С одиночеством в борьбе

Слэш
PG-13
Закончен
1
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Описание:
Рудо не знает, что нужно говорить в подобных ситуациях — сказать нечего, что такое у него впервые: с мягкими бёдрами, ламповой атмосферой зимы за окном и таким чувственным, детским взглядом. Крауц смотрит пристально, не отрываясь ни на секунду на этого милого мальчика. Он никогда не мог подумать, что видеть Эндрю таким волшебным так потрясающе.
Посвящение:
Долгам по работам
Примечания автора:
С праздником

Примечание 27.12.20: работа должна была быть выпущенной к тридцатому ноября, в праздник, но идея как-то быто улетучилась, потому из разряда 17-нц мы плавно перетекли к 13-пиджи
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Я не хочу быть одиноким, позволь нам быть наедине

Настройки текста
Никто из этого маленького городишки не удивился очередной вечеринке заносчивого парня — жители всегда знали, что Рудо обожает их устраивать без причины, лишь бы пошуметь и повеселиться как в последний раз, злоупотребляя положением «золотой молодёжи» и получая нагоняй от мэра города, но все действительно к такому привыкли. И к яркому танцполу в главном зале, который Рудо специально спроектировал, когда только-только приехал сюда; и к огромным колонкам в каждом углу просторной комнаты, из которых будет вываливаться восемьдесят девять процентов шума в городе; тематики, естественно, не было. Рудо всегда любил внимание и сделал бы всё возможное, чтобы его заполучить. Хотя бы через подобные мероприятия, а не только из заголовков жалких статей в журналах. Как бы ему не хотелось, а всему свойственно заканчиваться — и он с непередаваемой грустью провожает многих гостей, с каждым прощаясь объятиями и добрыми словами, парень реально сдерживается, чтобы не закричать от безвыходности: с уходом друзей ему становится всё хуже, жизненные силы будто покидают его, обратиться за помощью можно только к подружке Анне, но и та устраивает личную жизнь, ей не до Рудо, талантливого и одинокого журналиста. Крауц вспоминает о таком понятии как «уборка» и помышляет, что делать всё равно нечего, потому он не спеша направляется в подсобку. Дом у парня достаточно большой для одного человека, неопытные гости с лёгкостью перепутают крылья здания и вместо спален доберутся к лестнице, ведущую в винный погреб — о да, у него и такое пространство есть. Чтобы попасть в подсобку из зала, нужно миновать два длинных коридора, пройти мимо кухни, библиотеки, кабинета, и наконец-то заветная дверь. Схватив веник с совком, Рудо идёт обратно, но в коридоре натыкается на почтовую кепку. Вообще, этот факт его несколько радует, ведь это означает, что он не один в огромном доме, и мысли об уборке вскоре испаряются — потому что Рудо хочется увидеть хозяина этой вещи. — Эндрю? Ты где? — руки выпускают ненужные атрибуты уборки, и журналист мечется из комнаты в комнату, громко открывая каждую дверь и печально оценивая пустоту помещений. Через какое-то время Рудо начинает думать, что рассеянный почтальон просто забыл взять с собой кепку, из-за неожиданной работы или помощи более близким друзьям, но в тут же вспоминает, что лучших друзей у него нет, а дел в воскресный вечер — подавно. Питерсон, тот самый почтальон, оказывается в спальне журналиста. Он сидит на постели задумчиво, обращённый к прикрытому портьерами окну, окунув челюсть в чашу пальцев — он выглядит очаровательно, воздушно и неземным из-за немного вьющихся тёмных волос и чайных глаз. Наверняка, тот о чём-то усердно думает и не замечает лишнего присутствия; и он, наверно, не подозревает, что это спальня хозяина. Парень тихо движется к почтальону и мягко опускается рядом, пристально наблюдая за профилем друга. Белый свет из окна ровно ложится на ласковые щёки, а нос мило блестит от чьего-то неосторожного поцелуя с бальзамом для губ. Питерсон не кажется испорченным человеком обществом, с воспалённой фантазией, как у журналиста, иначе как объяснить его ангельский вид и аккуратный вопросительный кивок, когда он всё-таки замечает Рудо, а тот неловко улыбается и тянет руку к волосам друга, медленно перебирая их и плавно ныряя в копну, почти что мурлыча от морального наслаждения. Эндрю прелестно лишь хмурит нос, но ничего не говорит по этому поводу, и снова смотрит в окно, открытым взглядом, явно покончив со своими философскими дискуссиями в голове. Они в тишине сидят очень долго, и не желая Рудо за спину отводит руку и облокачивается на неё, расслабившись и откинув голову. — Тебе понравилась вечеринка? — вопрос обыденный — его Рудо постоянно задаёт после каждой вечеринки, нуждаясь в получении искреннего ответа. Обычно это из разряда «да, конечно! Всё было круто», а кто-то по-прежнему жалуется на громкую музыку. Но Крауц ни разу не помнит, что задавал его именно почтальону, оттого сам ответ намного любопытнее, чем предыдущие, высказанные под копирку. Веки парня прикрыты, и он легко насвистывает неизвестную ему мелодию, услышанную, кажется, по радио дедушки, когда посещал его. Слух улавливает слабое шевеление сбоку, но Рудо не открывает глаза, потому что интересно, что сделает почтальон. Но не выдерживает, когда чужие ноги приземляются на него. — Ах? Питерсон чуть ёрзает бёдрами, устраиваясь лучше, а потом заглядывает в глаза так свободно, без утайки, но с каким-то ощущением упорства. Журналист чуть отодвигается, но Эндрю лишь покрепче удерживает друга за плечи и тянет к себе, чтобы места между ними было меньше. — Энд, ты чего? — напротив нечитаемо склоняют голову и смотрят всё также внимательно, до появления мурашек. Скоро из-за этого Энда у сдержанности Рудо, не смешно, точно наступит энд. — Почему ты молчишь? — А почему ты не найдёшь себе девушку? — или парня, журналист замирает, всё внимание посвящая этому странному, но восхитительному существу у него на коленях. Питерсон снова движется на бёдрах и совсем опасно-близко находится к рычагу сброса самообладания. Почему друг, или нет, поступает так, и вообще, к чему все эти вопросы? — Ты устраиваешь вечеринки, чтобы не быть одиноким, — не вопрос, а жёсткое, суровое реальностью утверждение. Рудо не знает, что нужно говорить в подобных ситуациях — сказать нечего, что такое у него впервые: с мягкими бёдрами, ламповой атмосферой зимы за окном и таким чувственным, детским взглядом. Крауц смотрит пристально, не отрываясь ни на секунду на этого милого мальчика. Он никогда не мог подумать, что видеть Эндрю таким волшебным так потрясающе. Ладони упираются в бока, мягко оглаживая их; журналист вновь обращает внимание на Питерсона и неловко поджимает губы, когда чужие начинают имитировать поцелуй; в горле неистово пересыхает. — Вот что ты со мной делаешь? — чуть ли не воет Крауц, падая лбом на плечо почтальона. — Энд, скажи, что я не схожу с ума. — Действительность не отрицают, — Крауц скулит, не двигается, пока маленькие аккуратные ручки Питерсона обнимают напрягшиеся мышцы спины. Они сидят так долго, будто временные рамки стёрты до невозможности. Плевать на темноту, а ведь почтальон, хоть они находятся в небольшом городке, живёт не так близко, как хочется журналисту. В какой-то момент Эндрю понимает, что его рукам стоит прекратить гладить друга, сильно прижиматься к ногам младшего, а Крауц отпускать вовсе не хочет этого мальчишку. — Не уходи, пожалуйста. Мне правда очень одиноко, — Питерсон чуть замирает и потом легко улыбается, со слабиной, усталостью — наконец-то его друг всё осознаёт — и тянется вперёд, опрокидывая тело на постель. Они обнимаются ещё одну вечность, и, кажется, уже давно глубокая ночь. Завтра утром их ждёт срочный вызов в почтовое отделение, проблемы с печатью статьи, но им так всё равно на завтра, когда есть сегодняшний вечер и они. Потому что с одиночеством нужно бороться.

30.11-27.12.20

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты