Мята и снег

Бесстрашие. Быть бесстрашным. Бросаться в бой, не думая о чем-то лишнем, наслаждаться отвагой, наполнившей сердце предвкушением победы. Забыть о чувстве страха и ужаса… Звучит красиво, даже слишком, но стоит задуматься, неужто все настолько идеально? Нет, вовсе нет, ведь с уходом такого отвратительного страха вас покидают и чувства спокойствия и защищенности. Почему? Чтобы позволить себе бесстрашие, нужно убрать все потенциальные источники опасности. К примеру, мышь не будет иметь страха в своей норке, кошка у ног хозяина, а птица в своем гнезде, так как прекрасно знает, что опасаться хищника или прочей опасности не стоит. А человек… Он так не может. Мы не боимся хищников, не боимся изменений погоды или чего-то подобного. Но страх все же в нас присутствует, ведь больше всего на свете мы боимся других людей, а точнее их поступков и слов (конечно, бывают безумцы и просто психически нестабильные люди, для них подобные правила работать не будут). Птица в гнезде не боится и не беспокоится за другую. А вот человек за закрытыми дверями может переживать за кого-то еще. Или за самого себя, ведь неизвестно, может ли этот кто-то навредить ему даже на расстоянии. Поэтому, чтобы быть бесстрашным, человеку мало закрыться на сто замков. Ему нужно держать под контролем все и всегда, что значит не расслабляться ни на минуту. Но… В современном мире это невозможно. Просто невозможно, нереально держать все в своих руках. Пришла эпоха информации, причем легкодоступной, которую нельзя просто удалить и вычеркнуть. Все равно она останется там, где понадобится кому-нибудь. Бесстрашие тот современный человек все же получит, правда, в придачу с опустошенностью. Потеря контроля же будет приносить боль, а значит, дискомфортно будет всегда. Потом, через пару дней, месяцев или же лет (все зависит от человека) душа начнет изнашиваться и рваться, как старая одежда. Вот только душу не залатаешь цветастой заплаткой. Она порвется на лоскутки, которые собрать конечно можно, но так сложно… А после лоскутки станут обрывками, а обрывки совсем ниточками, которые уже обратно никто не сошьет. Их можно будет только собрать и сжечь, выгорев полностью и безвозвратно. Став тенью самого себя. Иронично, правда? Самые бесстрашные люди волнуются и нервничают больше всех… Можно ли сказать, что Тодороки Шото бесстрашен? Наверное, да. Есть определённые исключения (не хотелось бы, к примеру, видеть смерть матери или сестры), но все же. Побочные симптомы бесстрашия прошли для него незаметно. Стресс с самого рождения вошел в привычку, а камни где-то в груди ощущались уже почти родными. Конечно, периодами давило горло и что-то хотело разорвать гортань, но… Со временем дышать становилось проще, а, возможно, просто боль входила в привычку. Это жизнь не похожа на что-то… на что-то живое. Скорее существование, пережидание времени. Как-будто сейчас это вовсе не то, что хотелось бы иметь, а просто ожидание, перед настоящей, истинной жизнью. Но ведь второго шанса уже не будет, верно? Шото перегорел. Окончательно и бесповоротно. Это то, о чем было сказано выше. Сгоревшая душа, оставшаяся лишь кучкой пепла, более не выполняющая свои функции. Сердце запертое, заклеенное километрами скотча, лишь бы только замедлить его биение. От жизни тошнило. Хотелось избавиться от отведенных ему лет судьбой, уйти тихо и незаметно, будто стряхнув пыль с подошв ботинок и раствориться той самой пылью в воздухе. Было бы приятно стать чем-то вроде призрака. Шото нравилось наблюдать за поведением людей, за их мимикой и эмоциями. Возможно, сказывалась своя собственная безжизненная скованность, может просто черта характера. Неизвестно, но факт остается фактом, наблюдать за людьми — его, практически, хобби. Призраки, вроде, тоже просто наблюдают, не имея возможности вмешаться. Ему бы подошла эта роль. Наблюдать за новыми одноклассниками интересно. Новые модели поведения, которые он не видел раньше, хотя… Если немного присмотреться, то все не так уж и не изведано. Взрывной блондин — агрессия и ненависть ко всему дышащему — клише; красноволосый парень с явными комплексами по поводу мужественности — клише; слишком правильный очкарик — клише. Наблюдать стало скучно. Еще какой-то паренек. Сразу покраснел при лишь слове в его адрес от какой-то девчушки вспотел до корней волос — банальнейшее клише. Вот учитель Айзава смотрится куда интереснее. Таких людей он еще никогда не встречал. По-своему открытый и закрытый одновременно. Можно продолжить наблюдение. Хотя, все равно довольно тухло. Есть момент, который у себя в голове Тодороки окрестил «эмоциональной» скукой. Дни, забитые делами и хлопотами, не оставляют даже толики свободного времени, скучать просто невозможно… Это отсутствие «физической» скуки. Но вот эмоциональной скуке это не преграда. Чувствовали вы когда-нибудь усталость, отсутствие каких-либо сил, апатию, ненависть ко всему, что вы делаете? Тодороки скучно. Скучно практически всегда. Он, черт возьми, устал, дайте ему кто-нибудь немножко сил, он не понимает, откуда их достать. Кажется, эмоциональная скука зовется выгоранием. Вы знаете, оказывается, Тодороки может быть раздражен. Нет, ну на отца он злился, к части людей относился с безразличием, к другой с отвращением. А тут… Тот самый паренек, смущающийся от всего. Он раздражал. Не хотелось находиться рядом с ним, дышать одним и воздухом. Чем же он так не угодил Шото? Излишней эмоциональностью? Плаксивостью? Возможно, цветом волос, глаз, формой носа? Не-а. Не то, не то, и даже не это. Вот эта противная черта… Спасти всех и каждого, забив на себя полностью. Какое-то напускное благородство. Ну не может человек искренне спасать всех, вообще не задумываясь о се… А нет. Может. Ради чистой выгоды ломать все кости, чтобы потом разориться на больницы? Похоже, все-таки глупец. Но такая жертвенная глупость обычно вроде восхищает людей? Может, все-таки ради славы? Зовут паренька Мидория И-…И…Изуку. И не похоже, что он делает хоть что-то ради личной выгоды. Шото наблюдает не первую и не вторую неделю, ну нет никаких намеков. Поверить очень сложно, но, похоже, такие идиоты все еще остались. Шото становится интересно. Изуку растет и это видно, если присмотреться. Он взрослеет, его глаза приобретают болезненную осознанность, в руках чувствуется ответственность. Прекрасен. Он прекрасен. Смышлёный, ответственный, не сдающийся. Человек, не стесняющийся своих страхов, а, наоборот, кричащий о них всему миру, борясь не с самим собой в попытке заморозить свои чувства, а напротив, будто беседуя, стараясь убрать причину, а не последствия. Это восхищает. Какой-то блондин позволяет себе орать на него за якобы бесполезность. Впервые Тодороки хочется заступиться за кого-то. Странное чувство. Изуку удивительный человек. Слишком искренний и открытый для этого холодного мира. Такой теплый, да даже горячий, эмоциональный, еще раз искренний и просто… Такой потрясающе прекрасный. Энергия, царящая вокруг него, такая светлая, яркая и чистая. Изуку Мидория — это солнце. Осознание ударяет по лицу, сбивая мысли в кучу, а после расставляя их на полки. Конечно. Таких людей не бывает. Но ведь он не человек, правда? На первом туре спортивного фестиваля Тодороки надеется,что Изуку не пройдет во второй. Во втором — что не пройдет хотя бы сейчас. На третьем — что они не будут сражаться, что он вылетит раньше. Когда Шото выходил на арену, кончики пальцев подрагивали. Описать то, что пережил Тодороки во время боя, нельзя. Это невозможно почувствовать другому человеку, нельзя объяснить и донести. Это все будет лишь легким отражением, нечеткой проекцией. Можно лишь сказать, что душа, распавшаяся на пепел десяток лет назад, вдруг встрепенулась. А сердце, порвавшее оковы, забилось так, как не билось, пожалуй, никогда. А еще, Тодороки, всего на секунду, вдруг стало страшно.