"Темная любовь".

Слэш
R
Закончен
0
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 16 страниц, 1 часть
Описание:
Прожив 10 тысяч лет, в то время как возлюбленный ушел из мира довольно давно - в 432 года. Но кто сказал, что это стало потерей, не так ли? – Гастер, а точнее скорее уже Сатана вернулся спустя несколько месяцев после своей же земной смерти к любимому в виде паукообразной сущности с черным пушком, который так любил Ник. Но сейчас настало время Ника. Старость взяла свое, срок жизни кончался: все говорило о скорой кончине.
Примечания автора:
Николас Койулт принадлежит не мне, но автор дал разрешение на его использование, так как наши каноны связаны.
Гастер Винг Динг (Сатана) - моя ОС, не из Андертейла. Из Андертейла у моего Гастера только имя, частично внешность и немного история - другое мое. Тут это особенно видно.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
0 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

«До и после».

Настройки текста
Николас Койулт, дракон типа альфа, смог прожить свои законные 10 тысяч лет, в то время как Винг Динг Гастер умер в свои 435 лет от обыкновенной, почти человеческой старости: очень давнее событие… Но кто сказал, что это стало потерей, не так ли? – Гастер, а точнее сказать уже Сатана, вернулся спустя несколько месяцев после своей земной смерти к своему любимому в виде паукообразной сущности с отныне черным пушком, который так обожал Ник. Та встреча была заполнена радостью и беспокойством одновременно. Легким неверием и счастьем, что слова мужчины оказались правдой. Видеть перед собой вроде живого, а вроде и не совсем живого возлюбленного было радостно. Он был не в облики человека, а в облике симбиоза-паука между земным существом и Сатаной. Но важен ли облик сущности в данной ситуации вообще? - Оба были рады видеть друг друга, и это самое главное. Но сейчас наставало время Ника: старость взяла свое, срок жизни кончался - все говорило о скорой кончине. Кажется, сущность боялась, что возлюбленный откажется от частичного поглощения, чтобы остаться, но ему повезло – дракон согласился. Ник дал согласие на это, что привяжет его к мужчине, но и сохранит его личность, работоспособность своим разумом, в отличие от обычного поглощения, в котором душа теряла какую-либо волю и личность, служа своему новому хозяину, словно робот, покорный раб. Сатане не нужна была кукла, раб - ему нужен был сам Ник со всеми недостатками и достоинствами, желаниями, мыслями и с личностью. Мужчине был важен сам дракон, что останется рядом: он сам, а не его способности, власть над ним и силы. Он даже был готов отдать часть своих, чтобы это манипуляция состоялась так, как он задумывалась. При земной жизни у обоих выстроились долгие и крепкие отношения, из-за чего после смерти Гастера, как земного существа, Николас беспокоился: а вдруг он ушел навсегда и больше не вернется? – Опасения были совершенно напрасны. Мужчина вернулся немного в иной форме, но вернулся именно он сам, а не кто-то другой. Отношения также продолжились, но немного иначе от прошлой стадии. Сатана уже не был на земле постоянно, но часто приходил к дракону и проводил с ним время. Да и не только с ним: Ева тоже была жива тогда. Все было до дури знакомо и одновременно как-то иначе. Где-то внутри оба понимали, что все это рано или поздно кончится – надо решать, но мужчина не торопил блондина, давая ему время все хорошо обдумать. Но, конечно, он желал, чтобы Ник согласился. Таким образом, промелькнуло 10 тысяч лет, но чувства у обоих не угасли – только стали крепче. Теперь предстала другая сторона медали: старел Николас, как когда-то Гастер, но, как и тогда, так и сейчас это ничего не меняло. Буквально ничего: Сатана смотрел с прежней любовью и обожанием на постаревшего возлюбленного и Койулт отвечал полной взаимностью. Все до дури знакомо и приятно: Ник был готов вступить в неизвестную зону для себя, если любимый будет рядом, даже если это будет неописуемая тьма пред глазами. Люто не хотелось расставаться обоим, но казалось, что, как и дракона, так и демоническую сущность тяготила вечность: не как отношения, а как просто время. Бесконечное, необузданное время в виде бесконечности, которая непонятно куда приведет. Единственное, что знали оба – не к расставанию. Сатана понимал, что это будет тяжело, что стоило бы дать Нику просто умереть, но от мысли об уходе Койулта навсегда наворачивались слезы. Он не хотел терять его, остаться один в бессмысленном существование и где-то внутри день за днем умолять явиться воинственно светлому существу, что убил бы его, закончил долговечные мучения великого и ужасного Сатаны – короля тьмы, ненависти, безразличия и уничтожения. Кто бы мог подумать, да? Он не хотел потерять снова кого-то безумно дорогого, подобно Ариал или Рейфа много лет назад. Испытать знакомый привкус горечи и чувства потери, опустеть, словно кувшин который раз за печальную жизнь. Он не хотел этого, и дракон это чувствовал. Он и сам не шибко хотел расставаться, уходить, поэтому согласился. Согласился на это испытание и одновременно радость для обоих. Это странное начало и специфичный конец. Причем непонятно, чего тут больше – второго или первого. Кажется, что паре на это было почти плевать: цель с обстройкой были главнее. Согласие – как ключ и контроль, но вторым сущность и не думала пользовать против возлюбленного. Ему хотелось одного от этого частичного поглощения – чтобы Ник остался рядом, и все. Сотворить новую жизнь для обоих, но и при этом сделать ее похожей на прошлое существование, чтобы дракону было комфортнее. Чтобы было комфортнее самому себе же. Чтобы было комфортнее обоим, привычнее до хруста костей. Но это все позже: в начале обряд, что объединиться еще с кое-чем. Зачем? – Чтобы было символично и не выглядело, как тупое пожирание души, хоть и частичное. Это и так с одной стороны чертовски грустно. Хотелось сделать этот шаг так, чтобы все выглядело чем-то красивым и запоминающимся для обоих в той или иной мере: Сатана не желал, чтобы дракон вспоминал об этом промежутке времени с ужасом на глазах. Ужас - одно из тех, что сущность не хотел видеть на лице горячо любимого дракончика. И когда этот миг пришел, зачатки души были взяты для будущего, а тело намекало на то, что скоро жизнь уйдет – мужчина снова был рядом, нежно обнимая столь любимого дракончика. Он спал, еще жил, но сущность знала – смерть рядом, слишком близко. Вроде бы причин нет горевать, но на инстинктивном уровне Сатана переживал потерю Ника, как земного существа. Слезы беззвучно текли по пушку на скулах, не успевая достигнуть чешуи дракона: мужчина просто не давал. Хотелось позволить Койулту спокойно поспать, пока он способен на это. Увидеть последние сны в своей жизни, ибо дальше – смерть. Просто немного иная из-за выбора Николаса. Смерть и еще раз смерть, и одновременно что-то подобие жизни, которая у самого Сатаны. Смерть и жизнь, как понятия, скоро потеряют значение для обоих в полной мере. Это сущность тоже прекрасно знала. Мужчина плакал, но знал, что для них с Ником ничего после не кончится: только начнется новый этап в новой форме. Он это знал, но все ровно плакал, окутав Ника собою, будто пытаясь защитить от чего-то невидимого. Дракон прижимался во сне в безумно знакомой форме небольшого дракончика – в привычном, мягком ответе. Он, как и до этого, был таким же милым и прекрасным в глазах мужчина – старость не испортила его ничуть для него. Он также его любил и даже желал физически, как бы странно это ни звучало. Все осталось, как раньше, как вначале отношения с ним. Были свои проблемы, разногласия, но все они в итоге были решены или сами по себе ушли в лету. Внешняя красота рано или поздно уходит, но внутренняя красота личности, «души», если она была, конечно – никогда. Сколько не истязай ее болезнями, побоями и уродством – не отнять. Просто невозможно. Сейчас же витала странная тоска и томительное, почти болезненное и при этом долгожданное ожидание. Сейчас имело значение лишь одно – Николас Койулт. Этот дракон в руках, что мирно спал, защищенный темной дымкой и черным плащом возлюбленного. Другое же просто вылетало напрочь из пространства и мыслей Сатаны. Смерть – такой типичный фактор, для кого-то неизведанный. Некоторые с ней играют, пытаясь переиграть и выжить, несмотря ни на что. Кто-то сам идет в руки и делает первый шаг на встречу: думаю, понятно, про кого я говорю. А кто-то плывет по течению, не делая первый шаг, но и не отходя назад, не пытаются переиграть оговоренный конец с рождения. Все такие разные, и одновременно похожие, что начинаешь нелепо путаться, кто есть кто. Мужчина был тем, кто хотел переиграть, но где-то в глубине осознавал, что с его силами это невозможно – просто ждать, обнимая. Обнимать существо с еще бьющимся сердечком в груди, такого теплого и родного. Нет, даже после Койулт останется родным, но теплым – сущность не уверена. Жутко не уверен и этот самый фактор где-то на подкорках сознания бесил. Бесил, но это не то чувство, что должно доминировать в данной ситуации и Сатана это полностью осознавал. Должна доминировать осторожность к будущему и нежность к Николасу – вот, что должно быть. И это, кстати, тоже было. Он предал свою суть – и к черту! Суть не всегда обозначает итог, что выйдет из этой сути. Чаще да, но не всегда, и, это, очень хорошо. Это делает развитие личности, события интереснее и не так однозначнее. В конце концов, даже в самом черном сердце найдется любовь к чему-то: хотя бы к самому себе. Да, это эгоистично, но это именно «любовь». Тогда почему бы не найти в сгустки ненависти отверстие, через которое и пройдет эта сама любовь, не так ли? – Именно так было и тут. Пока смерть крадется к теплому тельцу, а глаза устремлены на это же тело: слезы еще текли, но меньше. Хватка не слабела, прижимая к себе любимого дракона. Нет смысла кричать – нет логики, нет смысла. Нет смысла даже укрывать его, но почему-то сущность это делала. Неожиданно, Ник приоткрыл глаза и сонно посмотрел на любимого, на автомате обвивая хвостом талию и тянясь мордочкой к лицу возлюбленного: Сатана поддался вперед и дал уткнуться дракончику в нос мужчины, тихо и ласково фыркнув. Это так мило и привычно, что у сущности вышло слегка улыбнуться. Если бы не обстоятельства, что дадут новые шансы и одновременно крах того, что их окружает сейчас. Крах, но не в отношениях. Что чувствуют люди перед смертью? – Гастер ощущал это никак. Он просто закрыл глаза и будто пал куда-то вниз, исчез на пару секунд, чтобы снова явиться, и увидеть себя в Аду в новой, обновленной для себя форме. Белый пушок исчез вовсе, став чернее самой темной ночи. Конечности стали выглядеть массивнее и тяжелее. Потом, как оказалось, глаза соединились с прошлыми и новыми, став каким-то багрово-красно-желтым нечто с черными зрачками. Волосы тоже почернели: седая прическа исчезла навсегда. Рога увеличились в размерах, став тоже массивнее. Знакомый черный плащ и костюм отлично сидели на стройном теле, как и раньше. Вот так выглядела его смерть. Но как она выглядит для Койулта с новоиспеченной особенностью? – Неизвестно, точнее пока что неизвестно. В любом случае это пока выглядело буднично и привычно мило: Сатана сильнее прижал к себе своего любимого, целуя с выученной нежность в веку, будто говоря «Я тебя защищаю». Да, именно это мужчина сейчас и делал. Пытался защитить, укрыть, спрятать своего дракона в собственной тьме, лишь бы не нашла его госпожа смерть. Не нашла и позволила и еще пожить тут. Но, кажется, как бы сущность не укрывал Николаса – все тщетно. Спустя два дня Ник уснул и уже не проснулся: его сердце остановилось, вызвав у Сатаны сдержанные слезы. Он прижимал к себе мертвое тело, понимая, что они скоро встретиться, но какая-то частичка не позволяла успокоится полностью от этого понимания. Вот душа в его руках, также как и тело. Душу можно хоть сейчас разрушить, разбить или сохранить, что паукообразный и сделает. Осталось провести обряд, привести мертвого Койулта туда, куда нужно, встретить. Отпустив тело, мужчина встал и снова взглянул: руки на автомате укрыли труп пледом, будто бы имитируя жизнь души и тела. Просто спит, просто спит и проснется наутро: нет, он никогда не проснется тут, но и не исчезнет. Никогда. Он закончит то, что начал, пожертвовав жизнью Ника, и частью своих сил, своей чертовой сутью, чтобы все было так, как надо. Он сделает так, чтобы было комфортно обоим – он просто обязан. Теперь они точно будут женихами друг другу, все будет хорошо настолько, насколько только возможно после смерти. Мужчина вытер слезу и растворился в темноте, будто бы его и не было в комнате. Тьма – как изысканное искусство, к которому придется привыкнуть. Во тьме можно увидеть все и одновременно ничего. Представить картины или чистую пустоту – дело вкуса каждого. Но сам король всего этого любил что-то между этим, совмещенное с некой загадкой, что за два метра не сразу разглядишь. То ли перед тобой пустое пространство без стен и потолка, то ли бальный зал или просто комната – все способно исказиться в одно мгновение. Никто не мог уследить за изменениями тьмы, кроме самого хозяина этого темного пиршества. Кстати о пиршестве, вы представляли поглощение души в бальном зале во время танца? А может это просто отмечание конца жизни и начала смерти? – Тоже возможно, но всегда интереснее наблюдать, я же прав? Отключившись на пару мгновение, подобно Гастеру в прошлом, дракон распахнул глаза: он не понимал, где был. Вокруг была непроглядная тьма, и Николас уже понимал, кому она принадлежит, поэтому страха не было. Был…интерес, непонимание того, что будет дальше? – Скорее так, но мужчина был уверен, что боль, опасность его тут не ожидают. Койулт шагнул вперед и понял, что на нем одето что-то совсем иное. Опустив голову, Ник увидел белый, свадебный костюм на своем теле, что отлично на нем сидел. Он был мужским – не женское платье, но из женских деталей Ник заметил небольшой шлейф и фату, что, как ни странно, сочетал с костюмом. Взглянув на руки, Николас осознал еще один факт: он значительно моложе, непонятно, на столько, но моложе. На глаз, еще потрогав себя, дракон порешил на числе около 30. Изумление не застряло на лице слишком долго, так как спустя пару секунд неподалеку Николас заметил высокую фигуру в темном костюме. Он понимал, кто это, поэтому двинулся вперед, ничего не боясь. По приближению мужчина снова и снова убеждался, что это Гастер или же Сатана: за столько лет дракон так и не смог принять нормально второе имя, поэтому называл по-старому. Сущность совсем не возражала, принимая это и откликаясь на столь обыденное «Гасти». Приятное, привычное, влюбленное и милое. Мужчина и сам часто звал возлюбленного уменьшительно ласкательной версией его имени – «Ники». Это стало для обоих в привычку, если конечно, в отношениях не было каких-то более менее больших проблем или не редкая ситуация не подходящая под обстоятельства. Порой Сатана называлась Ника полным именем – Николас Койулт, на что дракон просил прекратить. Блондину это напоминало работу, официальность, которую он не любил слышать от семьи. Но из-за какого-то странного притягивающего звучания полная форма вырывалось из уст сущности. В любом случаи слова тут были совершенно лишними – только действия и протянутая рука в сторону Койулта: мужчина по-джентельменски протянул верхнюю правую руку дракону, будто без слов зовя к себе ближе. На его лице не было никакого раздражения или агрессии, но и улыбка отсутствовала. Он казался каким-то отстраненным, несмотря на то, что четко смотрел на Ника всеми шестью глазами. В уже не дышащей груди что-то незаметно для обоих дрогнуло, на что мужчина лишь сделал шаг вперед. Сатана также держал руку, ожидая, пока Николас подойдет и возьмет ее в ответ: ему этого сильно хотелось, так как это означало бы начало. Настолько бы сущность не горевала, что Ник отныне не живой, но понимание, что он не уйдет и останется рядом очень радовало. Может быть, это было эгоистично, но паукообразный желал сделать так, чтобы им в итоге обоим было хотя бы не плохо в новых обстоятельствах – компромисс. Найти что-то выгодное и гармоничное для обоих сразу. У них это вышло тогда – должно выйти и сейчас, ведь так? – Сатана на это очень сильно надеялся, с мастерским терпением ожидая, пока его дракончик подойдет, не торопя его. Мысленно сущность не понимала, что чувствует больше: радость или некоторую тоску, страх или просто спокойствие, что он не сможет потерять Ника. Все смешалось в ком, но единственное, что король тьмы знал точно – это не негатив в сторону возлюбленного. Негатива не было, и пусть улыбка еще не взошла на темное лицо, внутри тонкие струны нежности и теплоты уже играли свои причудливые мотивы. Ему было одновременно хорошо, и плохо, но Сатана пытался всеми силами зациклиться на первом. В данный момент это было лучшим решением, причем для обоих. Что чувствовал тогда сам блондин? – Он метался между непониманием и ощущением безопасности. Он прекрасно знал, что ему не сделают больно или как-то навредят, но незнание того, что будет дальше на природных инстинктах пугало. Его пугал не сам любимый Гастер - его пугало то, что будет происходить поблизости с ними. Ник не был глупым и понимал примерную схему, причем весьма романтичную, но некая недомолвка оставалась. Выбрать свадьбу, как вид: Сатана действительно знал толк в символизме. Нет, они и до этого состояли в браке, когда были еще живы, но сейчас это было будто разделителем «до» и «после», что, кажется, прекрасно оба понимали. Или может, таким образом, сущность просто смягчала поглощение ради Койулта? – Тоже возможно, но верилось больше в первое. Наконец, дракон подошел почти вплотную и аккуратно обхватил руку возлюбленного, слегка улыбнувшись ему столь привычной, любящей улыбкой. Губы сущности не вздрогнули, но отстраненность ушла: он мягко сжал руку Николаса, не забыв нижней обхватить мужчину за талию и нежно прижать к себе. От Сатаны как обычно не источалось тепла тела, но, не смотря на это, чувствовалась внутренняя теплота короля тьмы, что исходила где-то изнутри. Дракон также чувствовал, что он физически холодный: при жизни он был теплым, но сейчас нет, что вполне объяснимо. Он умер, как бы это прозаично не звучало. Он был стариком в тот момент, в то время как сейчас молодее некуда. Было ожидаемо, что он потеряет свою высокую температуру после смерти, потеряет под этой темной, но все же прекрасной дымкой. Дракон потянулся на автомате ближе к лицу любимого, желая получить поцелуй, забыв про фату. Мужчина в ответ лишь сильнее прижал к себе и мягко уткнулся носом в светлую макушку. Ник еле слышно, немного недовольно и обиженно фыркнул, но свободной рукой обвил за плече паукообразного. Сейчас правил балом Сатана, что оба прекрасно чувствовали и полностью принимали: Николас не сопротивлялся, а просто плыл по течению следующих действий, не ожидая угрозы от возлюбленного. В то время как сущность взяла полную ответственность за то, что будет дальше. Холодно и одновременно тепло, как-то эйфорически спокойно и безмятежно. Будто все осталось позади – это так непривычно. Тем не менее, король тьмы не собирался оставлять абсолютно все позади: это было бы как-то неправильно, да вряд ли Койулт принял бы новую жизнь полностью. Эти факторы Сатана сам предполагал, учитывая личность любимого, но у самого дракона это вылетело напрочь. Удивительно, что он смог расслабиться до такой степени в данном месте. Или, может, он просто чувствовал, что все окружающее в той или иной мере контролируется Гастером? – Скорее всего, ибо иначе объяснить Сатана просто не мог. Расслабиться, уткнуться, прижаться, успокоится – это было возможно тогда, но сейчас, оплетенный чистой тьмою, и так ощущать себя в той среде, где обычно ожидает смерть и кошмары…видимо близость делала свое дело, причем в лучшем виде. Ник просто прижимался к возлюбленному, доверяя все действия и не совсем четко понимая, что происходит вокруг и зачем. Просто хорошо. Просто спокойно. Сущность несколько раз моргнула, будто пытаясь сама придти в полное сознание от легкого дурмана непонятно чего: не время терять бдительность, уж точно не ему в данное время. Но Сатана не мог не выделить, что Койулт, как и обычно прекрасен: такой светленький, нежный, заботливый, такой…чертовски притягательный и самоотверженный, что он доказывал не раз. Не зря говорят, что внешне неприятные личности часто оказываются внутри больше, глубже и намного приятнее, чем показывают себя на публике. К тому же, дракон действительно был сильным, пусть и через все психологические силы и моральную усталость в целом. Паукообразный пытался помочь с этим, и это в какой-то степени вышло: защитником больше выступал в отношениях он с Николасом. Да, были моменты, когда и самого Гастеру нужна была защита, но только в моменты психологической слабости и упадка, что были, к счастью, и не такими уж частыми. - Кажется, все слишком затянулось. Все будет хорошо: просто будь максимально аккуратным, чтобы случайно ему не навредить или не сделать больно. Ты же понимаешь, что сам будешь жалеть об этом, если такое случиться, да? – Мысленно проговорил сам себе Сатана, отрезвляя свой разум окончательно и превращая его в холодный камень на некоторое время. – Все будет хорошо, просто не теряй бдительность, и все будет так, как ты задумал буквально сам недавно. – Успокоил себя мужчина, сильнее прижав дракона к своей груди, который до сих пор был в состояние эйфорического спокойствия и ощущения безопасности. Да, он в безопасности, пока король не потеряет самообладание. Это забавно, но даже сам хозяин тьмы еще не полностью понимал сердцевину своей магии, из-за чего потеря бдительности могла привести к не лучшим последствиям. При жизни он не смог найти общий язык со своим вторым «я», что, чисто технически, сейчас доминировало. Но и после смерти мало что изменилось: нерешенный конфликт остался, но загладился из-за соединения двух сторон. Но если потерять самоконтроль – потеряется и контроль над этой частью себя, которая начнет чутко реагировать на мысли и чувства короля тьмы – это было бы очень плохо. Это бы не «убило» Ника, но могло навредить, сделать поглощение не таким, каким задумывалось. Контроль – главный фактор в данный момент. За силу нужно платить и учиться ею – она не дается просто так и не контролируется по щелчку пальцев, как некоторые думают. Такова правда этой чертовой жизни во многих сферах, и это лишь пример из миллионов. Контроль силы не шел на автомате, как у Антихриста, что полностью смог принять эту сторону себя и еще при земной жизни научиться отлично ее контролировать. В то время как Сатане или же Гастеру приходилось сознательно держать себя в руках, а не действовать по автомату, не ощущая себя полностью в своей тарелке. Он там, где контроль за ним, но лишь в то время, пока он сознательно за ним следит и удерживает его в своих темных руках. Кажется, ничего не изменилось после смерти – все осталось на своих измученных местах. Хотя, кое-что заставляло держать себя в усиленной узде, главная причина, по которой это вообще происходит – Николас. Контроль был проще и одновременно тяжелее, но сущность успела привыкнуть к противоречиям в своей несуразной жизни. Первый шаг – начало танца. Блондин на автомате поддался возлюбленному, позволяя вести. Несмотря на то, что вокруг была тьма, сам король ненависти и безразличия казался выделяющимся темным: от него веяло черно-белыми отблесками, обводя его контурами. Все три пары глаз сверкали ярче некуда, выступая в роли багрового света с оттенками красного и желтого. Ник не мог видеть, но его глаза тоже сверкали, но голубым, столь успокаивающим светом, что Сатане хотелось улыбнуться и утонуть в глубине глаз своего любимого дракона. К счастью, мужчина успел себя одернуть: он успеет, будет время на это, но не сейчас. Где-то в глубине себя сущность была расстроена, что не сможет хотя бы отчасти насладиться этим моментом, но факторы говорили за себя. Койулт прижимался к возлюбленному, положив голову на грудную клетку Сатаны. Сущность не понимала, о чем он думает сейчас, но чувствовалось – это что-то не связанное с опасностью. И хорошо: мужчину успокаивало это понимание, не давая слишком сильно волновать за лишний шаг. Кажется, Ник даже не замечал, что происходит что-то еще, помимо самого танца. Легкое, едва ощутимое вытягивание продвигалось вперед за каждый шаг. Да, Сатана мог действовать быстрее, но не стал, поглощая душу аккуратно и поэтапно. Согласие было дано еще при жизни, перед смертью дракона, но придется спросить снова, но позже. Душа становилась чернее, на ней появлялись черные метки принадлежности, которые было невозможно увидеть – лишь ощутить. И их Николас обязательно ощутит, к сожалению. Темп танца медленно усиливался, заглатывая душу дракончика, но, не перемещаясь внутрь – там была личность, что сущность страстно желала сохранить всеми силами. Сохранить и не очернить. Не уничтожить, не превратить в пустой сосуд со знаниями, силами, но без личной воли и самого себя. Не превратить в обычный кусок плоти, с чем мужчина справлялся на ура: перед ним был все еще тот же Николас Койулт, его обожаемый жених. Дракон уже немного отошел от того прекрасного состояния и начал понемногу осознавать, что происходит, но не смотря на это на его губах играла та же легкая улыбка, лишенная дискомфорта или наигранности. Он полностью доверял, даря этим некое тепло в холодное тело: да, неожиданно, но они стали будто теплее. Сатана этому сильно удивился, но никак не прокомментировал или не среагировал внешне. Это не казалось опасным, не казалось плохим… Блондин прижимался сильнее, пытаясь через плотный костюм прочувствовать пушок своим носом. Тьма стала сгущаться вокруг, проявляя белые контуры зала. Границы пространства давали о себе знать, показывая, в каком помещение они находятся в целом. Так спокойно, так ровно, так хорошо – пустота далеко. Ник уже конкретно влился в танец, периодически сам исполняя какие-то движения без напора партнера: король тьмы был более чем не против этого. Взгляд стал нежным, словно и сам вальс. С одной стороны это можно было бы назвать фасадом, но не в их случаи – тут не было обмана и манипуляции над поглощающей жертвой. Всего лишь действие, чтобы не потерять горячо любимого дракона и не отдать его второй раз смерти. Точнее, он уже ей отдался, но лишь на время – скоро все будет иначе. Смерть не станет бессмысленной после этого события, но и не станет главным фактором в этой истории. Когда зал сформировался в красках и единственным темным пятном тут остался сам Сатана, который также мастерски вел танец, аккуратно обнимая возлюбленного за талию: блондин это замечал, также улыбаясь и смотря на любимого самым любящим и преданным взглядом, которым только было возможно. Сам паукообразный отвечал с такой же нежностью и преданностью, но губы не дрогнули ни на миг с начала танца. Все так просто, так незаметно: сколько прошло времени с начала поглощения? – Никто из них не знал, да и не шибко хотелось знать, если честно. Кажется, дракон даже забыл, почему он тут находится и искренне наслаждался танцем с возлюбленным. Сущность же ничего не забыла, понимая цель и сохраняя контроль на высшем уровне. Душа уходила под темный отблеск чужих рук без цели контроля над личностью – как забавно. Наверное, этот способ придумали для самых отбитых существ. И, если это так, то Сатана является тем самым отбитым на всю голову: а почему бы нет? Король тьмы относительно давно забил на правила, делая так, как считал нужным. Нет, он считался с другими, но в разумных рамках: здоровый эгоизм в нем был. Он забил на то, как бы это не выглядело абсурдно со стороны – лишь цель, к которой надо аккуратно идти, не навредив подопечному. Лишь цель и сохранение, побег от очередного горя, которого сущность не хотела вообще: ни испытать, ни представить хотя бы на жалкий миг. Он устал от потерь в той жизни, он устал от потерь в этот период – это была часть причин, почему король тьмы не любил свое практическое бессмертие. Почти ненавидел, как знакомо, да? Ненависть, но не к другим, а к своей участи. Но об этом стоило на время забыть, в конце концов, сейчас происходит что-то хорошее. Дракон рядом давал надежду, заставляя мысленно улыбнуться. А еще давало надежду понимание того, что Ник действительно его любит, в ответ, получая то же самое нежное отношение. Хотя, нет, если блондин любил слегка платонически: совсем слегка, то у сущности было все в меру. Он любил его, хотел, обожал, хотел заботиться и защитить. Был привязан до безумия, так же, как и сам Койулт. Они оба были собственниками, из-за чего конфликтов на этой почве не было вообще. Да даже их взаимная ревность была вызвана скорее не тем, что партнер может изменить, в любом случаи у Сатаны точно было так, а просто…привычкой, не желанием особо делить в принципе? – Тут они были совершенно солидарны с друг другом. Агрессия ревности была направлена не на самого партнера, а на внешние обстоятельства. И то – далеко не всегда в этом чувстве была агрессия. Название «Танец душ» отлично бы подошло, если бы у сущности она осталась, и душа дракона не поглощалась уже более стремительно под акт танца. Забыться, пьяниться движениями и просто двигаться в такт мысленной музыкальной композиции состоящей из многих музыкальных инструментов. Правда оба понимали, что там будет больше выделяться – скрипка и фортепьяно, как любимые инструменты. Как некий союз. Как посмертная метка второго брака и второго этапа, который будет длиться еще больше времени, чем прошлый. Почему? – Потому что сущность пусть и бессмертна, но кто-то противоположенный его силе, самой сути, предназначения, способен его убить, и если этот кто-то обязательно земное существо. В этом случае Ник, как и другие поглощенные души, что на сей раз были просто куклами в руках Сатаны, исчезнут с ним, будто-то вовсе не существуя ранее. Если хозяина убьют, конечно. Таковы законы и правила, но это и хорошо. Наверное, хорошо…темп увеличился, накрывая обоих. Контроль было сложно держать в подобной обстановке, но он еще был. Истекал черной субстанцией, поглощая собою все сразу в обеих фигурах на «сцене». Блеск голубых глаз не исчез – Сатана не позволял. Не позволял разрушить основу возлюбленного, настойчиво ставя щит у сердцевины. Насколько бы его воплощение не желало забрать мужчину в свои крепкие тески, очернить до самого основания – нельзя. Нужно взять, но сохранить в целости, что было с каждым движением сложнее. Шла странная, заметная только для самого паукообразного борьба. Николас не заметил перемены в глазах возлюбленного, он все еще был окутан невидимой защитой и тем же чувством. Он верил, а значит подводить нельзя: никто из них этого точно не хотел. Прекрасно и ужасно одновременно. Слишком хорошо и плохо в одно и то же безумное время. Сущность сильнее прижала к себе возлюбленного, будто от этого зависело его будущее существование. Хотя, отчасти, это было натуральной правдой – Гастер бы не простил себе такую оплошность. Если он сорвется…да, он не потеряет его тело, навыки, силы, опыт, но потеряет самого дракончика, которого и любил. Из-за которого он и пошел на этот стремительный шаг. Из-за которого мужчина буквально борется со своим темным и ненавистным естеством. Он не хотел потерять самого Ника: его личность со всем вытекающим, эту любовь, этот взгляд. Да и вряд ли Койулт сам желал себе такой прискорбный конец - это стало бы предательством со стороны Сатаны. Это было бы потерей для обоих сразу. Это прекрасное и ужасное зрелище. Счастливое и несчастное в одном флаконе: Гастер искренне был рад, что его дракончик этого не замечал, видя лишь поверхность всего действа. Все шло к концу, та часть души, что была нужна, почти поглотилась – нужно лишь устоять. Конечно, печально, что фраза не будет о просьбе руки и сердца, но мы играем тут немного в иных рамках, не так ли? Неожиданно для себя, Сатана сам потянулся к лицу блондина вызвав у того ожидающий и заинтересованный взгляд, который еще был окутан свадебным танцем. Неслышимый оркестр ударял приятно по ушам обоих: все казалось таким простым, почти счастливым и романтичным. Как же много кроется под внешней оболочкой…просто ужас. Нет, это действительно было так или иначе романтично и счастливо, но кроме этого были и иные характеристики события, что мастерски скрывались под управлением сущности. Дальше танец происходил уже четко лицом к лицу: так и хотелось поцеловать эти родные губы, но слишком рано. Нужно еще немного потерпеть и они оба смогут расслабиться в действительности, без этого напряжения и борьбы. Невольная мысль об этом вызвало легкую улыбку полную нежности и любви в отношении мужчины рядом. Удивительно, как это борьба и противоречия не сумели стереть нежность в короле тьмы, оставив ее в первозданном виде. - Любимый, обожаемый, родной, незаменимый, нежный, желанный… - Крутились мысли попутно с поглощением в голове сущности маршем. – Единственный. – Да, единственный, ибо никто никогда не бывает с внутренней одинаковостью: печально, что некоторые этого не понимают. Почти все готово: то, что нужно, почти полностью взято, поглощено черными метками, не навредив сердцевине дракона. Танец взял уже свою дозу безумия и даже некой страсти – слишком хорошо и красиво. Не хотелось отпускать ни на миг крепкое тело возлюбленного, прижимать к себе все сильнее и ощущая его взаимное тепло. Смотреть в эти прекрасные глаза, влюбляться снова и снова, любить до потери пульса и не дать ни единой неприятности дотронуться до Николаса. Защищать, оберегать, заботиться, быть рядом…трахать, если брать в более низменном плане чувств. Заставить Койулта почувствовать себя счастливым даже тут, не дать ему усомниться хотя бы на миг, что его действительно любят. Показать, что он желанен во всех возможных планах – любимый и дорогой жених. Паукообразный знал недостатки возлюбленного, но они проигрывали его хорошим чертам. Он знал, что у него болезненное прошлое, как и у него самого – они оба с ним боролись в какой-то степени в деталях. Единственное, что мужчину действительно расстраивало, что после смерти не самая здоровая психика никуда не ушла. Да, из-за Сатаны теперь контроль над ней был лучше, но не совершенен, что выходило в противоречивое поведение: Гастер натурально боялся случайно сделать больно, нежеланно. Боялся что-то разрушить, испортить – он ненавидел и боялся себя за это. Как бы банально не звучало, дракон нашел свой способ бороться с этим недугом мужа. Танец начала и конца. Танец-церемония и обряд поглощения души. Сделка, составленная еще тогда и закрепленная совсем скоро в этом же месте. Жених в белом – противоположность черному королю. Сущности ненависти, безразличия, разрушения и тьмы. Просто обычный дракон типа альфы с нежным сердцем, которое уже не бьется физически непонятно сколько времени. Душа, что уже в черных метках, аккуратно сохраненной основе. Надеюсь, Ник не будет интересоваться деталями – слишком сложно и муторно для мгновенного понимания. Борьба, что скоро прекратиться при завершении и долгожданный поцелуй, вкус которого паукообразный уже мысленно, мельком представлял на своих губах. Койулт тоже это представлял, не забыв про неудачу в прошлом. Все смешалось, преобразившись в странное, но привлекательное нечто для обоих. Скоро конец вальса – завершение. Долгожданное и желанное, нежеланное одновременно. Партнеры вошли во вкус танца в прямом смысле этого слова, но должно быть окончание, как логическое завершение. Окончание борьбы со своим естеством, прекрасного свадебного вальса и начало нового этапа. Николас ощущался очень хорошо, чертовски привлекательно – такая крепкая и искренняя душа, что лишние порывы чуть не вырвались наружу, но Сатана сумел их сдержал. Любовь – странная, неизученная до конца и необузданная штука, что идет в перевес холодному разуму и чаще логики, но и без нее бы этот мир погиб. Любовь – ключ ко многим «вратам», причем, как и в эгоистичных смыслах, так и в благородных. Приблизившись к лицу Ника окончательно, когда душа была взята, когда чувство тяжести почти исчезло – остался один вопрос. Лишь один, что больше никогда не будет повторен дракону. Они оба знали ответ на него, но все же это часть сделки – значит надо. А дальше кое-что более приятное и ставящее окончательную метку в этом действе, только уже не поглощения, а чувств в целом между Сатаной и Николасом Койултом. Голос пробирал до мурашек в полувозбужденном состоянии, не смотря на знакомый отголосок эха. - Николас Койулт, ты согласен отдать свою душу? – Конечно да, иначе бы этого всего не было, но все же. - Да, я согласен. – Ответил блондин, кивнув и прикрыв свои глаза. – И не только душу. – Добавил Ник, обняв обеими руками за шею. Как бы это хорошо звучало, если бы эти слова были сказаны на вопрос: «Ты выйдешь за меня?», но это вынужденная и обязательная мера. В ответ, как и тогда, так и сейчас сущность улыбнулась и прижала Ника к себе сильнее, останавливая танец гармонично: дракон ощутил, как что-то дернулось, немного перевернулось внутри. Не было больно или страшно, но это было что-то очень странное и специфичное: все существо пробрало какими-то мурашками, дрожью и Койулт успел заметить, что его метки на шее стремительно темнеют, оставляя свой натуральный цвет только на краях. Все переворачивалось, сменялось, но оставляло одно – он сам со всеми его особенностями. Но даже сквозь эти ощущения, что дракон ранее не ощущал, он смог прочувствовать нежный поцелуй: так похоже, знакомо, трогательно, чувствительно, нежно… Так особенно умел целовать его только Гастер, даже во время страсти он не изменял своему особенному стилю. Блондин почти мгновенно ответил на поцелуй, забыв об ощущениях, что чувствовало его существо. Фата была аккуратно убрана назад, как у настоящей невесты. Только поправка – тут жених. Два жениха: один белый, другой черный. Ник увязал в двуличных ощущениях, прижимаясь сильнее, желая быть как можно ближе, ощущать опору под собой в виде рук Сатаны. В это время сущность тоже желала забыть обо всей сути события, просто целуя, пытаясь показать через поцелуй всю свою любовь. Душа, что была уже буквально в руках, по факту в тех сферах, что надо, полностью, стала немного другое, но лишь немного – значит, паукообразный справился со своей первоначальной задачей, не взял лишнего, как желало его чертово темное естество. Все прошло как нельзя хорошо и удачно. Оба не заметили, как пространство стало изменяться вокруг, преображаясь во что-то иное: зал исчезал поэтапно, превращаясь в более малое помещение. Ощущения в существе исчезли, оставив только чувства от сладкого поцелуя. Мужчина прервал поцелуй аккуратно и медленно, чтобы случайно не вытащить Ника из того состояния, в которое он вошел. Обхватив руками тело возлюбленного, он взял его средней парой рук. Взглянув в лицо дракона, Сатана увидел знакомое состояние эйфории и чувства безопасности, но помимо них было еще два – возбуждение вперемешку с неприкрытой любовью, как было во время танца. Все ближайшее плохое позади – это точно. Сейчас не нужно держать себя в узде, держать все под четким контролем, как тогда. Все хорошо… Сущность сделала несколько шагов и положила Николаса на что-то мягкое, сразу забираясь сверху и рассматривая возлюбленного с нежностью в глазах. Было понятно, что они находятся на кровати или на чем-то похожем. Спустя какое-то время появились очертания комнаты – это действительно была спальня средних размеров. Дракон потянулся руками к плечам Сатаны, крепко обняв и притягивая к себе: паукообразный совсем не сопротивлялся, позволив блондину притянуть себя ближе. Нижняя пара конечностей уже мягко оглаживала грудную клетку мужчины через костюм, будто терпя, чтобы не снять одежду раньше времени. Они оба были возбуждены, но, кажется, дракон сильнее. На этот раз точно. Притянув, Койулт поцеловал короля тьмы в губы, прижимаясь к нему с немалой силой, но в то же время аккуратно. Сатана спустя несколько минут ответил на поцелуй, начав освобождать Ника от пиджака и рубашки с галстуком-бабочкой. Он это делал спокойно и неторопливо, не срывая, а просто снимая, будто бы был совершенно спокоен. Николас прижимался сильнее, закрывая глаза и утопая во всех возможных ощущениях. Отрезки того, что было до смерти, стали какими-то тусклыми из-за активных действий. Даже король тьмы забыл о том, что плакал, когда накрывал мертвое тело возлюбленного. Зачем плакать, если он сейчас перед тобой, такой родной и любимый, желанный? К тому же, он тебя больше не покинет: сам не захочет и не сможет. Все хорошо, все просто замечательно. Несмотря на то, что они в Аду. Не смотря на то, что чисто технически они оба мертвы – все ровно. Сейчас Ник рядом, а Гастер рядом с дракончиком, а остальное можно будет обсудить и понять позже. Сняв с Николаса вверх одежды и фату, откинув их куда-то в сторону, мужчина впился губами в темную кожу любимого, оставляя засосы на шее. В это время руки Койулта начали освобождать своего мужа от черного плаща и пиджака, далее расстегивая пуговицы на рубашки и открывая взору темный пушок. Когда дракон полностью расстегнул черную рубашку, он мягко отстранил Гастера от своих плеч и уткнулся носом в пушистую грудную клетку. На это сущность лишь довольно улыбнулась: если блондину нравится, он совсем не против. Если ему нравится этот мягкий пушок, нравится в него зарываться и ластиться – хорошо. Воспользовавшись ситуацией, Сатана стал освобождать дракона от нижней части одежды и обуви, оголяя возлюбленного полностью. Николас был не против, но после завершения раздевания себя Ник недовольно и слегка обиженно взглянул на бедра короля тьмы, после посмотрев на него красноречивым взглядом: он хотел видеть его голым. Мужчина усмехнулся и исполнил желание любимого, после взглянув на него мягким взглядом «Доволен?» и получил кивок. Раз доволен – хорошо. Дракон снова прижался к паукообразному, крепко обняв его. Это выглядело чертовски мило, страстно и одновременно забавно в хорошем смысле этого слова: дракончик, что прижимается и ластиться об пушистую грудную клетку, одновременно ощущая обычное возбуждение – слишком сладкая картина, которую Сатана оценил. Резко у Койулта появился драконий хвост, что стал обвивать талию мужа: Ник делал так раньше – не изменяет привычкам. По телу короля тьмы прошлась легкая дрожь: ему всегда нравилось, когда его любимый дракончик так делал напрямую, не через одежду. Он испытывал от этого странноватый и слегка извращенный кайф. Возбуждение сразу немного возросло, заставляя легкий румянец появиться на темной пушке. Глаза смотрели на Койулта с преданностью и любовью, легким желанием. Опустившись к лицу Николаса, он нежно поцеловал того в драконье ушко: ухо дернулось и покраснело, также как и лицо дракона. Такие знакомые и милые реакции, родные. Хотелось зарываться в эти мягкие волосы и расцеловать каждый сантиметр тела любимого, обласкать до такой степени, чтобы Ник уже потерял четкую способность мыслить от удовольствия. Король тьмы всегда граничил между пассивом и активом, то сейчас актив побеждал. Причем побеждал сильно: у паукообразного не было никакого желания, чтобы его сейчас взяли. Может быть, в этом виноваты недавние обстоятельства с поглощением, но имеет ли это значение сейчас? Желания обоих сходились в данный момент по-полной, значит все в порядке. Обычно Сатане наоборот не нравилось, что у возлюбленного отсутствовала инициативность, как партнера сверху, но сейчас все шло на руку. Блондин еще прижимался, водя рукой причудливые узоры на спине мужа и довольно фырча. Вариантов не было: нежность, как обычно. Ник не любил грубость, в отличие от сущности, поэтому остается только нежность. Да и грубым, если честно, быть не особо хотелось – не тот тип. Такого дракончика, как Николас, не хотелось грубо трахать, и делать ему этим неприятно хотя бы на краткий миг: король тьмы все чувства, эмоции и реакции ощущал слишком чутко у Койулта, даже во время секса. И пусть не всегда выходило определить точно, но сами изменения замечались налету и без лишних разговоров. Поэтому…так было проще и приятнее обоим. Вкусы разные в отношение себя – к друг другу вполне похожие, хоть Николас тонко шел по грани грубости и нежности, совмещая детали того, и того, вызывая этим огромное удовольствие. Своя специфика везде и вся. Свои элементарные особенности без неприятного, отталкивающего осадка после. Сейчас будет также и в данном случае. Прижимаясь, почти прося взглядом продолжение ласки, дракон казался еще милее. Румянец ему отлично шел, как и при жизни, совмещая в союз невозможные вещи – возбуждение и бесстрастную милоту. Очень мило и сексуально. Просто чудо воплоти, которого хочется крепко обнимать и целовать в данных условиях. Сделать больно – натуральное преступление во всей своей извращенной красе, особенно после стольких лет любви и доверия. Оба это понимали, поддерживая. Хотя, порой казалось, что блондин слишком сильно волнуется даже по вполне незначительным вещам – уж такая его натура: чувствительная и мнительная. То второе, что Гастер пытался хотя бы отчасти сорвать, не вышло. Плохо ли это? – С какой стороны посмотреть, но в сторону самого себя это переходило границы. Радует, что дракон хотя бы смог принять себя и перестать боятся везде сделать что-то не так – это хорошо. Прильнув к грудной клетке возлюбленного, Сатана начал оставлять в нежной манере засосы на темной коже, пытаясь не пропустить ни сантиметра, медленно спускаясь ниже. Николас прижимался к любимому, довольно стоня от приятной ласки. Знакомы, но все еще очень приятны и излюбленны. Прелюдии почти всегда были небыстрыми и поэтапными, позволяя обоим прочувствовать всю ситуацию полностью. Когда паукообразный спустился до паха, он на пару секунд остановился, как бы думая: стоит или не стоит. Бедра дракона на инстинктах начали вздрагивать, будто бы привлекая к себе внимание. Почему бы и нет? – Мужчина спустился к члену, лизнув головку, будто пробуя на вкус. В мыслях промелькнуло желание слегка прикусить: игриво, не особо неприятно, совсем слегка, чтобы клыки только немного касались нежной кожи, не оставляя даже от себя следа. Но Сатана решил оставить эту идею на другой день, просто взяв головку в рот и лаская ее языком. Койулт уже прикрыл глаза, явно наслаждаясь лаской, и смотря затуманено на любимого. Сущность на автомате опустила взгляд, после закрывая глаза вовсе и продолжая ласкать член языком, отпустив головку изо рта. Движения, что изучены давно до безумия, сами выворачивались в узоры на половом органе дракона. Голубые глаза успели стать сиреневыми: от этого король тьмы всегда негодовал. И зачем нужна эта система со сменой глаз от разных чувств? – Вообще не понятно. Но, несмотря на это, Николас был таким же притягательным и желанным. Безумно желанным во всех смыслах этого противоречивого слова. Смотреть на это родное лицо, столь преданное и ласковое было одной огромной полосой состоящей из счастья и благоверного тепла. Это не было адским огнем или даже легковерным небесным, который действительно грел изнутри большинство. Это было что-то особенное и единое, от чего невозможно согреться из-за простого «хочу». Найти повторно, не потеряв снова…как же сложно морально. Страх. Снова и снова страх, нежеланное беспокойство. Кажется, Ник это заметил, когда сущность прекратила брать член в рот. Руки дракона аккуратно обхватили лицо возлюбленного за скулы, приблизив его к себе: так рядом и далеко, мог бы быть далеко, если бы он все же сделал лишнее движение тогда. Вместо каких-то слов Николас лишь сильнее обвил хвостом талию паукообразного и поцеловал надолго в губы, вырывая этим Сатану из мучительной пучины. Такое обыденное и знакомое, взаимная поддержка всегда была и осталась неизменной. Сущность спустя пару мгновений ответила на поцелуй, обвивая верхней парой рук дракона и прижимая его к себе. Такой хрупкий и сильный одновременно – забавные сочетания. Так спокойно…паукообразный закрыл глаза снова, отныне только реагируя на ощущения и не закапываясь в вероятности прошлого. Им это было вредно обоим по определению уже с далеких лет, единственное различие – разные внешние реакции. Ник зарывался рукой в пушок, делая одновременно своеобразный массаж и просто ловя сам наслаждение от прикосновения с чем-то пушистым и мягким. Забыться понемногу выходило у обоих, пусть и по скорости не одинаково. Койулт ластился об сущность, не чувствуя никаких тревог, в то время как Сатана отчасти еще успокаивался. К черту! Резко паукообразный сдержанно впился клыками в плече Ника, оставляя укус и прижимая Николаса к постели, но, не доходя до кровавого следа: дракон прикрыл глаза, обняв Сатану за шею. Он уже привык к таким проявлениям, поэтому спокойно терпел. Не было больно – просто обыденное неприятные ощущения из-за укуса взяли контроль. Однако, это продолжалось недолго: спустя секунд двадцать мужчина отпустил плече блондина, и нежно поцеловал его в это же место, будто этим действием извиняясь перед своим драконом. Тревога была, но она стала тише и менее заметной для самого короля тьмы, погрузившись куда-то вглубь существа. Ослабив прижатие, паукообразный взглянул на Койулт, что также нежно прижимался к нему. Лицо преобразилось в более нежное и мягкое выражение лица, словно пару секунд назад это был и не он вовсе. Неожиданно, Ник слегка подтолкнул Сатану вперед, без слов прося предстать. Сущность покорно предстала, давая дракончику наполовину сесть. После этого действия Николас сразу же навалился на короля тьмы, крепко обняв и прижавшись к пушистой груди. Одна из рук Сатаны легла на спину Ника, начав водить по метке на позвоночнике. Результат не заставил себя ждать: блондин застонал, прижавшись сильнее. Водя по спине, паукообразный попутно гладил любимого по волосам, явно испытывая удовольствие и от того, и от того. Через какое-то время дракончика остановил руку возлюбленного на спине и, взглянул ему в глаза: они горели желанием и одновременно любовью, как и до этого. Но вместо того, чтобы начать просить себя уже трахнуть, Койулт спустился вниз, и взял небольшую часть члена возлюбленного в рот, усердно сося половой орган. Приятная дрожь пробрала тело. Сатана прикрыл глаза, положив по привычке голову набок. Не хотелось думать сейчас вообще: румянец снова появился на скулах, игнорируя черный мех. Хвост Ника стал обвивать и грудную клетку, вызывая у сущности еще более сильную дрожь. Тревога ушла совсем, оставляя лишь призрачный осадок от нее. Дракон же брал постепенно больше, как делал это ранее сам король тьмы, пока тревога не заставила остановиться и застыть в каком-то неприятном трансе. Койулт явно пытался окончательно успокоить любимого, и у него это вышло, вышло в совершенстве. Приятно, сладко, спокойно: если это сон, то не хотелось просыпаться. Не хотелось увидеть никого рядом с собой и понять, что ничего у них не было, и дракон уже умер. Просто не хотелось. Но, к счастью, это не было сном. Ник действительно был рядом и если поднять голову, то можно было увидеть его и дотронуться до шелковистых, мягких волос, которые заканчивались где-то в уровне бедер. Окутанный в теплой сфере, столь непохожей на его истинное существо, не заметил, как Николас закончил свое дело и залез на сущность. Взгляд пал на умоляющее лицо дракончика и опущенные ушки. Сатана все понял мгновенно, и мягко прижал любимого к себе, поменял их местами. «Верхнее» положение занял паукообразный, а «нижнее» положение Койулт – все как сначала. Ник смотрел также умоляюще и мужчина не стал его мучить. Устроив его удобнее для обоих партнеров и обняв одной парой рук, Сатана аккуратно и медленно вошел в Николаса. Хвост дернулся и обвил крепче тело, будто боясь, что любимый может уйти – как же забавно и глупо. Поцеловав надолго в веку дракона, актив стал нежно и не резко двигаться в возлюбленном, не давая хотя бы на миг ощутить дискомфорт в районе задницы. «Все будет хорошо» - звучало в голове сущности, пока губы покрывали лицо Ника ласковыми поцелуями. Блондин прижимал ушки, удовлетворенно стоня от толчков в себя и поцелуев, периодически отвечая такими же нежностями в ответ. Знакомое чувство внутреннего спокойствия вернулось в обе фигуры, не позволяя ни одной мрачной мысли появится в голове. Все было прекраснее некуда, если не считать недавние события. Руки Ника цеплялись за плечи, шею и спину: цепкие пальцы, порошили мех и вызывали улыбку у самого Сатаны. Теперь все будет хорошо. Хотелось верить, хотелось чувствовать, не смотря на всю суть самого события в целом. Поглощение души? – Да, но и не совсем так. Скорее попытка сохранить то, что действительно дорого сердцу. Черному, вроде бы прогнившему сердцу, что таковым, в самом деле, никогда не являлось. И более обыкновенное, но все же такое светленькое, такое же любящее и преданное. Такое измученное прошлым, которое вышло где-то залечить: Николас хотя бы улыбался, улыбался сокровенно и по-настоящему. В недоверчивом характере сейчас было полное доверие, которое было оправдано раз за разом. Окутанные тьмой, правда, в немного разных смыслах, но все же не являющиеся полным их воплощением, даже то, что по идее должно им быть. Плевать на правила… Сейчас важно одно, и оно сохранено настолько, насколько возможно. Отбитые или нет – не имеет значение. Тьма и свет никогда не были однозначными силами, как бы это банально не звучало. В каждой из них есть обратная, своеобразная сторона, что периодически проявляется себя в деталях: воплощение чистого зла или добра никогда не существовало, и не будет существовать еще долго. Этот мир никогда не был и не будет однозначен, как бы ты не хотел. У каждого свои причины и последствия, которые, порой, рассмотреть весьма сложно, а понять - вовсе невозможно. Стоны Ника заполнили комнату, одаряя уши Сатаны приятными звуками, лучше любой песни. Губы уже покрывали шею с плечами красными, откровенными засосами. Даже если они и собственники, то это не переходило границы аморальной токсичности – просто безопасная особенность, которая никому из них не мешала. Темп становился быстрее, но аккуратность и нежность никуда не уходили, мастерски балансируя вместе с сильнейшей страстью. Мысли уже не могли ни на чем сконцентрироваться, кроме как на друг друге. Они не задумывались о том, что будет после – все потом, оно может подождать. В конце концов, время теперь имеет лишь небольшое значение в этом месте. Ближе к концу, давно потеряв счет времени и полного понимания происходящего вокруг, до сущности дошла одна мысль: комфортно ему тут не будет, надо что-то придумать позже. Дракон прижимался со всей силой, довольно стоня в голос, не стесняясь того, что его может кто-то услышать. У паукообразного уже давно выработалась привычка к сдержанности в подобном, что сказывалось и сейчас. На самом деле, Николасу это никогда не нравилось, но из-за своего состояния на подобную мелочь мужчина не смог обратить внимание. Его трахали слишком хорошо и быстро, не давая мозгу обдумать такие мелочи. Ему было хорошо, прижимаясь к возлюбленному: спокойно, хорошо, приятно, сладко, безопасно и тепло, на удивление. Тело, что недавно было старым, ощущала не забытые ощущения как-то по-новому. Наверное, он просто отвык со временем старения. Он почти горел, не в прямом смысле, конечно. В глазах все плыло, заставляя дергаться тело в новой волне удовольствия. Сущность и сама чувствовала ощущения не хуже дракона, но проявляла их более сдержанно, как и стоны. Ему было тоже хорошо, тоже чертовски приятно, тоже спокойно и тепло. Руки сами зарывались в блондинистые локоны, а губы сами тянулись к приятной темной коже, оставляя очередной поцелуй и иногда несильный укус. Прижимая Койулт уже к постели, не позволяя ему сделать лишнее движение, трахая, словно от этого зависело все последующее. Конечно, не зависело - не на этот раз, но у страсти нет особых указов, которым бы она следовала, как личному долгу. Только желание, что разделяли оба. Ник обнимал все крепче, чувствуя приближение оргазма. В столь любимых трех парах глаз можно было заметить взаимное чувство. Дракон дрожал, закрывая глаза: накрывающие волны не сходили бесследно. Лишь бы Сатана не завредничал, как иногда бывает и дал кончить сразу. Если бы мужчина это услышал – усмехнулся. Но ладно, пусть сегодня все будет проще, чем обычно. Сущность надолго поцеловала своего любимого в губы, начав рукой водить по метке на позвоночнике: стоны стали еще громче и удовлетвореннее. Они оба давно потерялись в ощущениях друг друга, но, видимо, Сатана еще что-то осознавал и не хотел прекращать, но придется, рано или поздно. Король тьмы знал, что Николас не самый выносливый в плане секса, поэтому лишь два варианта: трахать его до потери сознания или сгруппироваться, дав ему отдохнуть. Сатана выбрал второе. Вспышка. ********** Дракон проснулся первый. Он лежал на постели лицом к возлюбленному, что еще спал или как минимум дремал, прижимая Николаса к себе, уткнувшись в его макушку носом. Ник и сам обнимал короля тьмы, обвивая его хвостом вокруг талии и груди. Приподняв осторожно голову, он смог разглядеть комнату лучше: спальня в темных оттенках, но с весьма солидной обстановкой. В помещение было лишь одно большое окно, что было скрыто под алыми шторами. До дракона дошло, что они в Аду, что было со стороны логики более чем очевидно. Положив голову обратно на мягкую подушку, мужчина, наконец, задумался о том, что ждет его с Гастером дальше. Но, не смотря на пессимизм, ему казалось, что все будет хорошо. Подняв глаза, Койулт понял, что сущность уже не спит и просто наблюдает, слегка играясь с волосами любимого. Стало резко неловко непонятно с чего, и Сатана это заметил, поцеловав нежно в носик возлюбленного: дракон быстро чихнул, зажмурившись. Послышался краткий и беззлобный смешок со стороны короля тьмы и Николас на автомате потер нос, тихо фыркнув. После этого блондин прижался к пушку на груди любимого, ластясь об него носом. Сущность не стала препятствовать этому, а лишь взглянула в окно: вот они и тут. Все плохое позади. Больше по факту ничего не угрожает – значит, все будет хорошо. Оба понимали, что отношения очень крепкие, и они не захотят расставаться – за это волноваться вообще не стоило. Но другое…потом. Мужчина отвел взгляд от окна и прикрыл глаза: не хотелось портить столь хорошее адское «утро». Хотелось продолжать обнимать любимого дракончика и не отпускать его от себя. Короля тьмы окутала аура спокойствия и комфорта – почти эйфорическое состояние рассудительного типа, к которому устремляются обычные уставшие люди. Они тут не останутся: паукообразный был не против этого, а Николас бы испытал радость– ему земля более знакомое место обитания. Хотя, кто знает, может и тут останутся, если захотят. Пока Койулт ластился, окутанный той же аурой, что и его муж, сущность накрыла его одеялом повыше и намертво прижала к себе, согревая сильнее. Когда голубые глаза взглянули на Сатану, он снова и снова убеждался, что все прошлым «вечером» было не зря. В это время дракончик приблизился к лицу мужчины и поцеловал нежно в губы – ответ не заставил себя ждать ни на минуту. Чернота, а может и не совсем она? И эти прекрасные глаза... В конце концов, счастья – довольно многогранное понятие и штука в целом. Для каждого это самое счастье является в разных обликах и воплощениях, каждый его видит по-своему. Ну, а для наших героев, оно находится и воплощается в друг друге...
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты