Джексон крутой

Вонхо ненавидит оранжевый. Вонхо ненавидит рыжий, и новый цвет волос Кихена просто бесит. Вонхо ненавидит яркие цвета, а у Чжухона волосы красные и это какой-то пиздец. Двойной пиздец - ему ахрененно идет. Биполярочка, как сумничал бы Минхек. Вонхо знает, что тут все намного хуже, намнооого, потому что так, мать его, нельзя. Чжухон улыбается фанатке. Искренне-неискренне, черт там разбери, навык напиздеть в уши у него круче, чем у Кихена. А еще у него ямочки на щеках, глаза полумесяцы, черная подводка и красные волосы. Дерзко, агрессивно, вызывающе - как древний лисий бог. И нихрена общего с настоящим Чжухоном. Вонхо искусывает щеку почти в кровь, унизительное "хочу" бьется о черепушку, еще немного, еще чуть-чуть, и раздолбает голову к чертям. Трогать нельзя. Чжухон просыпается тяжело, хуже всех из группы. Хосок в списке перед ним, даже в такой мелкой хрени. Они собираются самыми последними, Чжухон почти спит на ходу и откидывает голову назад, куда-то на край плеча Вонхо, когда они стоят в очереди в ванную и это счастье, что в сонном состоянии он нихрена не соображает. Все лицо Вонхо - одно большое "блять". Минхек пиздит всю дорогу до студии и, видимо, бесит этим только Вонхо. К концу дня Чжухон очаровательно бесится и сучится на друга от души, Хену едва успевает оттащить дурного засранца от клацнувших у его носа зубов Чжухона. К моменту отбоя ссора перерастает почти в драку, и Шону выпинывает неугомонного в другую комнату. Все лицо Вонхо - одно сплошное "пиздец", когда Кихен меняется с Чжухоном койками. Рыжая падла. Варварство Чжухона достигает своего логичного максимума - тотальное игнорирование, а ведь сделать это надо еще суметь, ведь они вместе почти 24/7, живут в одной комнате, едят за одним столом, ездят в одной машине и стоят вместе на сцене. Просто у Чжухона вдруг не оказывается никаких общих дел, тем, интересов с Вонхо. Просто. А у Вонхо все ахренеть как не просто. Извиняться уже поздно, но надо (но страшно), и если не сделать этого, то будет еще хуже, но куда еще хуже, уже и так всю душу вытянул. Если делить с человеком свою жизнь на протяжении нескольких лет, такое может случиться. Коллапс. Бум. Взрыв. Передоз. Вонхо помнит, как вдрызг посрался с Хенвоном (просто потому что надо), а Хенвон с Кихеном, а Кихен с Чангюном, и этот список можно продолжать бесконечно, потому что идеально не бывает никогда. Потому что в какой-то момент просто бесит, даже собственное отражение доводит до нервной дрожи, и хочется убить кого-нибудь, и себя в том числе, чтобы не мучились. А потом проходит. Отпускает. И все на своих местах. А в этот раз какой-то пиздец, потому что Чжухон непробиваемый, доводит его только Минхек, прирожденный талант, но с него как с гуся вода. А Вонхо как-то непринужденно запускает бомбу замедленного действия и даже не алё. Бомба под именем Вонхо взрывается неожиданно для всех и даже для него самого, но последствия его волнуют в последнюю очередь. Чжухон не был бы собой, если бы не взорвался в ответ цепной реакцией и под ударную волну попадают все. Выматывающее выступление, три часа сна, ни крошки во рту за весь день - все это меркнет на фоне радостного щебетания Чжухона с Джексоном по телефону. - Кажется, вы неплохо спелись. Не хочешь перейти к ним в группу? Возня в гримерке полностью прекращается после тихого и настороженного Чжухонова: "Что, прости? (без перевода это примерно «че блять?», но он же джентльмен, что вы)". Чангюн с искренним ужасом косится на дурацкого Вонхо, который эгоист до самых кончиков своих лопоухих ушей. Умирать вместе с этим камикадзе ему совсем не улыбается, и по лицам остальных ребят он понимает - все хотят жить. На лице Кихена эмоций на целый спектакль, разбирай и пользуйся, но он останавливается на "ой дурааак ". Вонхо не дурак. Он дебил. Чангюн вылетает из гримерки шепча себе под нос "я в этом не участвую", а сам на всякий случай открывает номер менеджера. Чжухон в это время молчит, как-то весь опасно подбирается и прищуривается, словно готовится к бою. Вонхо смотрит смешливо и также зло, даже вены на лбу проступают. - Можете дуэтом, будет интересно посмотреть. У Чжухона глаза светлые от бешенства, даже через его сучий прищур можно разглядеть. Он глубоко вдыхает и резко дергается в сторону Вонхо, успевает хватануть его за край футболки, прежде чем между ними оказывается Хену. - Я тебя прикончу, сволочь! Ты меня достал, я тебя убью, клянусь! Трусливая скотина! Яиц не хватает, чтобы мне в лицо сказать? Хену едва оттаскивает орущего Чжухона и сразу получает коленом в бедро, тот вырывается, без разбора машет ногами и руками, заряжая и Минхеку, который помогает его удерживать. Хосок испуганно отлетает к стене и во все глаза смотрит на чужую злость. Чжухон знает. Кихен вовремя оказывается рядом с Вонхо, потому что тот уже хватается за ручку двери, еще секунда, и он бы позорно сбежал. Они шипят друг на друга, возятся, отвоевывая каждый сантиметр двери, но Вонхо слишком напуган, чтобы в полную силу и его оттесняют в сторону. - Чжухони, да я же пошутил, - Вонхо криво лыбится, чем провоцирует у Чжухона второй приступ. - Засунь эти шутки себе в задницу! Никто в группе не умеет ругаться как Чжухон, это его личная фишка, которой он пользовался всего пару раз за все время. Оба раза его доводил Минхек (всю жизнь без тормозов и надо же, ещё живой), это было смешно и прикольно, а сейчас нифига не до смеха. Вонхо бегает взглядом по товарищам, пытается думать, но думать явно не его, иначе этого дерьма можно было избежать. Всего через несколько минут Чжухон теряет весь запал. Каждый пытается как-то прояснить и разрулить ситуацию, дать совет, помирить их - и все мимо кассы, потому что дело-то вовсе не в словах Вонхо. Дело в неозвученном, но отрежьте ему язык, он ни за что теперь ничего не скажет. Атмосфера в машине - адово пекло, все молчат, никто не ругается, но удушиться хочется всем. Чжухон искрит на заднем сиденье и мысленно дцать раз с особым удовольствием уничтожает Кихена. В последний момент он отобрал у него телефон, не дав созвониться с Джексоном и договориться о встрече. Кихен сегодня сука в квадрате по мнению Чжухона (по мнению Вонхо тоже, а это уже в четвертой степени), прибить его хочется не меньше, чем трусливого Вонхо, но с особой жестокостью. Просто потому, что Чжухон и сам трус, и у него отняли последнюю возможность свалить. В общежитии Хену быстро разгоняет всех по койкам, обещая завтра судный день всем без исключения и права на помилование. Минхек уходит на переговоры в соседнюю комнату, но на самом деле просто предаёт своего бро, оставляя его один на один с Вонхо без тени сомнения, что драки больше не будет. Будет, еще какая будет, если Хосок хоть звук произнесет, обещает себе Чжухон. И, конечно, ничего не делает, когда среди ночи раздаётся шёпот. - Чжухониии. Ты спишь? - Отвали. Не разговаривай со мной, иначе я тебе врежу. - Извини меня. Извини, правда. - Иди к черту. Чжухон огрызается и пыхтит как кипящий чайник, чем вызывает легкую улыбку у Вонхо. И если быть совсем уж честным, то у него сейчас дрожат руки и даже коленки от страха, и хочется расплакаться, и чтобы мама сказала, что все будет хорошо. Все будет зашибись, поправляет себя Вонхо, ну или будет пиздец, также радостно и бодро заканчивает он мысль. Заняться самокопанием ему не даёт Чжухон, раздраженно разрывая тишину сиплым голосом. - Говнюк. - Будешь со мной встречаться? - Ты, блять, издеваешься? Чжухон остервенело откидывает одеяло и за пару движений оказывается у кровати Вонхо. Хватает того за ворот футболки и трясет во все стороны, видимо пытаясь вытрясти всю дурь. Хосок не сопротивляется, только улыбается устало и сбивает этим с толку Чжухона. А потом и вовсе начинает смеяться, как какой-то психопат, и надо отдать должное Чжухону, он не пугается. - Извини, это просто… - Хосок продолжает смеяться и пытается говорить, и выглядит это все как самый настоящий нервный срыв, только в какой-то сюрреалистичной ситуации, - у меня даже руки дрожат, - он разрывается очередным приступом смеха и валится на кровать, закрывая лицо руками. - Эй. - Я люблю тебя, но я нихрена не соображаю, а еще веду себя, как последний урод. Уверен, ты ждал другого, так что прости. Хосок резко замолкает, словно сели батарейки, и продолжает лежать без движения, уткнувшись носом в сгиб локтей. Тишина звенит в ушах, а затянувшаяся пауза делает ситуацию невыносимой, по крайней мере Вонхо мысленно сходит с ума, а Чжухон молчит. Чжухон, у которого всегда найдётся что ответить и сказать, даже если это будет уверенно не к месту. А еще он представляет, как выглядит сейчас со стороны. Хенвон был бы в восторге и выстебал его по полной, учитывая его бесконечное восхищение Хосоковым телом. Только натренированное тело не дает ни одного очка смелости или честности, и вот тут то Вонхо не упражнялся. Ну, кто ж знал. Чжухон начинает шевелиться, а у Вонхо сердце останавливается и говорит: "Нахер это всё". А когда его локтя касается горячая ладонь, он и вовсе вздрагивает, дёргается как от огня и тут же вылезает из своего укрытия. У него глаза загнанного зверя, Чжухону его даже жаль - довести себя до такого нужен талант и баранье упорство. Он выдергивает руку и садится, отворачиваясь в сторону двери. Бежать не вариант, но что-то сделать надо, иначе его нервную систему закоротит к чёрту. - Мне не нравится Минхек. - Чжухони, пожалуйста, не смейся надо мной. Я и так не знаю, что с этим делать… - И Чангюн мне как младший брат. Чжухон перебивает, но и сам дальше молчит. Нервирует, накаляет обстановку, играет на нервах Вонхо, которых и так уже раз-два и кончились. Мелочно мстит за то, как Хосок изводил его во время съемок, стоял над душой, ходил рядом черной тучей и творил какую-то ебалу, доводя этим до бессильной, глухой ярости. Сам Чжухон так себя не ведет никогда, но за эти три месяца, не без помощи Вонхо, он открыл в себе кучу новых талантов, которые тому теперь придется испытывать на собственной шкуре. - А Джексон, - Чжухон многозначительно держит паузу и ждет хоть какой-то реакции, но Вонхо лишь сильнее хмурится, - он крутой. Вонхо цыкает и дергается в попытке встать. Чувства чувствами, но издеваться над собой он не позволит никому, кроме как самому себе, а после такого фиаско он будет это делать с особым удовольствием и усердием каждый день еще пару лет. Дергается и замирает, натыкаясь на убийственно серьезный взгляд Чжухона. - Джексон крутой, - упрямо повторяет он, - но ты круче. Вонхо хлопает оленьими глазищами и ни черта не понимает. Совсем. Чжухон садится перед ним на корточки, не садится даже, а опадает, устало и замучено мотает головой и опускает ее, утыкаясь взглядом в босые ноги Хосока. Тот смотрит на красную макушку, а в мыслях перекати поле, ветер, пустота и простор - давно ему не было так легко и тупо. Где-то отдаленно мечутся искорки мыслей, что может быть да, но скорее всего нет, ну а вдруг, ну ты совсем, но побеждает "стоп". - Ты, конечно, трухло. - Чжухони… - Недоверчивое трухло. Чжухон трет шею и напряженно мнется, перекатывается с пятки на мысок и щелкает пальцами. Нервы на пределе не только у Вонхо, он и сам вымотан не меньше, а последняя вспышка гнева забрала последние силы, которые он готовил, чтобы еще разок втащить Хосоку. Когда-нибудь он расскажет ему, скольких сил и терпения потребовалось (терпения Джексона тоже, Чжухон сор из избы выносит с радостью), чтобы не разворотить их отношения за все пять лет одной лишь фразой. - Джексон классный, умный, смешной, справедливый, честный, отзывчивый, ахуенный, - Вонхо выделяет последнее слово и наклоняется чуть ниже, ближе к Чжухону. В голове паника и страх, но тупая ревность застилает глаза даже в состоянии ужаса. Чжухон поднимает голову и между их лицами сантиметров двадцать. Его взгляд острый и колючий, Чжухон раздражен как и всегда, когда кто-то тупит на пустом месте. - Это не так, блять, работает, не беси меня нафиг. - Хорошо. Я понял. Точнее не понял, но хорошо. Вонхо путается в словах, что-то умное у него не получается и не получится точно, а Чжухон на такой набор слов весь вытягивается и щурится. Всматривается, не то в лицо, не то в душу, не то ища задатки мозга (по лицу видно - ничего не находит). Разочарованно цыкает и машинально облизывает губы. Сухие и потрескавшиеся, обкусанные до крови, Хосок только сейчас замечает, а в мыслях мелькает лишь "черт, черт, черт", ему даже глаза приходится закрыть. Чжухон дергает его к себе за ворот футболки, грубо и резко, это сразу приводит в чувства, но лишь на секунду, потому что потом этот засранец говорит что-то странное. - Или целуешь, или иди к черту. Выбор очевиден.