De Mundo

Слэш
R
Заморожен
327
Размер:
110 страниц, 12 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
327 Нравится 60 Отзывы 74 В сборник Скачать

II. Долина Гуйли.

Настройки текста
Примечания:
Архонтам не нужен ни сон, ни еда, ни вода. Не то что они не чувствуют вкуса, но это не вопрос выживания. Некоторая блажь, которая должна была бы приблизить к людской жизни. Сложно контролировать потребности, когда так давно в них не было нужды. Чжун Ли никак не мог привыкнуть к холодным простыням, к слипающимся глазам и всяким прочим прелестям человеческого бытия. Иногда ему было сложно понять, сколько нужно есть для того, чтобы организм продолжал двигаться, поэтому чаще всего он переедал. Это обычно плохо сказывалось на кошельке. Со снами было сложнее. Многие тысячелетия для Чжун Ли сновидения как таковые ощущались как необычный способ отправиться в гости, не более. С тех пор, как он стал человеком, приходилось тратить много усилий, чтобы не выходить за пределы своей головы. На самом деле, к Чайлду он заскочил абсолютно случайно, видимо, задумавшись в полудрёме о каких-то слухах в Ли Юэ, которые так и не спешили сойти на нет. Говорить об этом бывший архонт своему новоявленному другу, конечно же, не собирался. Пусть думает, что хочет. С его точки зрения история с Фатуи закончилась сразу после выдачи им на руки «Сердца бога». Всё выполнено. Разговор окончен. Не то что он не пытался наладить контакт до этого, с тем же Чайлдом, но намеки остались неправильно прочитаны (скорее не прочитаны вовсе), да и в принципе, велика ли была нужда. Не велика. Заснуть всё равно не получалось. В голове крутились по кругу обрывки полузнакомых сцен, в основном руины и камни, грозное небо во время бури, слишком много воды. Руки, легкие, бледные, почти невидимые, которые едва касались его волос, чтобы вплести туда лилии. Тихий мягкий голос, поющий песню, слова которой не смог бы понять ни один человек. Вот теперь и Чжун Ли тоже не мог разобрать, о чем же там пелось. Идиллические образы сотрясались взрывами почв, ошметки земли летели в разные стороны, крики, бои, защита, нападения, песнопения, званые обеды на вершине горы, где званных — трое и больше никого, потом снова взрывы, новые горы, скрывающие под собой тела. Чжун Ли ворочался на кровати, так и не найдя себе удобного места, и больше всего его волновало, почему всё это появилось только теперь. Так давно он не помнил, держал всё это глубоко внутри себя, чтобы теперь, на стыке между ночью и ранним утром, воспоминания не давали ему спать. Что-то он где-то пропустил. Улегшись на спину, Чжун Ли прислонил ладонь к своему лицу и нехотя раскрыл глаза. Рассветные лучи ударялись об стену и падали вниз, едва освещая небольшой кусок пола. Отблески в зеркале били прямо в лицо, солнечный свет вызывал только раздражение. Он сел на кровати, пальцами надавил себе на виски и попытался оглядеться вокруг. Ничего необычного. Стол. Принадлежности. Небольшой шкаф с одеждой, до одури одинаковой — Чжун Ли имел какие-то представления примерно обо всем, в том числе и о моде, но для разнообразия нужны деньги, и ему не казалась одежда разумным вкладом денежных средств. Которых, к слову, и без того было немного. Осмотр продолжился: закрытая дверь, стена, стена, еще одна стена с окном, окно раскрыто нараспашку, тёмно-коричневые шторы раздвинуты и аккуратно заправлены за крючки по бокам. На раме сидел молодой человек, который, судя по всему, из последних сил пытался сдержаться от смеха. Как только их взгляды пересеклись, юноша разразился хохотом на всю комнату. Чжун Ли сдвинул брови к переносице. — Дверь напротив, — указывать на нее мужчина не стал, она буквально располагалась напротив окна. — Мы договорились встретиться на рынке в 6 утра, — сквозь смех выдал Чайлд, — и сейчас 9. — Стало холодно ждать у берега? — Не без этого. — Дверь показалась слишком простым и деликатным способом? — Не хотел никого тревожить, — Чайлд развел руками и наконец спрыгнул с оконной рамы, — вы же открываетесь в 10. — Как давно ты тут сидишь? — Чжун Ли искренне было стыдно задавать этот вопрос. Был бы он все ещё архонтом, на смех бы подняли за то, что он не заметил присутствие другого человека, с другой стороны, его и так подняли на смех. Инстинкты притупились. Скорее всего, из-за лихорадочного потока воспоминаний. Плохое оправдание. — Примерно часа два, — Тарталья скрестил руки на груди, — мне было интересно, свалишься ли ты с кровати, поэтому будить тебя не стал. Никогда бы не подумал, что архонт так беспокойно спит. — Я сплю спокойно, — усталость сказывалась на голосе, едва слышимые нотки раздражения не удалось заглушить обычной равнодушной интонацией, — и я больше не архонт. — Ну-ну, как удав спокойно. — Вчера тебе не помешало время работы, раз уж на то пошло. Ухмылка на лице Чайлда изрядно поугасла. — Ну, в конце концов, нельзя же повторять одни и те же ошибки дважды, — он попытался отшутиться, глядя куда-то в сторону, — да и к тому же, я же обещал, что заплачу за двери. — Может, тогда ты всё-таки выйдешь? Мне нужно переодеться, — Чжун Ли в этот раз все-таки не удержался и показал на дверь рукой, — не думаю, что в ночной рубашке я куда-то отправлюсь. — Хорошо-хорошо, — Чайлд насмешливо покачал головой, — извиняюсь за вторжение в личное пространство. Он слегка поклонился и шустро исчез за дверью. Чжун Ли снова принялся растирать виски. Голова продолжала слегка гудеть. Что-то в этом парне все-таки вызвало этот поток неспокойных воспоминаний. Однако, что именно — мужчина так и не смог понять. Чжун Ли снова вздохнул и поднялся с кровати. Как бы то ни было, иметь определенную физическую оболочку с нуждами пока представлялось куда более сложным заданием, чем сохранить финансовое положение. Хотелось есть, в руках и ногах оставалась какая-то тяжесть. Кажется, это и есть описание ощущения «не выспался». <…> На рынке Чайлд очень быстро и сноровисто оббегал все прилавки и вернулся с небольшой сумкой-мешком. Чжун Ли присоединиться он не предложил, аргументируя это тем, что богу невдомек, что на самом деле требуется путешественнику. Мужчина был готов поспорить и привести аргументы, но интерес к действиям юноши победил. Чжун Ли стойко выждал примерно полчаса, стоя у гавани, и теперь с вниманием смотрел на приобретения Тартальи. — Сухой паек, — отвечая на незаданный вопрос, парень принялся перечислять свои покупки, — я искренне надеюсь, что к вечеру мы доберемся до Ван Шу и поужинаем там, так что из еды только он, дальше: травы и пара мазей на несчастные случаи, толченые цветы цин синь, семена одуванчиков и чай из валяшек. К слову, про чай. Парень засунул руку в сумку-мешок и выудил небольшую фляжку. — Это тебе, — он с самодовольной ухмылкой протянул фляжку Чжун Ли, — иногда сам удивляюсь, что можно приобрести в Ли Юэ, казалось бы, валяшки должны расти за тридевять земель. — Цин Синь, семена одуванчиков, — смутно повторил себе под нос мужчина, неловко взяв протянутый чай, — и это. Зачем? — Потому что спишь, как удав. Цин синь и одуванчики помогут уснуть, валяшки помогут стоять на ногах сейчас, — Чайлд говорил так, будто это само собой разумеющиеся истины, в чем не было лжи, но озадачивало Чжун Ли не это, — нам идти долго, ты еще и бой мне должен. Я, конечно, очень мало знаю про физиологию архонтов, но на всякий случай перестраховаться стоило. — Я больше не архонт, — уточнил Чжун Ли и отпил немного жидкости из фляги. Называть это чаем было сильным извращением, чего и стоило ожидать от торговцев Ли Юэ. По вкусу это скорее напоминало что-то среднее между соком и отваром. — Валяшки когда-то давно символизировали надежду и утешение для Смотрителей бури в Монштаде. Вряд ли у них есть какие-то медицинские свойства. Ягоды росли неподалеку в горах Буревестника, их было легко собрать и употребить в пищу. К тому же, то что ты мне предложил, едва ли похоже на настоящий традиционный чай, — сказал Чжун Ли и отпил еще глоток. — Честно говоря, я почти ничего не знаю про растения, так что просто выбрал что-то на свой вкус, — Чайлд пожал плечами, — надеюсь, оно не особо мерзкое. Я все-таки не пробовал, что они там наварили. Голова прошла? Чжун Ли удивленно посмотрел на Чайлда. — Виски трут обычно, когда голова болит, — Тарталья снова ответил на вопрос, который никто не задавал. Чжун Ли отпил еще один большой глоток и перевел взгляд на спокойное море за деревянным забором гавани. Солнечный свет уже казался довольно сносным, лучи теплые и приятные. Звуки разговоров и тихого смеха тонули в шорохе и периодических выкриках торговцев. Едва слышимые запахи почти не успевали доноситься, все собой поглощала морская соль и легкий бриз. Еще немного, и в ресторанах начнут предлагать обеденное меню. Поток мыслей шел спокойно. Его больше ничего не сковывало. — Прошла, — выдал мужчина после небольшой паузы и допил до конца содержимое фляжки. <…> Перейдя мост с гавани на другую сторону, Чжун Ли внезапно остановился. Чайлд, не заметив, продолжил путь, пока не услышал голос позади себя. — Может, пойдем другой дорогой? — внезапно предложил Чжун Ли, который так и стоял во вратах города. Тарталья, уже на середине лестницы, резко остановился и оглянулся назад. — По другой? По какой другой? — С другой стороны города. Где развилка в Золотую палату. — Так же гигантский крюк придется сделать, да и по горам лезть, — Чайлд озадаченно почесал затылок, прикидывая, насколько затратным будет путь в обход. — Ну так чем не опыт жизни. — Да вообще-то ничем, — юноша нахмурился, — обычно люди не летают, по горам лазить довольно утомительно, и дорога вместо полдня превратится дня в два, если не три. Сложно придумать что-то более далекое от опыта жизни, разве только если тебе там что-то сильно нужно. Чжун Ли задумчиво скрестил руки на груди. Парировать было нечем. — Да и придётся снова вернуться в город, нам ни за что не хватит просто сухого пайка, — Чайлд не заметил странной реакции собеседника, предаваясь своим размышлениям вслух, — зато здесь по дороге куча равнин, где можно будет спокойно подраться и не расшибиться насмерть в процессе. Принципиально будет менять маршрут? Я в принципе не против тренировки на выносливость, просто звучит абсурдно. Чжун Ли, тихо вздохнув, двинулся к лестнице. — Не принципиально, — ответил он, поравнявшись с Тартальей, — видимо, правда, привычки архонта дали о себе знать. Чайлд только пожал плечами и продолжил подниматься по лестнице. Дорога была большей частью пустынна, их окружала трава, лестницы, холмы и периодический стрекот насекомых. Идти было непривычно. Раньше, до всей истории с Осиалом, Чжун Ли в любой прогулке предпочитал развлекать собеседников длинными историями о природе вещей. Откуда родом тот или иной цветок, для чего он нужен, как применялся раньше. Казалось, бывший архонт знал историю каждого камня, так или иначе оказавшегося на территории Ли Юэ, и был готов рассказать всю его судьбу. Теперь он молчал. В любой другой ситуации Чайлд бы заметил и поинтересовался такой неожиданной переменой, но не в этот раз. Юноша с энтузиазмом оглядывался по сторонам, прикидывая в уме, что из этого подойдет под площадку для боя. Он был настолько поглощен этим занятием, что едва не наскочил на низенького старичка, который, по своему обыкновению, вышел из дома подышать воздухом. Старик негромко чертыхнулся. — Прошу прощения, — обронил Чайлд, уже собиравшийся двигаться дальше, как Чжун Ли вступил в разговор. — Как поживаете, мистер Лю Бо? — мужчина улыбнулся старичку. — Пока, слава богу, без нужды в похоронном бюро, мистер Чжун Ли, — старик улыбнулся в ответ, — так, предаюсь воспоминаниям, как и всегда, жду своего часа. На склоне лет сложно придумать новые хобби. — Никто здесь не проходил недавно? — спросил мужчина так, словно он не раз это уже спрашивал. — В этот раз проходил, — старик, припоминая, поднял взгляд вверх, — молоденький такой мальчик, светловолосый, в странной одежде, что-то там долго копошился в руинах Гуйли. Странных нравов молодой человек. Чайлд, не влезая в чужую беседу, очень ярко представил мальчика, о котором шла речь и с немым вопросом посмотрел в сторону Чжун Ли. Мужчина взгляд проигнорировал. — Спасибо большое, мистер Лю Бо. Надеюсь, нам еще долго не придётся встретиться по моей профессии. — А я-то как надеюсь, — старик грустно рассмеялся, — но так что же, пора уже давно. Как Моракс приберет душу, так оно и будет, кто я такой, чтобы сетовать. — И то верно, — Чжун Ли покачал головой, — но сдаваться нельзя, следите за собой и да прибудет с вами Рекс Ляпис. — Вашими молитвами жив буду, — старик слегка поклонился, — а теперь простите меня, скоро обед, надо разобраться с едой. — Конечно, больше не задерживаю, — Чжун Ли поклонился в ответ. Присутствие Тартальи словно забылось, старик, также проигнорировав юношу, направился в сторону своего дома, а Чжун Ли продолжил свой ровный шаг вперед. Чайлду сильно хотелось что-нибудь спросить, но слов подходящих не находилось. Зато в уме сложилось отличное предложение по поводу боя. — Руины Гуйли же неподалеку? Может, там и сразимся? — Чайлд указал куда-то вперед в неопределенном направлении, где, как он предполагал, должны были находиться те самые руины. Чжун Ли, вздохнув, ответил: — Они левее, чем ты показываешь, но да, я предполагал, что к этому придёт, — последняя фраза звучала куда более обреченно, чем должна была, но Чайлд списал это на рьяное нежелание Чжун Ли драться. — Ну ничего, — юноша попытался приободрить друга, но он звучал слишком воодушевленно, чтобы фраза вышла хоть сколько-нибудь поддерживающей, — быстрее начнем, быстрее закончим. — Тогда стоит прибавить шаг, — ответил Чжун Ли и тут же прибавил шаг. Чайлд последовал его примеру. Мимо проносилась трава, обломки стен, потрепанные годами арки. Мужчина остановился в центре чего-то, что, вероятно, когда-то было амфитеатром или довольно широкой башней — по остаткам камня было довольно сложно определить тип сооружения — и вооружился копьем, возникшим за спиной. Казалось, он почти не касался его, оно скорее парило где-то рядом с раскрытой ладонью. Чжун Ли окинул взглядом оторопевшего Тарталью и выдал: — Начинай сразу с «Глаза порчи», — он покрутил копьем в воздухе, — и лучше переходи на нормальное оружие. Из лука ты стрелять не умеешь. — Не надо меня недооценивать! — откликнулся Чайлд, уже достав из-за спины увесистый лук. — Не пойми меня неправильно. Я во время боя поблажек не даю, использовать лук в твоем случае будет опасно. — Чжун Ли громко опустил копье в землю. Наконечник вошел в камень, как горячее лезвие обычно режет масло. — Схватка закончится не начавшись. Юноша хмыкнул, но лук все же откинул в сторону. Использовать полное вооружение было не в его вкусе. Царица, конечно, предложила некоторый аналог «Глазу бога», благодаря которому он мог управлять сразу двумя стихиями, но где-то в глубине души эта вещь ему сильно претила. Ненастоящая сила, какая-то сторонняя помощь, будто он не способен на что-то сам. После случившегося в Золотой палате, Чайлд понял, что без сноровки «Глазом порчи» пользоваться стратегически неверно, но эту самую сноровку он отчаянно не хотел получать. Всё должно быть своими силами. Он бы и сейчас отказался от этой безделушки, но после таких громких слов желание выиграть пересилило желание выиграть честно. Пока он обо всем этом размышлял, Чжун Ли стоял на месте, даже не в боевой стойке, более того, таким расслабленным Чайлд едва ли его видел за все время их знакомства. Как будто здесь, среди руин и заросшей травы, он и в самом деле ощущал себя дома. В доме, который каждую секунду готов развалиться под натиском бури. Чайлд надел маску. Прилив неконтролируемой силы мгновенно затмил разум, главный трюк в управлении — сразу же сбрасывать накопленную энергию. Огромный водяной кит поднялся из недр земли и с одиноким стоном обрушился прямо на одинокую фигуру в центре, которая даже не потрудилась куда-то отойти. Обычному человеку одного такого удара хватило бы для переломанных ребер, но бывший архонт выстоял на ногах, даже не подняв своё копье для защиты. Слабое янтарное свечение. Конечно, щит. Позади юноши возникла темная колонна. Чайлд не отличался большим терпением. Вооружившись своими стихиями, он быстро метнулся в центр, прямо на фигуру мужчины, довольно крохотную с высоты полета. От прямого столкновения сломались бы уже не только ребра. На огромной скорости электрическое лезвие вонзилось в новую тёмную колонну, возникшую в самый удачный для Чжун Ли и неудачный для Тартальи момент. Рикошет. Боль раздалась по всему предплечью. Мужчина так и не сдвинулся с места. — Ты атаковать не будешь, нет?! — закричал Чайлд, не выдержав то ли в пылу схватки, то ли из-за боли, которая перешла уже на всю руку. — Не вижу резона, — спокойным тоном отозвался Чжун Ли из-за спины юноши. Тарталья резко повернулся на звук голоса. Колонна обвалилась на каменную поверхность. Юноша не заметил, когда мужчина сдвинулся с места. В ярости Тарталья выдал серию быстрых атак. Чжун Ли уклонялся едва ли не в шутливой манере, размеренно медленно шагая по каменному полу. Нужно было расколоть щит. Парень принялся мельтешить повсюду с ужасающей скоростью, неразличимый для человеческого глаза. Янтарный щит всё-таки сдался под гнетом и надломился, оставив после себя жёлтые искры. Тарталья, улучив момент, ринулся в очередную лобовую атаку и, не достигнув цели, услышал глухой треск где-то над своим ухом. Наткнулся на копьё. Маска сильно ограничивала поле зрения. Её осколки повалились на землю. Теперь видно было лучше хотя бы одним глазом. Где-то в районе скулы медленно стекала кровь. Чешется. Не до этого. Нужно было ударять тут же, пока щит не успел восстановиться. Тарталья двинулся с бешеной скоростью на звук тихого шага. Они столкнулись лицом к лицу у каменной стены. Копье отразило атаку, электрический разряд пробежался по каменной поверхности. Они смотрели друг другу в глаза не больше секунды. Перед глазами Тартальи в одно мгновение суровый взгляд янтарных глаз помутнел, потускнел, лицо Чжун Ли перешло от удивления к невнятной тоске. Он вмерз в землю, так и удерживая мертвой хваткой копье в своих руках, но смотрел уже не на Чайлда. Тарталья впервые увидел столько эмоций на этом лице. За секунду перед Чжун Ли серые камни вернулись на свое старое место, стены выстроились в город, на улице снова появились люди. Зал, всегда полутемный, со столом, заполненным блюдами из фруктов. Еда для птиц, он никогда не понимал, почему ему приходится это есть, особенно когда для него не существовало потребности в пище. Всегда уступал мягкой улыбке, ни на чем не настаивал. Недолгий миг мирного времени. Девушка в очередной раз протягивала ему ягоды, рассказывая красочные людские легенды, которые всегда были приятнее, чем ягоды сами по себе. Глаза цвета лилий, не тех, что стали выращивать люди после, диких, настоящих, живых. Глубокий небесный цвет, в котором всегда отражалось его лицо. Мужчина наконец понял, что потревожило его сон. Он оттолкнул гигантскую фигуру перед собой ногой и замахнулся копьем. Из земли ему на помощь выросла очередная колонна, ударившая по спине противника. Лезвие воткнулось в тяжелые доспехи. Лицо Тартальи было не разглядеть, но его глаза улыбались. Из-под земли вновь возник гигантский воющий кит, и вода смела всё на своём пути. <…> Чжун Ли в последнюю секунду успел активировать щит, однако самому Тарталье повезло меньше. Отряхиваясь, мужчина оглянулся позади себя. Юноша, уже в своей обычной одежде, согнулся пополам, опираясь руками на свои колени. Волны принесли ему куда меньше урона, чем столкновение со стеной на большой скорости и его личная оплошность — Чайлд попытался защитить себя электрическим щитом. Глядя на его бледное лицо и остатки ткани с перчаток, смешанной с кровью, исход боя казался очевидным. — Что произошло? — сипло спросил Тарталья, не глядя на собеседника. — Ты врезался в стену, — Чжун Ли внимательно разглядывал юношу в другом конце каменного круга. — С тобой произошло, — уточнил Чайлд, наконец с тяжкими усилиями подняв голову. С его лба стекала кровь. — Когда? — Когда ты, — последнюю реплику юноша со стоном выдавил из себя, — застыл, — и повалился на колени. Чжун Ли быстрым шагом сократил расстояние между ними и присел на корточки. Чайлд опирался руками о каменный пол, из последних сил сдерживаясь от окончательного падения. — Ты мог бы воспользоваться ситуацией, — вместо ответа обронил Чжун Ли, не зная, куда деть свои руки, — это была бы легкая победа над архонтом, и договор был бы больше не действителен. — Ты больше не архонт и сделок больше не заключаешь, — Тарталья выдал вымученный смешок, — я еще в первые минуты понял, что у меня никаких шансов нет, только разве что мне повезет. — Так и повезло. — В Снежной про такие ситуации говорят: «Лежачих не бьют». Чжун Ли оперся щекой об кулак. — Я тогда стоял, не понимаю, о чем ты. — У тебя, — Тарталья с трудом попытался сесть, — всегда одинаковое выражение лица. Каменное. Ты и улыбаешься-то редко. Я впервые увидел, что ты вообще можешь что-то на лице изобразить, кроме озадаченности, легкого удивления или хмурости. — И что же я изобразил? — искренне поинтересовался мужчина. — Боль, — Тарталья, наконец усевшись на каменный пол, с шипением полез внутрь сумки-мешка, пачкая всё содержимое кровью, — и я точно знаю, что тогда по тебе не попал. — Боль, значит, — Чжун Ли оперся руками и поднялся с земли, — интересное замечание. Чайлд, пошарив сумку, выудил небольшую бутыль и выпил содержимое залпом. С лица слегка сошло болезненное выражение. — Что это за место? — голос начал выравниваться с осипшего на привычный тон. — Долина Гуйли, — ответил Чжун Ли, лишний раз оглядевшись по сторонам. Наваждение кончилось. Руины снова стали руинами. — Это я знаю, — Чайлд запрокинул голову, устало вздохнув, — я даже знаю, что здесь был когда-то старый город, который пострадал в ходе нападения то ли дракона Чи, то ли Осиала. — А ты осведомлен, — ответил Чжун Ли с насмешкой. — Не смейся, мне не шесть тысяч лет, и я здесь никогда не правил. — юноша попытался размять пострадавшую руку. Уже лучше. — Что здесь произошло? — То же, что и везде происходит — битва и запустение со временем, — мужчина всё также избегал смотреть на Тарталью прямо. — Я не настолько настойчивый, — Чайлд принялся разминать остальные пострадавшие конечности. Кажется, приходили в норму, — поэтому, если ты хочешь промолчать, то промолчи. Одно я могу сказать тебе точно, сколько бы там не складывали легенд о том, что Рекс Ляпис бессердечный бог войны — это все ересь. У богов войны не случаются приступы ностальгии такой силы, что они забывают, как держать копье. — Легенды слагают о прошлом, — Чжун Ли грустно улыбнулся, — приступы ностальгии у меня не было, я больше не Рекс Ляпис, и уж тем более не бог войны. — Да-да, я понял, ты на пенсии, — Чайлд попробовал совершить рискованный шаг — встать на ноги, и с успехом поднялся с холодных камней. — Нет, ты не понял, — Чжун Ли наконец посмотрел на юношу. От этого взгляда Тарталья слегка напрягся, — Рексом Ляписом я перестал быть на днях. Богом войны я перестал быть примерно две с половиной тысячи лет назад. — Война архонтов? — Чайлд принялся промывать водой окровавленные волосы, чтобы не смотреть мужчине в глаза. На руках красовалась уже новая пара перчаток. Взгляд тяготил. — Это событие, которое причисляют к войне архонтов, — задумчиво принялся за свой рассказ Чжун Ли. Тарталья, услышав знакомые размеренные интонации, на время отвлекся от своих волос и посмотрел на Чжун Ли. Тот повернулся спиной к юноше, лицом к медленно склоняющемуся к горизонту солнцу. Близился вечер. — однако, едва ли это можно было бы назвать событием из истории архонтов. Думаю, если ты знаешь об этом городе, скорее всего, ты слышал также и легенды о том, что им управляли не только адепты и я, но и еще один архонт, — Чайлд кивнул по инерции, не сообразив, что Чжун Ли его не видит, — Архонт Пыли. Её звали Гуйчжун. Я не смогу точно назвать год, когда мы впервые встретились, но я хорошо помню, где и как. Она стояла в поле диких лилий-глазурек, под цвет её глаз, и пела им песню на том языке, который, вероятно, доступен только богам. Она себе выбрала человеческий облик, в те времена редко решался на такой шаг, и это особенно сильно впечатлило меня. В плохом смысле. Подражать слабым тогда мне казалось ниже достоинства богов, и не один я был склонен к такому мнению. Тогда меня можно было полноправно назвать, как ты выразился, бессердечным богом войны. Мне сложно давалось понимание, что, собственно, требуется от богов: в Селестии не выдают учебники. Еще сложнее мне было понять, зачем нужно защищать людей и быть на их стороне. Гуйчжун же, в отличии от меня, всегда знала и понимала больше. Она пыталась мне объяснить на простых примерах, что такое боль, что такое привязанность… Чжун Ли замолчал, глядя прямо на солнце. Яркий свет неприятно ударял в глаза, но ему не хотелось отворачивать взгляд. Все вокруг потускнело, в его поле зрения остался один только горящий шар света. — И что такое любовь, — продолжил он чуть тише, — я был очень несговорчивым учеником. Надменность и грубость заглушала её чистые порывы, но в природе Гуйчжун было бороться до последнего за все то, что ей дорого, даже если оно сопротивлялось. Мы создали город здесь, объединив наши имена. Она не давала мне уходить далеко, Гуйчжун верила, что боги должны ходить среди людей, быть первыми среди равных, направлять их и учиться у них. Вот этот урок я так и не смог от неё выучить. Я выглядел чуть иначе тогда, люди смотрели на меня с опасением. Мне возлагали молитвы, все те, что от злых духов, от порчи, во имя защиты. Меня устраивало такое отношение. Между мной и людьми всегда была непреодолимая пропасть, Гуйчжун играла роль моста. Её любили. Меня боялись. Пока Чжун Ли говорил, Чайлд едва слышно подошел к нему ближе. Юноше сложно было понять, что он чувствует или что нужно делать. Одинокая фигура на фоне солнца выглядела почти как черная небольшая колонна. Надтреснувшая где-то глубоко внутри. Коснуться её страшно — развалится на части, оставить стоять — ничему не поможет. Поэтому Тарталья просто стоял рядом и молча слушал дальше. — Она умерла, — после очередной паузы, подытожил Чжун Ли, — здесь, защищая этот город, от того самого монстра, которого ты призвал спустя более двух с половиной тысяч лет. До сих пор не могу есть морепродукты. Приношу извинения за грубый обрыв рассказа. Тут особо сказать больше нечего. — По этой причине ты избегал меня? — осторожно спросил юноша. — Неприятные воспоминания? — Наполовину. — Чжун Ли закрыл глаза. В темноте плясали яркие пятна. — Сделка с Сеньорой подразумевала призыв Осиала, и я хорошо понимаю работу контрактов. Неприятные воспоминания, с другой стороны, ты и правда у меня вызываешь. Помолчав с полсекунды, Чайлд снова подал голос: — Глаза? — Ты внимательно слушал, — поощрительно произнес мужчина и наконец отвернулся от солнца, — надеюсь, я утолил твое любопытство, и ты достаточно восстановился, чтобы продолжить путь. — Моей реакции здесь не требуется? — Чайлд усмехнулся, глядя в спину Чжун Ли, который без предупреждения пошел вперед. — У тебя есть какая-то реакция? — Чжун Ли пожал плечами не оборачиваясь и не останавливаясь. Чайлд подбежал к Чжун Ли и похлопал его по плечу. Маленькая темная колонна не сломалась, просто остановила шаг. — Молодец, что рассказал, — воспользовавшись моментом, Тарталья оставил руку на чужом плече, — рассказы никогда ничего не решают, и от них никому не легче, но человеческая память работает странно. Я не могу разделить с тобой эту ношу, мне не шесть тысяч лет, я не терял любовь всей своей жизни, да и морепродукты люблю, но теперь Гуйчжун не останется просто пленницей твоих воспоминаний и слогом в названии долины. Как она была частью твоей жизни, так и история про нее останется частью моей. Я про неё не забуду, значит, хотя бы частично тебе не нужно быть больше хранителем этой трагедии. Да и как забыть, раз уж у нас глаза одинакового цвета. Приятно знать, что у меня глаза древнего бога. — Как это мне должно помочь? — Чжун Ли озадаченно нахмурился. — Однажды ты сможешь её отпустить, — юноша убрал свою руку и засунул обе в карманы, — и тогда тебя не будет угнетать вина за то, что последний бастион памяти забыл о таком замечательном боге, как Гуйчжун. — Я не уверен, что понимаю концепт вины, — Чжун Ли скрестил руки на груди, всерьез задумавшись над этим словом. — Понимаешь, — Тарталья пожал плечами, — просто не называешь его вслух. Мистер бог войны, бессердечный, плохой и далее по списку из твоего же рассказа. Чжун Ли не нашелся что ответить. Он внимательно припоминал каждое своё слово, пытаясь понять, о чем юноша только что ему сообщил. Не складывалось. Что-то очень понятное, но и далекое, неосязаемое. Напряженное. — Мне нужно об этом подумать, — заключил Чжун Ли, глядя на улыбающегося юношу. — А еще нам нужно поесть, — добавил Чайлд, кивком указав в сторону сумки, — и поторопиться после, если мы не хотим драться с хиличурлами ночью, а обычно люди не особо этого хотят. — Спасибо за уточнение, — Чжун Ли слегка улыбнулся. Только после слов про еду он понял, насколько голоден. — Тут поедим, или у тебя случится новый ступор? — Чайлд подошел к сумке и перекинул ее через плечо. — Тут, — улыбка перешла в ухмылку, — и никаких ступоров больше не будет. Тебе повезло, одиннадцатый предвестник Фатуи. — Чего ж так официально-то, — после сказанных слов Чайлд снова приземлился на каменный пол и принялся шарить в содержимом мешка, — мне семья часто говорила, что удача на моей стороне. Чжун Ли, подойдя поближе, сел, сложив ноги лотосом. — Едим на улице, — мужчина хмыкнул, — неприлично. — Люди это называют пикник. — У нас нет покрывала и корзинок. — И явно не хватает настоящих людей, — Чайлд рассмеялся. — Что ты имеешь в виду? — Ты бывший архонт, а Фатуи в принципе не люди. — Это какая-то сложная метафора? — Чжун Ли наклонил голову. — Нет, — Чайлд не глядя протянул ему бумажный пакет, — это шутка.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.