Больше, чем машина

Джен
R
В процессе
55
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 106 страниц, 9 частей
Описание:
2042 год. Мирные переговоры окончились подписанием Декларации о Независимости, 11 ноября объявили Днём Содружества, а андроиды, считаемые ранее незначительной единицей, наконец-то окончательно вписались в общую картину мира.
В один из рабочих дней, сходящему с ума от поиска ответов Коннору, приходит письмо от Элайджи Камски с предложением, от которого невозможно отказаться.
Посвящение:
Всем, кто решится на прочтение.
Примечания автора:
1. Сколько не верти прохождения на платину — нравится мне идея дальнейшего развития только в платонические отношения с уклоном в семью. Хэнк/Коннор только в качестве броманса. Живое, подвижное, постоянно обрастающее подробностями.
2. Условно счастливая концовка от Детройта остается, но угнетение никуда не делось. Все началось с рассуждения о том, как дальше будет развиваться девиантный Коннор, что этому миру сможет дать Элайджа и, как самое главное: к чему это может привести?

**ВАЖНО**: мне категорически не нравится гипертрофированное представление об ИИ внутри игры. Здесь я немного разбавляю ее реализмом в плане скачкообразности технологий (на основе того, что дает лор) и раскрытия ответов на главные постулаты о сильном и слабом машинном интеллекте. Проще говоря — даже девиантные андроиды все еще остаются **машинами** по своей природе.

Психология в основе самокопаний Коннора. По итогу — одно большое графоманское эссе с поиском ответов на философские вопросы и адаптацией под сюжет, за которым можно следить.

Приятного прочтения!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
55 Нравится 30 Отзывы 6 В сборник Скачать

5 октября 2042 года, Хэнк

Настройки текста

10:03

      Хэнк стоял с кружкой кофе напротив телевизора, играясь с ручкой в свободной руке. Даже в единственный выходной он не считал остановку работы правильной. Фортуна осчастливила их прорывом — он был чудовищным, и нехотя Хэнк признавал себе, что его радость по этому поводу поводу совершенно неуместна. По новостному телеканалу снова передавали репортаж о произошедшем несколько дней назад. Утром и в часы прайм-тайм, к счастью, не показывали кадров, снятых внутри помещения. Он отпил кофе и вздохнул, поджав губы. Кажется, он уже по памяти мог рассказать весь репортаж. Вдруг, Сумо, лежащий в стороне, подскочил на лапы и в развалку подошел к входной двери. Хэнк бросил взгляд на доску, улепленную заметками по делу, и приблизился ко входу, глянув на время. Это был первый раз, когда Коннор приезжал на место немного опоздав. Сумо опередил лаем дверной звонок. Хэнк отпихнул его ногой в сторону и открыл двери.       — Доброе утро, Хэнк, — сказал Коннор и тот пропустил его внутрь. — Сумо.       — Не думаю, что он понял, что ты из себя представляешь.       Хэнк вернулся к просмотру телевизора, махнув рукой в сторону гостиной. Коннор прикрыл за собой дверь и остановился перед псиной. Все-таки, тот сменил гнев на милость. Видимо, узнал голос или внешность.       — Чай будешь? Или кофе?       — Да, — отозвался тот. — Не откажусь.       — Значит иди и сделай себе сам. Чайник найдешь, кофеварку, думаю, тоже.       — Ладно, понял.       Коннор прошел в кухню, оставив снятое пальто на спинке дивана. Вслед за ним пошел Сумо, не теряя бдительности. Пока Коннор гремел чашками, Хэнк гипнотизировал взглядом экран телевизора. Из каждой щели говорили о произошедшем, не жалея соленых слов в адрес религиозных организаций. За последние несколько дней целые волны дерьма захлестнули улицы Детройта, кое-где даже проводились пикеты на тему того, что эта вера ничего общего не имеет с какой-либо другой и призывали сохранять истинные корни своей культуры. Хэнк никогда не был особенно верующим человеком, не исповедовался и не ходил в церковь с раннего детства, когда еще держался за юбку матери, но вся эта ситуация немного его пугала. Коннор вышел с кухни с кружкой в руках. Сумо сопровождал его, не выпуская из вида. В гражданском, как и всегда, тот выглядел как-то иначе. Хэнк не ожидал, что у него возникнут сложности с восприятием человека, опыт прошлого резонировал с действительностью. Он оперся на спинку дивана, попивая чай и разглядывая доску с уликами и зацепками по делу.       — Что слышно в новостях? — участливо спросил тот, повернувшись к Хэнку.       — Да нихрена нового, все одно и то же.       — Зачем ты тогда продолжаешь смотреть их?       — Может, все-таки начнут передавать что-то новое.       — А если не начнут?       Хэнк испытующе посмотрел в сторону напарника и тот стушевался. Над этим стоило поработать. Он вздохнул и развернулся спиной к телевизору, скрестив руки на груди.       — Откуда у тебя бумажные копии дел?       — Ловкость рук и дар убеждения.       — Разве так можно делать? Я имею в виду, не получишь ли ты дисциплинарный выговор от Фаулера, если тот узнает, что...       — А как он узнает?       Коннор поджал губы.       — Логично.       Хэнк подошел к доске и осмотрел ее. Сегодняшним их планом был визит к коллеге покойного Фреда Шелтона, найденного тремя днями ранее на городской стройке. Ему было интересно, что о нем могла рассказать коллега, проработавшая с ним больше десяти лет. За такой долгий срок замечаешь много неудобных мелочей, которые просто так не выбрасываются из головы. Даже мелочи, вроде марки любимого человеком йогурта, могли сказать многое. После, маршрут лежал в другую сторону, на снимаемую им квартиру. Они молча изучали дела, Коннор несколько раз снимал с доски интересующие его страницы и задумчиво изучал, отпивая чай из стакана.       Решив, что за остаток времени они должны успеть добраться до места встречи, Хэнк вошел в спальню, переоделся и вышел назад в гостиную, расчесываясь. Коннор все так же стоял у доски, изучая ее содержимое.       — Я не могу понять одного, — сказал Коннор, прилепляя на кнопку копию. — Какую роль в этом играют люди? Мы уже знаем, что все участники событий, попавшие в наше поле зрения, переносили операции в «Лайт Моушен», и дело касается лишь тех, импланты которых влияют на активность мозга. Наркотики изменяют его физическую активность, как и имплант, он ведь тоже функционирует совершенно иначе. Но проблема даже не в том, почему и как это происходит, а в том, кто впервые это провернул и зачем кому-то расширять такой круг влияния? Почему эта массовая истерия захватывает людей и те начинают охотно верить в очень странные и логически несвязанные вещи?       — Всем нужно во что-то верить, Коннор. Кто-то верит из-за того, что нуждается в ответах. Человечество ведь придумало веру не просто так. Согласись: иногда бывает просто сложно признать то, что никакого сакрального смысла жизни не существует. Зато как просто становится поверить в райские кущи.       Хэнк надел пальто и накинул шарф на шею.       — Тогда когда же появилась эта церковь?       — Думаю, задолго до того, как мы о ней услышали. Так же, как и в случае с человеческой, сначала была вера в какую-то несуществующую сверхсилу. И только потом это переросло в нечто большее. Как и в этом случае.       Он завязал хвостик и хлопнул по ноге. Сумо, наблюдавший за Коннором, сдвинулся с места, подбежав к нему. Он посмотрел в сторону гостя долгим недоверчивым взглядом. Тот сложил ладони на сердце, поджав губы.       — Кажется, он меня не признает.       — Ничего. Я себя поначалу так же чувствовал.       — Хэнк, твоя тактичность меня поражает. Ее абсолютное отсутствие, точнее.       — Зато честно, — он усмехнулся, — пойдем. Нам еще переться через половину города.       Коннор взял со спинки дивана пальто, бросив прощальный взгляд на собаку. Да, ему определенно стоило завести себе животное, чтобы не чувствовать себя одиноко. Хэнк вышел вслед за ним на улицу. Холода наступили куда раньше срока, часть деревьев сбросили листву, которая даже не успела толком пожелтеть. Коннор поплелся по лужайке к машине и уселся за пассажирское сидение. Хэнк вдруг подумал о том, что так машина выглядит куда привычнее и сел за руль. Они выехали на дорогу. После резко оборвавшегося трека с мрачными песнопениями заиграл джаз. Хэнк посмотрел на небо, постукивая в такт песне. Кажется, на сегодня обещали мокрый снег. В последний раз он помнил такую холодную осень в тридцатых: тогда, несколько лет подряд в конце сентября, на улицах уже появлялся снег, который не сходил до самой весны. Он остановился на светофоре, приоткрывая окно. Курить было проще, чем пить, но последствия от этого с течением времени также отражались на его самочувствии. Он обратил внимание на Коннора, постукивающего пальцем по колену в такт музыке. Вроде, то же самое; только в новой обертке.       Он выехал на Спринуэллс-стрит. Народу было много, воскресная загруженность дорог вызывала множество вопросов к тому, куда люди вообще могли ехать в такое время. Коннор отвлекся от разглядывания улиц, приоткрыв окно.       — Знаешь, иногда я смотрю на людей и очень боюсь увидеть среди прохожих Аманду. Иногда так страшно становится, когда вижу кого-то в похожей одежде, как будто сводит что-то внутри.       — Сердце в пятки уходит? Ну, если вдруг увидишь — дай знать. Вдруг, я тоже ее увижу.       — И все-таки я надеюсь, что этого не произойдет.       — Нарыл что-нибудь на эту Нэнси?       — Ничего интересного, — Коннор облокотился на дверь, подпирая рукой голову, — зовут Нэнси Бойд, тридцать два года, не замужем. Живут с братом по Логан-стрит уже больше пяти лет. Нэнси — образцовый работник бухгалтерского отдела. Директор компании неоднократно и очень тепло о ней отзывался.       — А про Фреда говорил что-нибудь?       — Ничего. Он как будто там и не работал вовсе. Как... мебель? Никуда не стремился, никуда не рвался. Просто приходил на работу без опозданий, исправно делал ее и уходил домой. Ближайших родственников в городе у него нет, но, насколько я знаю, он не поддерживал с ними очень тесной связи. У него есть мать и несколько сестер. Живут в Вашингтоне, последний раз за пределы штатов выезжали несколько лет назад. Никогда не был женат, детей тоже нет.       — Интересно. А насчет каких-нибудь тесных знакомств известно что-нибудь?       — Тоже неизвестно. Нужно будет опросить соседей.       — Хм. Вот дрянь. В тихом омуте...       Хэнк остановился на парковке у дома и вышел из машины. Коннор хлопнул дверью, осмотрев трехэтажный дом, не выделяющийся среди других. Такие места Хэнк не очень любил, как и одноэтажные домишки в Дерлрее, где уровень преступности всегда зашкаливал. Они поднялись по лестнице вверх. В общей части давно не убирались; слышимость в доме была что надо. Пока они поднимались на второй этаж, он успел услышать как минимум три телевизора, пару семейных ссор и визги носящихся детей. Они прошли по плохо освещенному коридору и остановились у квартиры. Хэнк кивнул Коннору и тот позвонил в звонок.       — Миссис Борд? Это полиция, здравствуйте.       Буквально через мгновение двери распахнулись. Со входа на них смотрела женщина, выглядящая гораздо старше своих лет, будто измученная жизнью. Одета она была в домашнюю одежду, а вид у нее казался бесконечно уставшим. Впрочем, на всех фотографиях, которые видел Хэнк, она выглядела ничуть не лучше. Она не улыбалась гостям, которых ждала, лишь молча пропустила их внутрь квартиры, сделав шаг в сторону. Хэнк вошел вслед за Коннором, осматривая комнату. Небольшая квартира, без излишеств: чистая и вполне уютная. Где-то в гостиной тихо бубнил телевизор.       — Проходите на кухню, — сказала она. — Хотите кофе?       — Да, не откажусь. Коннор?       — Да, спасибо.       Они вошли вслед за Нэнси на кухню. Старый гарнитур и застиранные занавески придавали антуражу комнаты немного печального настроения. Слившись с тенью, в сторону открытой двери пробежала кошка. Хэнк уселся за стол, сложив руки на столе. Хозяйка стучала кружками, наливая гостям кофе. Коннор блуждающим взглядом осматривался вокруг. Подметить тут было нечего, но вся обстановка казалась тяжелой, будто они пришли на поминки в дом, где собрались все знакомые покойного. Нэнси опустила перед Хэнком кружку. Он вяло улыбнулся ей; она уселась между ними за стол и вздохнула, поглаживая стакан.       — Если вы думаете, что я могу много вам рассказать, то вы ошибаетесь.       — Вы ведь написали заявление о пропаже, — сказал Коннор, пригладив стол ладонями. — Значит, вы можете знать хоть что-то, что может нам помочь.       — Когда вы в последний раз виделись со Фредом? — Хэнк сделал несколько обжигающих глотков. — До момента его исчезновения.       — Двадцать девятого сентября он впервые не вышел на работу. Это было странно, он на больничный уходил дважды за все десять лет работы. Я ему позвонила, но телефон был отключен. Решила, что могло что-то случиться. На следующий день он тоже не появился. В среду я решила, что стоит обратиться в полицию.       — Вы хорошо знали покойного?       Та горько усмехнулась.       — Фред был очень скрытным человеком. Я не уверена, что хоть кто-то его мог знать хорошо. На работе у него не было друзей, он был редким примером того человека, который работает, прямо как машина. Вряд ли я могу сказать, что мы были очень близки по-настоящему.       — Вы общались с ним вне работы?       — Да, общалась. Полгода я ему помогала на этапе восстановления и реабилитации после операции. Инсульт случился.       Хэнк поймал на себе взгляд Коннора.       — Вы не заметили ничего странного после того, как он перенес операцию? Его поведение никак не изменилось?       — Если так можно сказать, — усмехнулась она. — Просто он стал еще более замкнутым.       Из комнаты вышел мужчина в домашней одежде. Внешнее сходство хозяйки и другого человека было поразительным. Хэнк внимательно присмотрелся к нему. На вид ему было не больше сорока, недельная щетина красноречиво говорила о том, что он не выходил из дома дальше ближайшего магазина. Тот остановился в проеме, сложив руки на груди.       — Не думал, что ты сегодня ждала гостей.       — Это полиция, — стушевалась Нэнси. — Я говорила тебе.       — По поводу этого хрена? Блять, Энн. Да что о нем вообще можно говорить, собаке — собачья смерть.       Коннор удивленно посмотрел в его сторону.       — Что вы имеете в виду?       — Да что тут еще можно иметь в виду. Она четыре года за ним ухлестывала, а он даже не обращал внимания. Бегала за ним, как курица с яйцом.       — Хватит, Джерри.       — Что хватит? Давай, расскажи жандармам про эту грустную историю безответной любви.       — Мы не будем давить, миссис Борд, — Хэнк сложил пальцы пирамидкой. — Если вы можете поделиться этой информацией, это бы сильно помогло нам в интересах дела.       — Да если на нее не давить, она и слова не скажет, — мужчина подошел к холодильнику и вытащил оттуда баклашку с соком. — Давай, Энн. Расскажи им. Хватит уже убиваться.       Джерри налил сока в стакан и облокотился на столешницу позади себя. Нэнси сидела с отсутствующим видом, нервно поглаживая пальцами кружку с кофе. Тишина была гнетущей. Хэнк наблюдал за ней; давить ему не хотелось, но слушать молчание утомляло. Коннор следил за ним в немым вопросом в глазах. Очевидно, его вопрос был таким же.       — Да, у нас был роман.       — Только в твоих мечтах, Нэнси.       — Помолчи, — вздохнула она. — Понимаете, у него просто, как я думаю, была затяжная депрессия. Он не испытывал никакой радости от жизни, он просто... существовал, хах? И я просто оказалась не в том месте и не в то время. Я просто хотела ему помочь!       — Короче, якобы их отношения, — снова вмешался Джерри в разговор, — заключались в том, что она постоянно приезжала к нему в качестве уборщицы, готовила ему поесть и, может, ну — получала соответствующую плату за работу.       — Не говори так! — процедила Нэнси. — Он был хорошим человеком.       — Может быть. Но не для тебя. Когда он приглашал тебя куда-нибудь? Может, хотел познакомить со семьей? Или, может, подарки дарил по праздникам?       — Ох, Джерри! Выйди отсюда!       Мужчина отсалютовал сидящим и вернулся в комнату. Хэнк опустил руки на столешницу.       — Простите его. Он просто невыносим.       — Кажется, он очень беспокоится за вас, — Коннор стукнул пальцами по столу, — пусть и весьма своеобразно.       — Вы можете рассказать, чем занимался Фред?       — Ничем. У него не было никаких увлечений. Он большую часть времени проводил за телевизором. Никуда не ходил. Просто... будто бы позволял мне находиться рядом.       — Зачем же так унижаться, миссис Борд? — Хэнк отодвинул кружку в сторону. — Вы ведь можете состоять в здоровых отношениях.       — О. Оставьте это кому-нибудь еще.       — Вы не замечали ничего странного в последнее время?       — В последний год мы не очень хорошо общались. Полгода назад... можно сказать, что мы закончили отношения. Просто виделись на работе. Немного обидно, но я была рада, что помогла ему подняться на ноги.       — Он не делился ничем о том, чем занимался в свободное время?       — Нет. Он почти ничего мне не рассказывал о себе.       Хэнк поджал губы. Странные паразитические отношения не предвещали ничего хорошего.       — Что ж, спасибо, что уделили нам внимание, миссис Борд. Если вы что-то вспомните — пожалуйста, дайте нам знать.       — Спасибо за кофе, — Коннор встал из-за стола.       Хэнк поправил шарф. Они остановились у двери.       — Я не верю в то, что он мог так закончить. У него никогда не было проблем с законом и он никогда не думал о суициде. Несмотря... Несмотря ни на что.       Они вышли за двери и спустились вниз. Темный коридор давил духотой. Из приоткрытой двери за ними наблюдала какая-то женщина. После душного спуска из дома, улица встречала спасительной свежестью; Хэнк облокотился о машину, вынув из кармана пачку сигарет. Коннор поправил ворот свитера и сложил руки на груди.       — Странная ситуация.       — Сраная, — Хэнк убрал зажигалку в карман. — Я думаю, она нам что-то недоговаривает. Стоило бы поговорить с ее братом. Он подозрительно хорошо осведомлен о личной жизни своей сестры.       — Они ведь семья. Живут вместе.       — Не заметил ничего странного?       — Нет, за исключением того, что она очень сильно нервничала.       — Ладно. Не будем терять времени. Посмотрим, что там у него на квартире. А этим разберемся позже.

***

12:57

      Хэнк осмотрелся по сторонам. Квартира давила своей серостью, все вокруг казалось черно-белым. Он прошел вперед и опустил руки в карманы. Внутри квартиры было прохладно, по всей видимости, радиаторы не работали на полную мощность в целях экономии. Коннор оглядывался по сторонам, сложив руки за спиной. Трудно было угадать, что за собой могла таить такая невзрачная серость. Арендодатель стоял у входа, прислонившись лопатками к стене. Квартиру еще не осматривали. Хэнк надел перчатки и направился в сторону спальни, решив не терять времени на ожидание кавалерии из департамента. Двуспальная кровать была аккуратно заправлена. Видимого беспорядка он не замечал: видимо, умерший перед самой смертью решил навести порядок. Хэнк подошел к стенной нише-гардеробу, открывая дверцы. Внутри на плечиках висели несколько костюмов, в картонных коробках лежали аккуратно сложенные вещи. Никаких тайных ходов наружу. Он усмехнулся и закрыл двери. У прикроватного столика лежали несколько книг. Хэнк взял одну из них, пролистывая. Что-то из острорелигиозных писаний, которые обычный человек, как правило, не берет в руки без особой причины. Хэнк почесал бороду и развернулся в противоположную сторону.       На зеркале, под рамкой, висело фото. Он аккуратно его вытащил, осматривая с разных сторон. На старом диване сидело двое детей, мальчик и девочка. Хэнк перевернул фото. На обратной стороне значился две тысячи пятнадцатый год. Очевидно, это была его сестра, родство подчеркивалось внешним сходством даже несмотря на разницу в возрасте. Он вернул фото на место и заглянул под кровать, опустившись на колени. Ничего, кроме пыли и нескольких коробок он там не нашел. Он вытянул одну из них, открывая пыльную крышку. В последнее время, эту коробку доставали не так часто. Внутри он обнаружил собрание старых писем, которые ему показались слишком старыми для того, чтобы привязывать их непосредственно к Фреду. Он повертел в руках одно из них, вынув из конверта с погашенными марками. Дата одного из них была отмечена еще восьмидесятыми.       — Охренеть.       Он пробежался по строчкам письма, но остановился на трети, решив оставить их тайны умершим. По всей видимости, письма предназначались его бабушкам и дедушкам, но почему он хранил их у себя, однозначно ответить было непросто. Возможно, тот проникся историей своей семьи и перечитывал письма, исходя из романтических взглядов на жизнь. Может быть, просто находил в них что-то важное. Он поставил коробку рядом с кроватью и вытащил следующую. Семейные фотографии и какие-то памятные мелочи, которые обычно хранят у себя дети.       В дверь постучали и он тут же отвлекся от разглядывания семейных реликвий. Из участка прибыли несколько офицеров и криминалистов. Хэнк махнул одному из них рукой.       — Здорово, Чес, — сказал он. — Отправьте эти коробки в Департамент, пусть запакуют. Может, найдут что-нибудь интересное.       — Что в них?       — Письма, которые старше тебя вдвое.       — Любители артефактов, — усмехнулся тот. — Сделаем.       Хэнк обошел комнату еще раз и приблизился к окну, отдергивая штору. Вид на внутренний двор дома угнетал. Мусорные баки, застывшая грязь и несколько истлевших от времени машин. Он задернул шторы назад, поморщив нос от пыли. Ничего в этой комнате он больше и не надеялся найти. Столкнувшись на выходе из спальни с офицером, Хэнк подошел к арендодателю.       — Давно умерший снимал у вас недвижимость?       — Да, вот уже больше десяти лет. С оплатой никогда не опаздывал, всегда исправно присылал деньги.       Хэнк посмотрел в сторону Коннора, шерстящего книжный шкаф.       — Замечали что-то странное за ним?       — Нет, не было такого. Соседи никогда не жаловались на него, всегда вел себя тихо.       — Хорошо. Спасибо.       — Я могу еще чем-нибудь быть полезен?       — Нет. Нам нужны данные по его расчетам за последние несколько лет.       — Я отправлю бумаги в Департамент.       — Спасибо.       Хэнк проводил взглядом мужчину, удалившегося в коридор, и повернулся назад. Коннор в чем-то копался на столе, рядом со включенным терминалом; он подошел к нему и заглянул через плечо. Тот что-то писал в своем блокноте, копируя текст с какой-то бумажки.       — Коннор?       — Хэнк, — он отвлекся, вытащив изо рта колпачок, — прочти это.       Он взял со стола лист бумаги, прищурившись.       

«Меня зовут Фред. Это мои последние слова, которые я пишу при жизни. Нашедшего эту записку, я хотел бы попросить передать мои вещи семье. Почтовый адрес оставлю на обороте.       Прошу в моей смерти никого не винить. Это мой осознанный выбор, который я сделал, исходя из своего положения. Я был лишь винтиком системы, но не из тех, потеря которых повлекла бы за собой неустойчивость всей конструкции, а, скорее, лишь декорация. Принадлежность общности сделает меня больше, чем просто человеком, проживающим бесполезную жизнь. Спасение в единстве».

      Он медленно опустил листок, глядя перед собой.       — Чертовщина какая-то.       — Как я понимаю, — Коннор выставил ладонь перед собой, — речь шла об идеологии своей новоприобретенной веры. Или что-то вроде того. Кажется, самоубийство было совершено на почве веры в то, что после смерти их ждало единство. Как бы, объединение в одном общем суперсознании, в целостность.       — Как такое вообще возможно?       — Я думаю, что на самом деле это невозможно, с огромной вероятностью. Но что-то или кто-то заставляет их думать иначе.       — Хм, — Хэнк еще раз пробежался глазами по строчкам и вернул письмо Коннору. — И правда какой-то «Храм народов». Меня больше беспокоит, насколько массовым стало это явление.       — Насколько я знаю, — Коннор убрал записку в пакет для улик, — к сегодняшнему утру ничего об этом не было известно. Значит, похожих ритуальных самоубийств еще никто не совершал.       — Либо мы об этом еще не знаем, — вздохнул он, уперев руки в бока. — Пойду пообщаюсь с соседями. Дай знать, если найдешь что-нибудь интересное.       Коннор ему кивнул и вернулся к поискам ответов на между страниц книг и журналов. Хэнк снял перчатки и вышел в коридор. Любопытных зевак уже собралось достаточное количество. Он подошел к переговаривающемуся с людьми офицеру, обращая на себя внимание.       — Лейтенант, — тот сделал шаг в сторону, — это соседи Фреда Шелтона. Я как раз начал их расспрашивать. Это Дороти Бэнкс из тридцать пятой квартиры.       — Спасибо, Шон. Скажите, вы не замечали за своим соседом в последнее время никаких странностей?       — Нет, все было как обычно, — сказала немолодая женщина в халате, поежившись. — Часто проводил время со своей подружкой, по выходным уходил из дома и возвращался только под вечер.       — А что насчет подружки? — Хэнк осекся, вспомнив разговор с Нэнси. — Давно с ней общался, не замечали?       — Полгода уж точно, — женщина посмотрела на ногти и перевела взгляд на лейтенанта. — Последний месяц появлялась у него почти каждый вечер. Иногда уходили куда-то вместе. Но никогда не шумели. Даже телевизор не включали после восьми.       — А девушка, в ней вы не заметили ничего странного?       — Да не сказала бы. Вроде, лицо выглядело знакомым.       — Вы не заметили, когда он пропал из дома?       — Неа. Просто ушел, а я и не придала значения. Приходила девушка с его работы, спрашивала, где он.       — То есть, девушка с работы и девушка, с которой он проводил время — разные люди?       — Да.       — Спасибо, мисс Бэнкс, вы очень помогли, — сказал Хэнк. — Оставлю вас своему коллеге.       Он улыбнулся уголками губ и вернулся в комнату. В гостиной Коннора уже не было, он увлеченно рылся в мусоре на кухне, разложив его вокруг себя. Хэнк встретился взглядами с одним из офицеров и повернул на кухню. Коннор развернулся в его сторону, услышав звук шагов.       — Нашел что-нибудь?       — Подтверждение словам Джерри, — Хэнк усмехнулся и сложил руки на груди. — Оказывается, парень не просто так динамил миссис Борд, а нашел себе другую подружку. Шон собирает описание, попробуем составить авторобот. У тебя есть что-то?       — Который сейчас час? — спросил Коннор, повернувшись к нему через плечо.       — Сейчас, — Хэнк посмотрел на часы, — без четверти два.       — Мы успеем за пятнадцать минут доехать до Вандербилт-стрит, если поедем прямо сейчас?       — Что? Это еще зачем?       — Возможно, там есть кое-что интересное, на что нам нужно взглянуть.       — Коннор. Говори прямо.       — Хэнк! Пожалуйста. Не здесь.       — Господи! Ладно, поехали! — Хэнк закатил глаза и повернулся к Коннору, пригрозив пальцем. — По дороге ты мне объяснишь, что ты задумал. Ясно?       — Предельно, лейтенант.       — Не ерничай.       Хэнк попрощался с дежурившими на месте коллегами и пошел по коридору вниз, к лестнице. Миновав собравшихся соседей, он быстро спустился вниз и уселся в машину, не отвлекаясь на окружение. Коннор поспевал за ним чуть ли не шаг в шаг, тут же захлопнув дверь, едва он успел опустить руки на руль. Они тронулись с места. В такое время, дороги еще не были сильно загружены, поэтому ехали они быстро. Адрес был знаком Хэнку, но он не мог вспомнить, почему тот запечатлелся в его памяти. По дороге они молчали. Коннор лишь возбужденно смотрел по сторонам и кусал костяшки пальцев, а Хэнк поглядывал на время, присматриваясь к адресам за окном.       Они остановились недалеко от церкви. Хэнк повернулся в сторону Коннора.       — А здесь мы какого хрена забыли? Что, решил приобщиться к Богу?       — Нет, — серьезно сказал тот. — Пока ты занимался поиском улик, я изучил данные на терминале Фреда и поисковые запросы. Этот адрес он искал несколько раз за последние несколько месяцев.       — И что в этом такого?       — Я нашел в мусорном ведре записку с этим адресом и заинтересовался, потому что на простое совпадение это уже не похоже. Потом, посмотрел в интернете, что это за адрес. Как выяснилось, это церковь.       — Что баптисты могут иметь общего с этим случаем? Воскресная служба уже давно закончилась.       — Не баптисты, в этом все и дело. В воскресенье, в два часа, тут читает проповеди какой-то приглашенный проповедник. Как я понял, Фреда сюда пригласил кто-то из знакомых.       — Что тебя навело на этим мысли?       — Его предсмертная записка и адрес были написаны разными людьми, это не его почерк.       — Хм, — Хэнку убрал руки с руля. — Я впечатлен.       — Поэтому я и хотел послушать проповедь.       — Ну, пойдем посмотрим, может, что-нибудь интересное расскажут.       Коннор вылез из машины. Его поразительное свойство, заключавшееся в подчеркивании мелочей на месте, должна была пробить ему дорогу высоко наверх. Жизнь у того была насыщенной и интересной, несмотря на угрозы, таящиеся в тенях. Хэнк наблюдал за этим со стороны, стараясь лишний раз не вмешиваться, дабы не разрушить магию действия. Об был уверен, что далеко не каждому человеку доводилось видеть наблюдать за чем-то подобным, и Хэнк был рад, что именно ему выпала такая возможность.       Внутри церкви находилось совсем немного людей. Кажется, эти проповеди не пользовались большой популярностью. Они немного прошли вперед и уселись на скамью посреди зала. Коннор достал монетку и пропустил ее через костяшки. Хэнк проследил за беззвучным движением и сложил руки на груди. Это место необъяснимо давило на него и его внутренних демонов. Запах ладана щекотал нос. Когда он был маленьким, он жил с матерью в северной части города. Они часто ходили послушать проповеди, потому что та верила, что это способствует очищению. Какую именно часть своей души она пыталась очистить, Хэнк не понимал даже сейчас. Вера всегда казалась ему чем-то слишком надуманным и неправильным, как фальш-дверь пожарного выхода, встречающая несчастных при эвакуации. Он почесал бороду. По левую руку от него прошел священник в костюме, мужчина средних лет с гладко выбритым лицом. Выглядел он приятно. Они пересеклись взглядами и тот остановился.       — Как приятно видеть новые лица! — доброжелательно сказал он. — Вдвойне приятнее, что приобщиться к Богу решила целая семья.       Хэнк удивленно вскинул брови и нахмурился.       — Никогда не поздно, верно? — сказал Коннор из-за его спины.       — Конечно, нет! — мужчина широко улыбнулся и пошел вперед.       Что-то кольнуло Хэнка глубоко внутри. Он задумчиво проводил взглядом удаляющегося к кафедре мужчину и повернулся в сторону Коннора. Тот лишь пожал плечами, убрав монетку в карман. Священник встал к кафедре и Хэнк выпрямился, прищурив глаза. На такое расстояние зрение его подводило, но очки ему не нравились потому, что ложились на него тяжким бременем возраста.       — Приветствую вас на еженедельной службе! Безмерно рад видеть новые лица! Обратим же наши души Господу, очистив их песней!       На трибуну вышла половина певческого хора. Маленькие мальчики и девочки в возрасте до пятнадцати выстроились в несколько шеренг, друг за другом, уставившись взглядами куда-то в пустоту. Они начали запевать традиционную «In The Garden», но без полного комплекта сопрано звучали они как-то куцо и пусто, не спасал ситуации даже орган. Коннор посмотрел на Хэнка и усмехнулся.       — Чего?       — Хорошо поют. В голове как будто эхо гуляет.       — Ага.       Хэнк, поймав себя на мысли о том, что не испытывал ничего подобного, обратил внимание на Коннора. Выглядел тот странно. Вдруг, тот схватился за голову и стиснул зубы, крепко закрыв глаза. Он впился пальцами в волосы. Хэнк дернулся в его сторону, потрепав за плечо.       — Эй! Коннор? Тебе плохо?       В ответ от лишь промычал, замотав головой. Он взял его за плечо, поворачивая к себе.       — Коннор, мать твою!       — Просто...       Хэнк быстро оглядел зал. Один из прихожан, сидевший ближе всего к кафедре согнулся пополам, удерживая голову в руках, точь-в-точь как Коннор. На простое совпадение это не походило; он ощутил, как плечо сидящего выскользнуло из ладони. Коннор обхватил голову руками и уткнулся в колени. Обеспокоенный этим, он попытался его приподнять за плечи. С кафедры спрыгнул священник.       — Да открывшие свою душу услышат глас Божий! Внемлите ему! Внемлите!       Он подошел к сидящим на лавочке перед кафедрой, присев на колени перед согнувшимся человеком.       — Ну нахрен, — сказал Хэнк, потянувшись к поясу, — хватит.       Вдруг, тот неожиданно крепко схватил его за руку. Он посмотрел в его сторону. Коннор смотрел на него широко открытыми глазами, медленно качая головой из стороны в сторону, почти незаметно. Хэнк замер. Что этот говнюк удумал?       В их сторону быстро подошел проповедник, широко расставив руки.       — Как же благосклонен к нему Господь!       — Вы издеваетесь?! Ему же больно!       — Нет, нет! Это все голос, который так тяжело принять смертному!       Хор закончил пение, протянув последнюю строчку. Люди с любопытством смотрели в их сторону, разворачиваясь на лавочках. Коннор медленно разогнулся, держась за голову. Глаза его блестели; значит, больно все-таки было.       — Сын мой, — возбужденно проговорил человек, — тебе выпала такая честь быть услышанным!       — Не уверен, — тихо сказал тот, — что я готов к этому.       — Я понимаю тебя! Никто не может быть по-настоящему к этому готов. Но просто подумай о том, как это важно! Тебе стоит приобщиться к нам!       — Нихрена ему не стоит, — вмешался Хэнк. — Это что вообще происходит? Я не позволю каким-то фанатикам промывать ему мозги!       — Я думаю, что ваш сын достаточно взрослый для того, чтобы принимать такие решения самостоятельно. Но мне становится так светло от того, что вы сопровождаете его в такой непростой миссии!       — Он мне... — Хэнк почувствовал, как Коннор сжал его руку и вздохнул, — ...еще расскажет, что на самом деле произошло. А сейчас мы, пожалуй, пойдем. Никогда ведь не видел ничего хорошего в том, чтобы слушать чьи-то проповеди, а сегодня что изменилось? Да ничего не изменилось.       Хэнк встал с лавки, посмотрев в глаза священнику. И без того светлые глаза мужчины будто бы горели. Тот повернулся в сторону Коннора и сложил руки на сердце.       — Мальчик мой! Прислушайся к голосу! Я буду рад видеть тебя на следующей мессе! Пожалуйста, приходи. Можешь даже с отцом, ибо даже самые глухие души могут пробиться к свету!       — Очень в этом сомневаюсь, — Хэнк свирепо посмотрел в сторону Коннора и тот встал на ноги. — Пошли. Живо.       — Всего хорошего, Отец, — бросил на прощание Коннор, направляясь в сторону выхода.       Хэнк стоял на крыльце и нервно дергал пальцами рук. Когда Коннор остановился рядом с ним, он подавил в себе желание схватить того за грудки и встряхнуть так, чтобы лязгнули зубы. Выглядел он хуже, чем обычно. Бледный, с капельками пота на висках; Коннор стоял, сжав пальцы. Сдержав порыв, Хэнк молча спустился по лестнице и перешел пустую дорогу, открывая дверь машины и залезая внутрь.       — Какого хрена ты творишь, засранец?! — Хэнк вскинул руки, когда тот уселся за пассажирское сидение. — Коннор! Ты что удумал делать, еб твою мать?!       — Хэнк, постой, — Коннор выставил перед собой руку, — дай мне сказать.       Он откинулся на спинку водительского кресла и взвел глаза к потолку.       — Ну давай, давай. Валяй.       — В церкви произошло что-то... странное.       — Да неужели?       — Это было странно. Что-то воздействовало на меня. Как будто я голову засунул внутрь здоровенного колокола и кто-то по нему сильно ударил. Это не было похоже на слуховую галлюцинацию. Нечто подобное я испытывал, когда повредил слуховой модуль у платформы несколько лет назад. Очень пугающее чувство.       Хэнк молча потянулся за сигаретой. Этого ему еще не хватало.       — Кажется, воздействие производилось каким-то специфическим видом частот. И эти частоты оказали влияние на мои импланты, но не на мозг. Понимаешь?       Картинка сложилась в голове практически моментально. Хэнк чуть не выронил сигарету, повернувшись в сторону Коннора.       — Иди ты.       — Да. Кажется, мы наткнулись на то, что искали, Хэнк!       — Нужно было просто взять его и отвезти в участок.       — Тогда мы бы лишили себя возможности копнуть глубже! Мы ведь можем попасть туда! Он ведь не знает, что мы из полиции, верно? Подумай об этом!       — О нет, — он покачал головой, — нет-нет-нет! Ты хоть представляешь, о чем говоришь, Коннор? Это же невероятный риск! Тебя так скрючило здесь, а ты мне говоришь о том, чтобы лезть в самое пекло? Не играй в супергероя!       — Хэнк! Это ведь больше, чем просто зацепка! Мы буквально вышли на них! Разве риск не оправдан? Мы ведь можем попытаться предотвратить эту череду самоубийств и узнать, кто за этим стоит!       Хэнк раздраженно повернул ключи и поехал вперед. Коннор возбужденно мял пальцы.       — А ведь раньше бы ты так не сказал.       — Что?       — Ну, — Хэнк повернул руль и выкинул окурок за окно, — что готов прыгнуть прямо в огонь, даже не попытавшись вычислить, к какому результату это приведет.       — Но ведь ты согласен с тем, что сейчас я прав?       Хэнк, ничего ему не ответив, лишь тяжело вздохнул.
Примечания:
С Новым Годом, дорогие читатели! (:
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты