De Mundo

Слэш
R
В процессе
215
Размер:
планируется Миди, написано 95 страниц, 10 частей
Описание:
"Таким же образом и актер кукольного театра, потянув за одну нить, заставляет двигаться и шею, и руки, и плечи куклы, и ее глаза, а бывает, что так он заставляет ритмически двигаться все части ее тела. Так и божество передает свою мощь через простое первое движение последующим, а от них — еще дальше, пока она не пронизывает все мироздание." – Псевдо-Аристотель, "О мире".
Посвящение:
Спасибо что Тарталья выпал с 093-2-094034-02384-0238432- попытки.
Примечания автора:
Персонажи будут добавляться по ходу пьесы. Отсылок будет много, хедканонов тоже много, возможен конфликт с каноном местами, потому что канон мутный. Всем спасибо.

Арты:
https://twitter.com/jnregretter1en/status/1333249495019216896
https://twitter.com/mechabutcherry/status/1334523684099330048
https://twitter.com/mechabutcherry/status/1336296581671378944
https://vk.com/wall-197029504_64
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
215 Нравится 37 Отзывы 47 В сборник Скачать

Интермедия.

Настройки текста
Примечания:
Полноценной главы не получилось, потому что сил нет, но надо напомнить, что работа будет дописываться. Надеюсь, такой большой паузы в будущем не будет.

Важные сведения для путешественников: референс на руки – кат-сцена про адептов из 1.3.
Когда тело находится под очень большим давлением, перед глазами начинают плыть разноцветные пятна, а в ушах начинает нестерпимо шуметь. Воздуха в легких не было, легкие горели пламенем, заживо, половина тела ощущалась как одно сплошное полыхающее нечто. Ноги тоже ныли, едва заметно, от усталости. Блики сливались друг с другом, местами серое пространство, местами радужные топливные круги, примерно те же можно было найти в исследовательских лабораториях, где старательно ковырялись над механизмами руинных стражей. Нечем дышать. Везде вода. Где-то над мутной поверхностью едва заметно светило солнце. Оно не грело. Когда замерзшую руку греешь кипятком, тоже не всегда понятно, что сильнее — холод или жар. Нужно было выплывать. Расстояние между поверхностью и тонущим телом на первый взгляд измерялось в бесконечность. Ни за что не успеть. Юноша поднял свою руку над головой и не встретил никакого сопротивления, ладонь свободно рассекла воздух. Никакой воды. Всего-то, деревянный потолок чьей-то хижины. Боль не сошла на нет, скорее обосновалась и получила какое-то более конкретное название. Имя ему было отдача. Чайлд резко поднялся с деревянной кушетки и мгновенно пожалел об этом. Мало того, что лежачее место явно не было предназначено для длительного отдыха, затекло всё, что только могло затечь, но к этому Тарталье было не привыкать, в конце концов, профессия подразумевала частые ночевки под открытой землей. Весь остальной болевой довесок был новым. Скорее даже не новым, а по-новому обостренным. Перестарался. Зрение долгое время отказывало фокусироваться, размытые стены, что-то знакомое в декоре комнаты, воспоминания болезненно отдавались в голове. Точно. Они ночевали у местной старейшины. Эта комната была чем-то между гостиной и залом. Они. Чайлд осмотрелся вокруг себя в поисках своего спутника, и, с удивлением, нашел его рядом, на полу, в ногах кушетки. Мужчина, сложив ноги лотосом и скрестив на груди руки, смотрел куда-то вниз, в одну точку. Приглядевшись внимательнее, Тарталья невольно улыбнулся. Глаза закрыты. Никуда Чжун Ли не смотрел. Он дремал. Тарталья хотел было аккуратно притянуть к себе свои ноющие ноги, чтобы сесть на кушетке по-человечески, но вместо этого неосторожно дернулся и заехал ногой по голове сидящего. Чжун Ли тут же дернулся и с недовольным лицом коснулся рукой ушибленного места. — И тебя с добрым утром, — бывший архонт с тихим вздохом опустил обе руки на колени. — Сейчас утро? — Чайлд решил не извиняться за свой неловкий жест. — Скорее день, — мужчина снова прикрыл глаза, — ты проспал примерно три дня. — Неплохо, — на автомате усмехнулся Чайлд, стараясь не задумываться о потраченном впустую времени. — Как себя чувствуешь? — Сейчас узнаем. «Сейчас узнаем» было великим блефом, к счастью, на нём Тарталья сделал себе карьеру, иначе бы далеко в стане Фатуев он бы не продвинулся. Так или иначе, он вскочил с кушетки, попытался размять руки, плечи, шею и ноги, ни разу не скривившись лишний раз. Примерно семьдесят процентов тела ощущались так, словно их пропустили через мясорубку, остальные тридцать просто изнывали от усталости, но, в ходе небольшой разминки, в целом Чайлд не нашел ничего такого, что не смогли бы убрать собой обезболивающие. Сломанных костей нет, значит, сойдёт. Пока остается возможным встать на ноги, можно считать себя полноценным человеком. — Думаю, через час примерно буду в полной боевой готовности, — констатировал юноша, лишний раз покрутив левым плечом. Видимо, тут он все-таки что-то потянул. — Нет, — очень серьезно ответил Чжун Ли. Чайлд обернулся на голос. Мужчина так и продолжал сидеть около кушетки, не касаясь дерева спиной и не открывая глаз. Тарталья нахмурился. — В смысле «нет»? — В прямом. Не растерявшись, юноша принял самый непринужденный и насмешливый свой вид, скрестив руки на груди на манер своего собеседника. — Отказываешься меня чему-то учить? — Говорю объективную истину, — Чжун Ли снова открыл глаза и окинул взглядом фигуру перед собой снизу вверх, — в конце концов, меня когда-то величали богом боевых искусств. То, что ты с трудом стоишь на ногах заметно даже отсюда, у тебя весь корпус тела опирается на правую сторону, и, видимо, ушиблено плечо. Если ты будешь продолжать мешать полному восстановлению своими снадобьями, то толку от моих советов будет ноль. Поэтому нет, через час ты не будешь в полной боевой готовности. Тарталья сначала закатил глаза, потом вздохнул, потом сдался. Стоять и правда было тяжело. Недолго думая, теперь уже без лишнего притворства, Чайлд медленно доковылял обратно до кушетки и тяжело плюхнулся неподалеку от Чжун Ли на пол, не найдя в себе силы сидеть на ней. — И что тогда делать? — парень поднял взгляд к потолку, пытаясь прикинуть перспективы дальнейшего развития событий. — Ждать, пока ты восстановишься, — также невозмутимо ответил Чжун Ли. — А ходить-то мне можно, сяньшэн? — с иронией отозвался Тарталья. — Без лишних нагрузок, — интонация сяньшэня оставалась нечитаемой, — движение — жизнь. — Ну, тогда продолжим путь без лишних нагрузок, — Чайлд почесал затылок и тут же пожалел об этом, голова всё ещё отдавала болью, — надеюсь, я смогу научить чему-нибудь тебя. — Хороший подход. Повисла тишина. Тарталья, конечно, сказал, что готов научить Чжун Ли всяким человеческим вещам, но, говоря честно, у него было какое-то смутное понимание этих самых человеческих вещей. Бои и победы? Постоянные странствия? Как-то эти пункты не вписывались в понятие «человек» у большинства людей. Что люди делают вообще со своей обычной жизнью? Напиваются до отсутствия состояния после работы в кузнице? «Вообще-то, это даже не самая плохая идея», — подумал про себя Чайлд и тут же осекся. Бог контрактов, шесть тысяч лет отроду, Ли Юэ славится высокоградусным алкоголем. Сложно было представить, что у Чжун Ли не было какого-нибудь опыта напиться в стельку. «Ну явно уж не в таверне среди дебоширов», — заключил про себя Тарталья, попытавшись примерно представить себе эту сцену в голове: дебоширы и Рекс Ляпис. Даже звучало смешно. Он хотел было озвучить свой грандиозный план Чжун Ли, но, повернув голову в сторону собеседника, внимание его привлекло нечто другое. Мужчина впервые сидел перед ним без перчаток. Это была такая маленькая, незначительная деталь, потому Чайлд никогда раньше не замечал, что Чжун Ли чуть ли не спит в этих своих перчатках, но теперь, когда их не было, отсутствие резало взгляд. Не только отсутствие. Еще и состояние рук. — Это из-за меня? — Чжун Ли, не поняв, сначала посмотрел на собеседника, — Я про ладони. Бывший архонт перевел взгляд на свои руки, глядя на них так, будто ему их подкинули. Кожа на тыльной ладони шелушилась, но называть это так было сильным преуменьшением, скорее она была покрыта глубокими трещинами с едва заживающими ранами поверх. Некоторые выглядели подозрительно свежими, какие-то покрылись коростами. Болезненное зрелище. — Нет, с тобой это никак не связано, — Чжун Ли слабо улыбнулся наивному предположению, — или, правильнее сказать, это связано с тобой, но не так, как ты думаешь. Чайлд внимательно смотрел за чужими ладонями, ожидая услышать какие-то пояснения. Мужчина, не придумав объяснения лучше, поднял с колена одну руку и легко взмахнул ею. Ваза с цветами, стоявшая на комоде у окна, который Чайлд заметил только в этот момент, засветилась жёлтым и приподнялась над поверхностью мебели. Рука Чжун Ли мгновенно обернулась угольно-чёрной, с янтарными просветами в тех местах, где раньше зияли раны. Как каменное изваяние с внутренней подсветкой, видимой в местах трещин. Мужчина опустил руку себе на колено снова, ваза вернулась в прежнее положение, а ладонь вернулась к своему плачевному состоянию. — Некоторые свойства человеческого тела, я предполагаю, — голос Чжун Ли вывел Чайлда из секундного транса, — они не болят, но сам вид обычно напрягает людей. Поэтому я ношу перчатки. Ну и ко всему прочему, так просто удобнее. Не особо задумываясь, Тарталья мгновенно переполз к Чжун Ли напротив и взял его ладони в свои. Их окружили небольшие водные сферы. Мужчина не сопротивлялся, не показал удивления и в целом никак не отреагировал на жест. — Вода лечит, насколько я знаю, — Чайлд бросился в объяснения в любом случае, — у меня, конечно, нет способностей лекаря, но хотя бы успокоить раны должно. — Не так уж это и сложно, да? — Чайлд с непониманием поднял взгляд с ладоней на мужчину. Чжун Ли улыбнулся ему. — Успокаивать раны. Тарталья нахмурил брови, искренне пытаясь понять, к чему клонит собеседник. — Вода в таком виде не оказывает давления, успокаивает, — Чжун Ли продолжал набрасывать наводящие реплики, — не взрывает бочки. Юноша выругался. — Серьёзно? — ему очень хотелось вскинуть руки в знак возмущения, но нельзя было выпускать чужие ладони из своих. — Опять из меня дурака сделал? Ты специально перчатки снял? — Отчасти, — Чжун Ли едва рассмеялся, — ну и, они не болят, конечно, но зудят довольно неприятно. — Мог бы просто попросить. — Тогда это не было бы частью обучения. — Которое, по твоим словам, нужно отложить, потому что я недостаточно восстановился. — Учу, как быстрее восстановиться. Чайлд, не выдержав, сильно сжал ладони Чжун Ли в своих. Тот, от неожиданности, слегка скривился в лице. — Не болят, значит, — юноша усмехнулся, — как там было, «неприятно зудят»? — Я себе на царапины специально не давлю, — Чжун Ли отпирался, как мог. — Великий архонт, которому шесть тысяч лет, не смог признать, что у него руки болят, — зато Чайлд не собирался останавливаться. — Бывший архонт. — И возраст сразу сократился заодно. — У меня не было полноценной человеческой оболочки. — Так болят же руки, нет? — Неприятно зудят. Чайлд вздохнул. Многолетний опыт приглядывания за детьми ему подсказывал, что лучшего от этого диалога он не добьется. — Теперь не будут, — Чайлд выпустил чужие ладони из своих, достаточно аккуратно, чтобы они резко не упали обратно на колени, зато вода из сфер окатила чужие штанины. — А это было зачем, – Чжун Ли коснулся мокрых штанин, сжимая ткань пальцами. Раны и правда не зажили, но краснота вокруг трещин во многом сошла, и ничего больше не кровоточило. Ткань приставала к коже. Холодно, неприятно. Чайлд молча поднялся на ноги, слегка нахмурившись из-за резко накатившей ноющей боли. — Через час буду «не в боевой готовности», и мы отправимся дальше. Скажи спасибо, что не зарядил тебе этим в лицо.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты