский прищур как бы говорит "ты пиздец попал". И если честно, Кихен не виноват (виноват), что он родился сукой, каждому по судьбе, Хосок сам просрался, конкретно так, со всего размаху. Просто не смотреть на Чжухона у него не получается. Просто не смеяться с ним не получается. Да нихрена не получается. Даже сейчас, растекшись пьяной лужей по дивану, откинув голову на спинку и находясь в полном неадеквате - Чжухон все еще нравится ему. Даже в самом мерзком настроении, когда к нему и подойти невозможно, а за любое слово он шлет нахер - нравится. Нравится. Как же нравится. Хосок откидывается на спинку и смотрит. Во все глаза смотрит, пытается понять, когда, при каких обстоятельствах, из-за чего - и не понимает. Вот просто так, просто ни за что (вообще-то есть за что, у Вонхо скромный список на две книги), просто так случилось. Ахренеть, вон оно как бывает. Пьяные мысли ворочаются в его голове, давят одна другую, но самое умное, что он делает - показывает средний палец Минхеку. А потом смеется. - Я отвезу его. Хосок сгребает тяжелое тело и тащит из-за стола. Минхек возмущенно подпрыгивает и цапает Вонхо за руку. Хену также цапает за руку Минхека и держит крепко, как стальной цепью бешеного Цербера. Кивает Вонхо и тому кажется, будто он только что получил благословение от слишком заботливой мамочки своей девушки. А Кихен наблюдает за всем с другого края дивана и думает, что надо быть совсем тупорылым, чтобы не увидеть очевидного. И имеет в виду он вовсе не Хосока. - Совет да любовь, - Кихен поднимает бокал и выливает в себя полностью, когда дебильная парочка скрывается из поля зрения. Минхек горит почти синем пламенем, а Хену с любопытством косится на Кихена.