Басурманин

Пришла зима. Слегка запорошила снегом землю и, будто вспомнив, что что-то забыто было, отступила, щедро полив землю водами талыми. Каждое утро, выезжая за ворота поселения, хан Диамир поднимался на холм, с которого в то горестное для себя утро провожал взглядом своего княжича. Долго всматривался вдаль и словно снова и снова видел посольский поезд русичей и княжича на лихом арабском скакуне, коего он подарил ему взамен погибшего в бою Буяна. «Надеюсь, небо оберегало тебя, княже, и ты без потерь добрался до родной земли», - думал хан. «Я и не знал, что значит плакать, до тех пор, пока не встретил тебя», - неслось в голове Диамира. «Не серчай, что выгнал тебя. Для меня нет ничего дороже жизни твоей», - последний раз взглянув вдаль, хан пускал коня галопом и долго еще скакал по степи. *** - Хан Батыр войско собрал несметным количеством, на тебя идет. Хочет земли твои и табуны себе взять. Зорь через десять пожалует, – запинаясь, рассказывал перебежчик. Хан ничего не сказал ему, лишь кивнул головой. - Нури, вели щедро накормить гонца, – сказал хан и отвернулся. Диамир снова и снова вспоминал только что услышанные слова сбежавшего от Батыра наемника, и перед его глазами проносились события последних месяцев. Все, что содеяно было, все, что было пережито, все, что было так мило и любо сердцу. Вернулся Нури. Вздрогнув, будто стряхнув с себя прошлое, хан повернулся к своим воинам. - Все исполнено, мой хан. Только не пойму, зачем тебе надобно это было? – с удивлением и непониманием в голосе спросил старый татарин. - Предал раз, предаст и еще не раз, – ответил хан. – Повесь его на самый высокий кол, чтобы когда Батыр придет, он мог видеть, какие воины служат ему. Нури согласно кивнул. - Что гонцы с дальних рубежей говорят? - Войско Батыра, числом много крат большим, чем в прошлый раз, вчера на утренней зоре в поход вышло. Сюда идут, – ответил гонец. Диамир задумался. Долго расхаживал по шатру и вдруг заговорил. -Нури, что земли на среднем рубеже, скованы ли стужей? - Нет, мой хан, – отвечал воин, - еще не успела земля окоченеть. - Тогда вели воинам средних и ближних рубежей по всей северной стороне рвы выкопать. И землю по степи рассыпать, да травой ямы и рытвины покрыть. А как справятся, вели оставить посты и в стойбище воротиться. Еще вели стены внешние быстрее поставить, да хворосту много у стен снаружи положить. Нури кивнул и вышел раздавать приказы. Когда же он вернулся, хан все так же стоял посредине шатра и ждал его. - Помнишь ли ты остров, что в озере, близ солоников? – и не дождавшись ответа старого татарина, продолжал. - Завтра с ранней зори начни переправлять туда женщин и детей малых. Все, кто саблю и лук со стрелами держать способен, здесь останутся. Сундуки с добром всем на остров свези и табуны в дальних лесах укрой. Когда Батыр придет, он найдет здесь лишь пустошь. - Батыру десять утренних зорь идти, – вставил слово Усман. - А еще утренняя и вечерняя зоря, чтобы воины его перед битвой в руках окрепли, – добавил Нури.- Успеем ли, Хан? - Успеем. На средних и ближних рубежах они медлить начнут. Людей и лошадей терять. Так что сюда их меньше прибудет. *** Батыр-хан со своим многочисленным войском быстро продвигался на юг. В тот год зима не спешила вступить в свои права. Мороз сковал северные земли, но снегом не укрыл. Когда же хан на подходе к средним рубежам Диамирова ханства остановился на ночлег, то немало был удивлен, когда по утру оказалось, что снег укутал землю толстым пушистым одеялом. Но не таков был Батыр, чтобы отступать. Давно он хотел завладеть землями непокорного южанина. И теперь, когда цель была близка, его ни что не останавливало. Ни мороз, ни дождь, ни снег. Подняв свое войско, Батыр двинулся дальше. К полудню опять пошел снег, и глаза воинов, устав смотреть на эту белизну, слезились. Ни с того, ни с сего начали проваливаться под землю кони и люди. Ломать и калечить ноги в рытвинах, рвах и канавах, невесть откуда взявшихся здесь посреди степи. И невдомек было Батыр-хану, что это старания воинов Диамировых аккуратно прикрыла снегом мать–земля. Да так искусно, что Батырово войско все шло и шло вперед, не видя опасности на своем пути. Упрямый и вероломный Хан шел по трупам, добивая покалеченных людей и животных. Когда земляные ловушки закончились, он объезжал поредевшее войско, криком и кнутом подгоняя воинов, и гнал их дальше. Через два дня они опять попали в западню. И опять кони и люди проваливались под землю, ломая конечности и обрекая себя на муки и смерть от рук воинов-соплеменников. Хан лютовал. Выслал вперед дозор, но, вернувшись, воины доложили, что ловушек больше нет. Обрадовавшись, что удалось сохранить большую часть своего войска, Батыр, переночевав в степи, двинулся дальше. *** - Мара, ты должна уехать на солоники со всеми, – уговаривал старую женщину хан. - Нет. Я не оставлю тебя. Не для того я училась у Хамзира снадобьям и мазям целебным, чтобы в лесах отсиживаться. Да и место мое рядом с тобой, сын. - Когда ты убеждала меня, что княжич должен уйти, ты другие слова говорила мне, – хан был сильно удивлен такими переменами. - Ты сам видишь, что права я была. Это твоя земля. Тебе и защищать ее. А ему здесь не место было. Моли небо, чтобы он благополучно в земли свои вернулся. И забудь о нем, – голос старухи стал жестким, а взгляд ненавистным. - Нет. Никогда, – закричал на нее хан. Его лицо пылало, глаза сперва налились, а потом их покрыло прозрачной пеленой. - Я не забуду его. И если придется умереть, умру с его именем на губах, а не с твоим, – и хан стремглав выскочил из крохотного шатра. Мара лишь с укором покачала головой. Она не одобряла пристрастия сына, но и противиться его воле не смела. Слишком свежи были воспоминания расставания с любимым ханом и маленьким сыном, хотя времени и воды с тех пор утекло множество. *** - Батыр-хан стал лагерем за оврагом, – доложил дозорный хану. - Значит, уже завтра, – тихо произнес Диамир и, обернувшись к старому воину, вопрошал. - Нури, все ли добро вывезено? - Да, мой хан. - Все ли лошади укрыты-схоронены в дальних лесах? – Да, мой хан. - Все ли люди отправлены на остров? - Все сделали, как ты приказывал, господин, - с поклоном отвечал Нури. – Я проследил. - Готовы ли воины, Усман? – обратился он к воину. - Да, мой хан. Все готово, – отвечал он. – Осталось только ждать. - Все помнят, что делать надобно, Юсуф? – обратился он к молодому татарину, самому младшему из сыновей Нури и ровеснику княжича. - Да, мой хан. Все готово, – отвечал тот. - Да сохранит нас небо… - прошептал хан и надел на голову сверкающий шлем княжича, оброненный им в битве с тюрками. *** Войско Батырово приближалось к поселению. Хан привстал со своего коня и осмотрел окрестности. Вокруг все было тихо и спокойно. Казалось, что ханство Диамира еще спит и не знает о том, что его час пробил. Так же в полной тишине, не нарушаемой даже топотом сотен лошадей, ибо на ноги им были надеты мешки охранные, войско двинулось на поселение. Остановившись у ворот, которые были распахнуты, хан огляделся еще раз. Теперь ему казалось, что Диамир решил сдать свои земли без боя. На стенах не было видно воинов, и по войску прокатился шепот, что кочевники оставили свое поселение и ушли. - Тем лучше, - ослепленный скорой победой, обрадовано воскликнул хан Батыр и направил своего коня в ворота стойбища. Чем дальше вглубь продвигались воины Батыра, тем тревожнее становилось у них на душе. Что-то было не так. И хан это тоже начал понимать. Но что? Это ему было неведомо. Когда же все войско Хана Батыра оказалось между внешней и внутренней стеной, никто и не заметил, как очень тихо ворота внешних стен, заранее смазанные жиром, чтобы не скрипели, закрылись, и тяжелые упоры сделали их неприступными. Воины Диамира во главе с Юсуфом двигались как тени во мраке серого утра. Соскользнув со стен по заранее приготовленным веревкам в широкую степь, они начали спешно разжигать костры. Заранее просушенные поленья вспыхивали быстро. И уже в скором времени огонь полез на стены, создавая панику в задних рядах Батырова войска. Как только над частоколом появился дым, неожиданно для Батыра из ранее запертых ворот самого поселения появились всадники. И началась битва. Люди, кони, стрелы, мечи… Все слилось в один сплошной кошмар, где нельзя было различить, где чей воин. Люди и кони гибли в этом месиве, но каждый стоял на своем. Диамирово войско, знавшее о затее своего хана, увидев, что внешние стены хорошо разгораются, начало теснить к ним войско Батыра. Северяне сопротивлялись и пытались прорваться в поселение. Некоторым удавалось пробраться в гущу войска Диамира, но ненадолго. Дым пожарища застилал и без того серое небо. Словно во мраке воины метались из стороны в сторону, и не было видно конца и края этому кошмару. Но, все заканчивается, кончилась и битва. Остатки войска Батыра бежали, лишь только огонь прожег внешние стены. Бежал и Батыр. Можно было вздохнуть с облегчением. Но вся степь была усыпана телами, а земля щедро полита кровью. *** Лишь под утро, выбив последних северян со своей территории, уцелевшее войско Диамира собралось в центре разрушенного поселения. Оглядев своих людей и не увидев среди них верных воинов, хан впал в унынье, но виду старался не подавать. Больше всего его печалило то, что после битвы не смог он отыскать свою Мару ни среди живых, ни среди павших. Долго осматривая то, что осталось от некогда удобного и хорошо защищенного стойбища, хан понимал, что отсюда придется уйти. - Мы уйдем в дальние леса, на старое стойбище, – сказал хан оставшимся воинам. - Эта земля гиблая и не скоро будет давать урожай. Нам надо переждать зиму, а там будет видно. Отыскав среди павших своих верных людей, похоронив их в высоком кургане и собрав все то, что не было вывезено, но уцелело, хан двинул своих людей дальше на юг, к соленому озеру, где были спрятаны его богатства, табуны и то, что осталось от его народа. *** Похоронив отца, не снесшего душевных и сердечных мук, да терзаний о горькой участи постигшей сына его на чужбине, молодой князь Всеволод продолжил восстановление уже возрожденного к его возвращению города Черниговского. Мастеровые трудились денно и нощно, отстраивая разрушенные строения. Работа шла полным ходом. Город преобразился и принял былые очертания. И лишь по ночам, прислушиваясь к стуку молотов в кузне, князь стоял у раскрытого окна своей светлицы и глядел на восток. Туда, где было много пережито. Туда, куда все это время так рвалось сердце. Туда, где его больше не желали видеть, прогнав прочь, словно надоевшую собачонку. *** Как-то в один погожий день, когда весна уже начала украшать землю зеленью лугов и лесов, к княжескому терему прискакал гонец с восточных охранных рубежей и, задыхаясь от бега, буквально ввалился в тронную палату. - Княже, вели слово молвить, – сбивчивым голосом произнес он. - Поостуди пыл в груди, ратник, и говори, – вставая из-за стола, на котором лежало множество бумаг разных, сказал князь. - Беда, князь–батюшка. Войско татарское на нас идет. Уж как они полями–лугами прошли, то мне не ведомо, но уже завтра на рассвете они к граду твоему подойдут. Что-то больно ужалило в самое сердце, но, не подав виду, отпустив стражника, князь велел собрать дружинников. На рассвете войско русичей выстроилось в стройные ряды на поле ровном, аккурат за самым высоким в округе холмом. Перед ними расстилались зеленеющие луга, да маленькая плоская возвышенность, из-за которой и должно было появиться войско татарское. И оно не заставило себя долго ждать. Лишь только луч солнца скользнул по верхушкам деревьев, на возвышенности появились выстроившиеся в длинные шеренги всадники и встали как вкопанные. От войска татарского отделился один воин и поскакал к дружине русичей. На середине поля он остановил коня и прокричал. - Хан будет говорить с княжичем земель Черниговских. Воевода, посмотрев на князя, двинул коня к центру поля, но не доехав и до середины, прокричал. - Если хану угодно, он может говорить с князем земель, на которые пришел незваным. А княжича в этих землях больше нет. Татарин вернулся к своему строю, и тут же от войска татарского отделился всадник и неспешно поехал к центру поля. По одеждам было видно, что всадник знатного роду. Ханского. Князь Всеволод тронул коня и поехал незваному гостю навстречу, крепко сжимая рукоять меча. Чем ближе он подъезжал, тем знакомее становились очертания всадника. На голове блеснул знакомый шлем. У Влада все обмерло внутри. Диамир. Неужто он решился опять напасть на земли его? Теряясь в догадках, князь крепче сжал рукоять. Не доехав до центра поля, хан остановился. Спешившись, он стал на колени и, положив свою саблю на ладони, опустил голову. - Княже, - начал он, - я пришел с миром. Мои земли разорены. Все близкие мне люди пали. У меня никого больше нет кроме тебя. Идти мне некуда. Я и остатки моего войска желаем присягнуть тебе на верность. Прими, прошу… А если нет – руби мне голову. Она мне больше без надобности. Хан замер в ожидании решения князя, а Влад, не думавший, что спустя столько месяцев увидит своего татарина, и к тому же просящего об убежище, молчал. Потом, словно опомнившись, соскочил с коня. - Встань, хан, – тихо произнес он. – Негоже одному князю у другого в ногах валяться. Хан встал с колен и поднял на князя свои зеленые глаза, в которых Влад утонул, едва взглянув в них. Князь, улыбнувшись, прижал к себе басурманина, прошептал ему на ухо: - Наконец-то свиделись с тобой. Как же я скучал по тебе. Диамир в ответ прижал к себе Влада и ответил: - Я тоже.. *** - Все табуны, что спасти удалось, я пригнал. Они теперь твои. Все, что было вывезено из терема твоего и прочее богатство – это тоже твое… - Опосля решим, – отозвался князь. – Я отведу твоим людям восточный склон за городской стеной. Пусть пасут табуны, занимаются землей и хозяйством. А ты… Князь торопливо шел чуть впереди хана по длинному переходу с высокими сводами и красивыми витражами по обе стороны из главного терема в боковой. У резных дверей он остановился и распахнул их, пропуская Диамира вперед. - Это твои покои. Здесь ты теперь будешь жить. Хан смотрел по сторонам. Витражи, лавки, массивный стол, расписные чудным орнаментом своды и колонны. Широкое высокое ложе в углу. В другом он приметил уже принесенный из повозки свой сундук с одеждой и еще один с доспехами, парадным оружием и шлемами. За спиной у хана что-то стукнуло. Он резко обернулся. Князь опустил затворы на дверь и подпер ее спиной. - Теперь ТЫ мой пленник, хан Диамир. Влад, оттолкнувшись спиной от двери, приблизился к хану и, притянув к себе за плечи, припал к его губам. Диамир, истосковавшись по родному теплу, обнял его крепко и начал выцеловывать каждый сантиметр шеи, подталкивая Князя к кровати. Сдавив руки князя в запястьях, Диамир крепко прижал их к постели, накрыв собой юного князя. Прикусив губу до крови, Влад выгибался от действий своего татарина, который как изголодавшийся хищник набросился на свое любимое лакомство. И лишь когда перед глазами заплясали разноцветные огоньки, в высоких сводах теремных покоев эхом разнесся низкий протяжный густой стон, сорвавшийся с их губ. И лишь когда они ощутили, бурный поток блаженства, успокоились, мирно дыша и лежа на мягкой постели. - Все таки так не честно – нарушил их тишину Влад – Ты мой пленник, а я все равно ощущаю себя в твоей власти. Я тоже могу подарить тебе удовольствие, знаешь как я скучал, не только же тебе Брать меня в плен. Мы можем меняться. – лукаво улыбнувшись проговорил Влад нависая над Диамиром. - Ты и так даришь мне удовольствие. – улыбнулся Диамир – А так… Я подумаю над твоим предложением – ухмыльнулся хан, повалив на подушки нависшего над ним Влада. И снова навалившись на Влада принялся щекотать, своего смеющегося князя. *** Влад всегда хотел увидеть свой город с высоты самого большого холма в округе. Его мечта однажды исполнилась. Но то, что он видел тогда, еще долгими ночами терзало его душу. Теперь он мчался наперегонки с ханом Диамиром именно к этому холму. Восседая на прекрасном арабском скакуне, некогда укрощенном ханом у него на глазах, князь светился в своем великолепии. - Все же я тебя опередил, – сказал хан подъехавшему всего на мгновение позже князю. - Что ж, - заметил Влад, – в следующий раз я буду первым. Они стояли и молча смотрели на возрожденный город, и каждый думал о чем-то своем. - Влад, - хан впервые назвал князя по имени, – а как на языке русичей будет звучать мое имя? Князь посмотрел на хана. - Диамир? Я так думаю, что Дима. Дмитрий. - Диии-маааа… - глядя вдаль, нараспев произнес свое новое имя хан, улыбаясь. Князь вспомнив былые времена усмехнулся. Куда подевался тот грозный кочевник, который внушал ему такой ужас первые дни их знакомства. Где теперь жестокий насильник и убийца, не раз, вопреки логике, спасший ему, князю, жизнь? Теперь это был другой человек. И Влад его не боялся. Потому что хан любил его. И Влад его тоже. Не сводя взгляд с крыши терема, хан неожиданно произнес. - Я думаю мне понравится быть у ТЕБЯ в плену, – и тут же, мельком бросив взгляд на князя, добавил. – Иногда. Ударив коня плетью, Диамир ураганом понесся вниз. - Мне тоже понравится Брать тебя в плен, – чуть слышно произнес Влад, и его лицо озарила светящаяся солнечным светом улыбка. – И делать я это буду гораздо чаще, чем ты можешь себе представить. Димааа!!! И князь, подстегивая коня, понесся догонять своего басурманина.