Исповеди Сатаны

Джен
R
В процессе
39
«Горячие работы» 13
Размер:
планируется Миди, написано 14 страниц, 2 части
Описание:
История Сатаны и Михаила - это не только предательство. Это общие воспоминания на Небесах, общие тренировки и развлечения. Это разговоры и смех за столом, поддержка друг друга и вера, безоговорочная вера в действия и поступки своего брата... Вера, ставшая проклятием.

Их история, словно исправленная история Люцифера и его лучшего друга - Астарота, несправедливо погибшего падшего. Так ли была необходима смерть безвинного ребенка и можно ли было ее избежать?
Посвящение:
Посвящаю Кате. Спасибо за твое терпение и прекрасное продолжение татуировки https://ficbook.net/readfic/10131413
Примечания автора:
Закулисье жизни в замке Сатаны, поможет приоткрыть нам завесу тайн, окруживших сильнейших демонов в Преисподней. Что было уготовано Люциферу после падения, кто приложил ко всему этому руку и для чего это было необходимо?

Все это мы узнаем из уст самого Сатаны. Возможно, нас даже выйдет понять и оправдать его, а, возможно, мы лишь сильнее разочаруемся в нем...

Работа является дополнением к https://ficbook.net/readfic/9901531

https://t.me/duende_fb — мой канал на тг. Там можно найти цитаты из фф, музыку и атмосферные арты. Тут исключительно все под мои работы, так что, если будет интересно, жду вас.

https://t.me/FRCwithlove4u — лучшее комьюнити для авторов и читателей. Тут можно найти фф по своему вкусу, куча разных артов, много полезной информации и отличные люди:)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
39 Нравится 13 Отзывы 10 В сборник Скачать

Последнее, что я захочу увидеть

Настройки текста

Я просто совру, сказав, что у меня был выбор.

      Балкон, на который я выхожу каждый день, чтобы посмотреть на то, как мои архангельские крылья, удерживаемые золотыми нитями, тлеют на костре Адского пламени, служит мне если не тюрьмой, то как минимум ночным кошмаром, окончания которого я жду так сильно, что, кажется, скоро свихнусь. И дело не в том, что недалёк день, когда я получу своё прощение от Шепфа, позволяющее мне вернуться к остальным святым на Небесах, а мой сын станет правителем всех девяти кругов Преисподней. Нет, это меня совершенно не тревожит. Ад был создан для Люцифера, сотворён в наказание за поступки, расплачиваться за которые он должен будет всю свою вечность.       Мои мысли полностью поглощены другим; кажется, что из-за них даже в Аду сегодня прохладнее. Эти белоснежные крылья, служащие мне напоминанием, что мой брат намеренно предал меня, при этом добившись сохранения моей жизни, словно кричат мне: как только я окажусь в Эдеме, моим нескончаемым желанием будет также вырвать и связать золотые крылья Михаила.       Мы с Михаилом прогуливаемся по саду, скрываясь в тени яблони, где так любила проводить время Ева, зная, что в скором времени прилетит мой сын за красными плодами, и они смогут пообщаться. Глупая человечишка считала, что Люцифер разделяет общую любовь к ней, восхищается красотой девы, даже не представляя, каким на самом деле мстительным является мой ребенок.       Я рассказываю брату о плане, о том, что в рядах ангелов полно недовольных. Множество тех, кто считает несправедливым изгнание детей из Эдема лишь за то, что Ева не смогла сдержать зависти к моей возлюбленной Лилит и вкусила запретный плод, а затем накормила им Адама, уже прекрасно осознавая, что это будет для них приговором к ссылке на Землю. По мнению доброй половины ангелов, не Люцифер и Астарот должны нести наказание за то, что люди не сдержали свои грешные порывы, а сами жалкие людишки, лишившие себя бессмертия. — Ты не можешь восстать против отца, Сатана, — Михаил недовольно качает головой, когда я срываю красный плод и с наслаждением откусываю кусок, недовольно косясь на брата. — Он не простит такого. — Мне нужны извинения, а не прощение, — отвечаю ему, делая несколько шагов навстречу и откидывая фрукт в сторону. — Он принижал Лилит, он возвысил Еву, он наказал Люцифера и Астарота за то, что они, а не он, были правы! — я не выдерживаю. Просто не выдерживаю, если разговор заходит о моей возлюбленной. Как только в голове появляются все воспоминая о пренебрежении к ней, в душе поднимется желание не просто свергнуть отца и избавиться от людей… О, нет, я хочу уничтожить половину ангелов! — Ты не на моей стороне, я правильно понял? — я заглядываю в его глаза, стараясь скрыть своё разочарование. Но разве он может его не увидеть? — Габи… — Не говори, — перебиваю брата, выставляя вперед руку и закрывая глаза. Не хочу слышать о сестре ни слова, не хочу знать о ней ничего. — Я всё понимаю, не говори этого вслух. — Сатана, прости, — брат грустно опускает голову вниз и отрицательно качает ею, погружаясь в свои мысли. Кулаки его сжимаются, словно тело сопротивляется принятому решению, но сам Михаил остается непреклонен. — Прости… — Ты расскажешь отцу? — я спрашиваю тихо, надеясь услышать отрицательный ответ, но не рассчитывая на него. — Предашь меня? — Разве я могу? — глаза брата расширяются, а на лице через пару секунд появляется тяжёлая улыбка. — Я с тобой всегда, независимо от того, что ты решишь, независимо от того, с кем ты спишь и кого любишь… — Я с тобой, потому что знаю, — перебиваю брата, обрадовавшись его реакции, — если умру — твои глаза будут последним, что я захочу увидеть.       Как же меня вдохновила его вера! Как я был рад тому, что брат, мой родной брат выбрал меня! Он не выбрал никого, ему было плевать. Он не питал тех же радостных чувств к Лилит, но был счастлив видеть влюбленным и любящим меня… Но ещё больше он был счастлив видеть улыбку и весёлый взгляд моего сына… Видеть довольным своего любимого племянника…       Меня предал мой брат. Предал, когда я был как никогда близок к победе. Он выбрал не ту сторону, сказал не те слова. Решив, что жизнь Люцифера стоит дороже, чем многовековая дружба, чем моё желание добиться признания Лилит равной верховным, он получил только одно — моё желание поквитаться с ним и воздать всё по заслугам.       Он вырвал мне крылья. Вырвал, подумав, что наша тупоголовая и слабохарактерная сестра правда может перерезать глотку Люциферу. Эти мысли отравляют мне голову, душат каждый грёбаный день до такого состояния, что даже вне замка я не могу отдышаться, наблюдая за тем, как грешники копаются внизу, пытаясь отмыть и оттереть владения от пепла и сажи. Они тоже стремятся забыть свои ошибки, искупить их, даже не представляя, что это не принесёт утешения и прощения.             Я стою напротив Шепфа, держа в руках голову одного из его стражников. Господи, как я был тогда рад и горд! Как я был счастлив смотреть на отца, чувствуя рядом поддержку Михаила, вытирающего свой меч о белоснежные ткани одежды. Мы были непобедимы, мы склонили весь мир к своим коленям. Шепфа стоит перед нами, и до его смерти остаётся несколько недолгих минут. И они стали роковыми. Пока я представлял, как изменится жизнь Лилит, как будет счастлив Люцифер услышать, что они с Астаротом больше не должны будут править Адом, что их шутка прощена… Габриэль, чёртова сука Габриэль появилась точно из ниоткуда. — Опустите мечи, — её требовательный тон разлетается на весь остров. Шепфа даже не оборачивается на нас, продолжая сверлить взглядом точку на горизонте, пока я прокрадываюсь к нему, всеми силами игнорируя сестру. — Стой, Самаэль, или я перережу глотку твоему сыну.       Я продолжаю хранить молчание. Что бы Габи не говорила, она — чёртова марионетка, такая же завистливая и ничтожная, как и Ева. Всё, о чём она мечтает — чтобы Михаил смотрел на неё так же, как я смотрю на Лилит. Хорошо, что я уверен: этому никогда не случиться. — Сатана, — Михаил тянет меня за волосы, когда я преодолеваю половину своего пути, что становится полной неожиданностью. — Сатана, у неё Люцифер, — я пытаюсь вырваться, не видеть красные глаза сына, с непониманием и мольбой смотрящие на меня. — Сатана! — Холодный острый метал прижимается к моей шее, но я по-прежнему пытаюсь выбраться из крепкой хватки брата, отчего на моей шее остаётся глубокий порез. Как унизительно. Шепфа ведь даже не смотрит на меня, ему попросту плевать. — Сатана, нет ничего важнее Люцифера!       Я останавливаюсь в нерешительности. Меня не нужно держать. Я всё понял сам. Понял, что это Михаил доложил всё Габи, а она нашему отцу. Понял, что они всё спланировали. Я понял. Понял, что потерял. В этот день я потерял брата…       Люцифер вернулся из школы. Я чувствую его энергию, схожую с запахом крови, пепла и гнилой земли, которую он словно впитал, постоянно поднимаясь на первый круг. Вкус его силы менялся после падения, но я всегда узнавал сына, чувствовал, стоило ему только вступить в замок. Его сила приводила в шок каждого, ведь нельзя было ожидать такого могущества от ребёнка, рождённого от бескрылой женщины, но он, словно назло всем, доказывал обратное. В точности как Лилит, Люцифер не позволял никому сломить свою гордость, всегда принимался защищать свою мать, тыкая ангелов в их слабости и пороки, а затем отомстил и унизил самого Шепфа и всех верховных, склонив Еву, считавшуюся одной из лучших творений, к грехопадению.       Даже на Небесах, точнее, особенно на Небесах, я легко находил Люцифера, где бы он не находился. Попробуй не сделать этого, если твой ребенок пахнет кровью, оставшейся неизменной даже после изгнания с Эдема, пока остальные дети пахнут мятой, травой или даже ночью, имеющей свои прекрасные черты.       Ночью. Как прозаично. Спустя столько лет я всё ещё вспоминаю Астарота, всё ещё помню его, хотя старательно пытаюсь не делать этого. Глупо было даже сопротивляться своим воспоминаниям в Рождество, в ту дату, когда я позволил казнить сына Асмодея, намереваясь преподать урок своему ребёнку.       У Астарота был несгибаемый характер. Он со своего рождения не вписывался в Эдем, хотя завоевал любовь каждого там, даже мою и Михаила. Конечно, в этом сыграла большую роль его дружба с Люцифером, ведь их отношения были похожи на наши с братом.       Мы были такими схожими и такими разными в одно и то же время.       Что я испытывал, видя, как Люцифер сопротивляется своему желанию прочесть мысли своего друга? Я ведь прекрасно знал о том, какой силой он обладает, как и знал, что он обещал никогда не применять её к Астароту. Я до последнего надеялся, что чёртов мальчишка прогнётся под моим напором, сломается перед страхом лишиться своего брата и нарушит данное себе слово, доказав, что все падшие одинаковые.       Я завидовал им. Завидовал их дружбе, которая продолжилась и после изгнания из Эдема. Завидовал, что Люцифер не нарушал данное своему брату слово и никогда не влезал в его голову, при этом постоянно проделывая этот трюк со мной. Я завидовал тому, что Астарот не при каких допросах и пытках не позволял мне говорить плохо о его брате, хотя и прекрасно понимал, что его смерть не за горами, а единственный, кто может его спасти, боится посмотреть ему в глаза…       Я с тобой, потому что знаю, если умру — твои глаза будут последним, что я захочу увидеть.       Люцифер знал, что как только он увидит Астарота, всё рухнет. Исчезнет их дружба, исчезнет их преданность и верность друг другу. Прочти сын мысли друга, тот бы остался жив, но предан. Не приди он на казнь, Астарот бы не позволил ей свершиться. Он не то что требовал видеть там моего сына, он ставил условия. Он знал, это мальчишка прекрасно знал, какая сила таится в нём. Если бы я не вытащил Люцифера из его комнаты, то Астарот либо заставил содрогаться от ужаса и кошмара всех присутствующих, либо погрузил в тьму весь Ад к чертям.       Асмодей стоит, положив голову на плаху, когда тело его жены уносят два низших демона, чтобы кинуть во вскопанную могилу на первом адском круге. Люцифер стоит рядом со мной, смотря пустым взглядом на всё происходящее вокруг. Глупый юнец явно думал, что после грехопадения все будут сплоченными и верными друг другу, что Демон Похоти, один из самых преданных воинов времён восстания, никогда не посмеет объединиться с Михаилом и остальными Эдемовцами, что не сможет заставить принять свой выбор жену и сына… Что же, в какой-то степени он был прав.        Я взмахиваю рукой после прочитанного приговора, и палач отсекает голову Асмодея, и она катится по чистому девственному полу, не видевшему ранее крови. Его тело издает громкий пердёж, но никто не смеется над этим. Советники стоят с поднятыми головами, не выражая никаких эмоций на своем лице. Даже Астарот не ведёт и бровью, глядя исключительно на Люцифера.       Я жду криков, жду мольбы Астарота посмотреть ему в глаза, но это не происходит. Они оба знают правила игры. Они знают, что как только это случится, демон сразу выдаст все свои воспоминания Люциферу на блюдечко, а сам он умрет. Умрёт, смотря в глаза своему брату. Умрёт так, как мечтал. Верным и выполнившим своё последнее желание.       Люцифер разворачивается и делает несколько шагов к выходу, но я резко притягиваю его к себе, поднимая голову и крепко держа её в направлении Астарота, покорно укладывающему свою шею под острую секиру палача. Я ненавижу их обоих. Ненавижу двоих мальчишек, которые доказали мне, что всегда, всегда-а можно избежать предательства, даже когда на кону стоит жизнь одного из вас. — Смотри, что творят с разумом чувства, — шепчу на ухо, когда Люцифер пытается скинуть с лица мои ладони, но я усиливаю хватку, не позволяя ему сделать этого. Влезь ему в голову, Люцифер! Сделай это, чёрт тебя дери! Смотри в глаза предавшему другу, чтобы больше не допускать подобных глупостей!       Но… нет. Конечно, нет. Люцифер не в состоянии из-за слёз и гнева сделать этого. Он сопротивляется, сопротивляется до последнего. Астарот сам находит в нём брешь, посылая энергию, пахнущую ночью, в его сознание, когда сын всё же встречается с ним взглядом. Не для наказания. Не для того, чтобы Люцифер мучился и ненавидел себя за предательство. Сын Асмодея делает это, чтобы доказать, что их верность друг другу стоит большего, чем всем вокруг могло показаться…       Два ангела и два демона. Двое сыновей и двое Королей. Два преданных и два верных друг другу брата. Те, кого я ненавижу и люблю. Люцифер не сломился даже под моим давлением, не перестал дружить с мёртвым другом, уделяя ему столько своего времени, что ни один из живущих не может этим похвастаться. Люцифер, ненавидящий себя за то, что не влез в голову Астарота раньше, не спас его… Этот Люцифер стал отражением меня… Пока я думал, что мой брат не способен на предательство, Люцифер принял такой исход, но не позволил себе поступить так же. Да, он допустил ошибку, расплачиваться за которую будет всю свою вечность, но это малец… этот малец не позволял себе предать друга…       И теперь один Король мертв. Астарот погиб, показав Люциферу, что никогда не изменил бы ему. Его желание было исполнено: он умер, смотря в глаза брату. Он умер, доказав, что всегда будет с ним… — Проходи, — произношу я, почувствовал, что сын пришел на балкон. — Сегодня в Аду небывалый холод. — Давно ты не был на восьмом круге, — секунду его слова злят меня, но потом… потом даже становится смешно от его глупой шутки. — Нам надо поговорить. — Разговор отца и сына, — прыскаю я, представляя, о чем хочет спросить меня Люцифер. — Что может быть лучше, правда? — правды, которую дать я ему не могу. Нельзя смотреть в глаза сыну и говорить, что я ему завидую, нельзя говорить о ненависти, которую я испытываю к своему ребёнку, как и нельзя говорить о любви и уважении, которыми преисполнено моё сердце. — Сам начнешь, или мне всё делать? — Сам. Память начала возвращаться. Я стал вспоминать всё, что было на Небесах, но после Хэллоуина все прекратилось. — Дальше, — я уже давно знаю о видениях, преследующих моего сына. Перед изгнанием из Эдема Михаил стёр часть воспоминаний у Астарота и Люцифера о райских кущах, стараясь дать им крохотную возможность попытаться ещё раз насладиться своим детством. Мой братец так любил своего племянника, что вновь выбрал его, вновь попытался позаботиться о комфорте ребенка, занявшего моё место в его сердце. — Твои дела на Небесах я помню отлично, как и свои. — Я не помню. — Твои проблемы. Дальше. — Я буду рыцарем, — прикусываю губу, стараясь сдержать улыбку, и слегка отворачиваю голову. Ему вновь удалось меня удивить, заставить меня гордиться им, при этом, сильнее заставляя чувствовать боль. — Демона? — я поворачиваюсь к нему, всеми силами скрывая свои истинные чувства. Рыцари для демонов сравни крёстным для людей. Ты запечатываешь связь с ребёнком, становишься практически вторым отцом, берёшь на себя равную родным родителям ответственность за него. Это честь для любого. Честь быть тем, на кого готовы надеяться его родители. — Поздравляю, — мой взгляд вновь цепляется за архангельские крылья, напоминающие о моём брате. У Люцифера не было своего рыцаря, потому что единственным, кто мог бы им стать, является Михаил. — У тебя не было рыцаря. Но вот у Астарота был старик Мамон, — и вновь эта дурацкая улыбка, когда я вспоминаю сына Асмодея и то, как Мамон приглядывал за мальчишкой, видя в нем если не сына, то как минимум будущего зятя. — Почему… — Не спрашивай, — не спрашивай меня об Астароте, Люцифер. Никогда не спрашивай. — Ответь. Почему ты позволил его казнить? — Потому что вина его была видна, а оправдания не было, — я отталкиваюсь от перил, не в силах сдержать злости. — Никто не нашел доказательства невиновности Астарота, а сам он хранил молчание. Наверное, он ждал чьей-то помощи или поддержки. — Ты же понимал, что Михаил подставил его? — произнесенное вслух имя брата режет уши. Кого я на самом деле ненавижу? Люцифера и Астарота, или Михаила? Кто на самом деле заставляет желать попасть в Эдем и поквитаться за всё, отомстить за предательство и обиду, нанесенную мне? — Ты убил ребёнка, чем только порадовал Небеса, на которые так стремишься попасть! — Ты не смог защитить единственного друга, Люцифер! — я бью его по лицу, когда речь заходит о Рае. Глупец даже не понимает, что мне не сдались светлые дни в Раю, что я не хочу своего прощения. Мне не нужна власть и Любовь Шепфа. Все, чего я добиваюсь, это получить шанс довести начатое до конца и вырвать крылья своего брата. — Всё, что от тебя требовалось, — я беру его за воротник рубашки, чтобы он смотрел прямо в мои глаза, — это защитить его! Любой ебаной ценой! Ты не достоин друзей, Люцифер, — потому что я их не получил. Потому что у Короля не может быть друзей. — Максимум союзников. Ты тёрся рядом с ангелом, как пришел в школу, забыл о своём товарище… — Я никогда не забывал Астарота, — я знаю. Ты не забывал его так же, как я не могу забыть своего брата. Но, вот в чем наша колоссальная разница, Люцифер. Я жажду мести, а ты — справедливости. Поэтому я горжусь тобой. Поэтому я ненавижу тебя. — Ни один грёбаный день не забывал, всегда помнил. Чего ты добился, отец? Что за урок, который ты хотел преподать, убив моего лучшего друга? Ведь ты сам заставил меня всеми силами сомневаться в нём, не позволяя…       Ударом в челюсть заставляю его заткнуться и упасть на холодный каменный пол. Какой урок тебе, Люцифер? Никакой. Лично я никакого урока преподать не хотел. Возможно, иные планы были у Шепфа, возможно, у Михаила, но не у меня. Поставив под секиру голову Астарота, я хотел доказать, что ты такой же предатель, как и твой дядюшка, любящий тебя до безумия и предавший меня. — «Я с тобой, потому что знаю, — он берется за мою руку, когда я вновь притягиваю его за ворот, намереваясь врезать ему за то, что он заставил увидеть меня разницу между его отношениями с Астаротом и моими с Михаилом, — если умру — твои глаза будут последним, что я захочу увидеть».       Кулак замирает прямо у его носа. Мы смотрим, не отрываясь, друг другу в глаза несколько секунд, прежде чем я отпускаю сына. В его взгляде боль, отчаяние и искреннее не понимание того, что происходит. Так и хочется сказать: «Прекрати искать заговоры, Люцифер. Повзрослей! У всех свои чёртовы мотивы в этом бессмертном мире и срать мы хотели на желания друг друга». — Для чего?! Скажи, для чего все это было?! — Иногда, — я останавливаюсь у дверей, не в силах посмотреть на сына. Мне нужно ему это сказать, просто необходимо, но это очень тяжело. Я так сильно ненавидел Астарота за верность Люциферу, что не мог не полюбить как родного ребенка. «Пообещаете? — тихо говорил Астарот, когда мы направлялись к месту казни. — Обещаете сделать так, что Люцифер сможет завести новых друзей. Он не виноват, что вы такой мудак, а Михаил ваша прямая копия».,  — Лучше предать брата, чем позволить ему умереть.       Михаил предал меня, как только узнал о моих планах. Михаил вырвал мне крылья и связал их золотой нитью. Михаил выбрал Габриэль и Шепфа, встав на их сторону, Михаил выбрал жизнь Люцифера, не дав мне убить нашего отца.       Астарот выбрал брата, пусть ценой и стала его собственная жизнь. Он бы выбирал Люцифера из всех, кто стоял бы с другой стороны… Он и делал это всегда. И как же я рад, что перед казнью ему удалось исполнить свою мечту. Таких друзей у Люцифера больше не будет. Жаль, что сын потерял его, расплатившись за жизнь друга разочарованием к себе самому.

«Я с тобой, потому что знаю, если умру — твои глаза будут последним, что я захочу увидеть».

Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты