Ученицы смерти

Джен
R
Закончен
5
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Нечисть даёт пламенный бал в Аду, кружится в серебряной пелене грехов и смеётся. Жизнь подливает дьяволу вина, судьба ткёт своё непрерывное полотно, пока королевство Преисподних, кутаясь во мрак чужих душ, тонет в сладости разврата
Посвящение:
моим двум маленьким музам
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 1 Отзывы 0 В сборник Скачать
Настройки текста
      Он только и помнит, что прокуренный кабак, оставляемый за спиной, редкий свет фар проносящихся мимо машин — ослепляющий для тающего и искрящегося разными оттенками редкой радуги хмурого неба взора, заставляющий прикрываться рукой и, пошатываясь, направляться в сторону дома. От его порванного и давно поношенного пиджака, в котором он по ночам выступал в барах, несло дымом и дрянным никотином, какое-то снадобье, данное барменом по старой дружбе несколько месяцев назад, кружило голову и вызывало сильнейшую зависимость, заставляющую его раз за разом вываливать все деньги на стол и оставлять карманы пустыми.       Бармен всегда говорил, что это далеко не дешевое удовольствие, говорил и улыбался в свои густые черные усы, расправлял идеально-выглаженный белоснежный воротник и протирал стакан, ожидая следующего клиента. А Мартин томился в изнеможении, опускал раскрасневшиеся глаза на грубую деревяшку стола и тяжело дышал, стараясь выровнять сердцебиение, постоянно платком стирая выступающий на лбу пот. Смотрел с завистью на крепких мужиков, берущих свой алкоголь и расходящихся с сигарами или трубками в зубах в разные концы залы, разглядывал свое больное отражение в замызганном и мутном стекле, поправлял грязные черные патлы волос и настукивал дрожащими пальцами ритм какой-то польки.       Мартин был музыкантом. Всю жизнь, как себя помнит, он обожал музыку и ради нее готов был продать семью, занимался только ей, был полностью зависим и ни капельки не понимал стремления других людей к каким-то низменным, простым вещам. Он мечтал об огромной концертной зале вместо красивой смеющейся жены, грезил выступлениями, а не тем, сколько денег он заработает при повышении, если только полицемерит несколько перед выше стоящим. Мартин с детства был не таким, как другие дети, о чем часто ворчал отец, желавший отдать сына на нормальную работу.       Отец бы смеялся сейчас, знай, в какую пропасть зависимости скатился его сын, стремясь к большому заработку и отпахивая на дурацком поприще совершенно дурацкого дела, только чтобы Рози не волновалась и не хмурилась — ее мягкое лицо приобретало ужасные морщинки, которые ей совсем не шли. Это она так думала, глядя на себя в зеркало и вздыхая, отворачиваясь от него с печальным взглядом своих больших карих глаз, обращенных к мужу в немом вопросе. Смотрела и молчала. Она много молчала, но для Мартина каждый миг с ней был раем на земле, он не видел в ней ничего плохого. И жутко уставал.       А отец был мертв. Жалко. Он был оценил такой юмор судьбы.       Мартину просто нужен был отдых и эйфория музыки, а вещество оказалось очень вовремя под рукой. Рози хмурилась сейчас намного чаще, чем раньше, она грозилась подать на развод и не пускала его в спальню, но мужчина был уверен, что она не сможет уйти от него. Никогда не сможет отказаться от их общего прошлого, он примет еще одну дозу и забудет. Это же так легко — бросить, перестать тратить деньги на это и похоронить в памяти приятные ощущения навсегда. Это так легко для него, но пиджак стар, а пальцы сбиваются с привычного ритма, свет фар машин ослепляет намного сильнее и расфокусировавшийся взор видит перед собой четкими очертаниями только маленькую девочку.       Она сидит на высоком стуле и смотрит на него, прячет жидкие волосенки под шапкой и вертит в руках грубо-обструганную деревянную лошадку. И идет за ним на выход, огромные наивные глаза так и пожирают каждое его действие приема наркотика.       Девочка такая же ослепляющая, как свет фар, и Мартин отворачивается от нее — смотреть не может, слишком больно это оказывается. Она в его сетчатке прожигает свой образ и не улыбается; пошатываясь, мужчина проходит мимо и жмурится. Ему так хреново еще не было, эффект тянется слишком медленно, даже не появляясь; в ушах у него звучит смех Рози. Она больше не смеется. А он бросить не может, это уже третий последний раз по счету и первый, когда он возвращается в пустую квартиру, потому что она собрала вещи.       Все собрала из их небольшого имущества, даже ту шкатулку, что он подарил ей перед свадьбой, когда еще был молод и свеж. Она швырнула ее в сумку, и какая-то деталь отлетела, балерина со стершимся лицом вывалилась изнутри, больше не крутясь, а последний звук музыки с болезненным стоном с трудом вылетел из нее, тая в воздухе, все еще кипящем от прошедшей ссоры. Когда-то давно Мартин так же отшвырнул свою жизнь и грезы ради нее.       Рози ушла всего с одной сумкой, но в квартире после этого было безумно пусто. Она забрала все, вытащила клешнями его сердце и сделала из него суп, подпалила, как обычный свой пирог в духовке и сожрала на обед, даже не пользуясь столовыми приборами, просто вцепляясь когтями, разрывая его плоть. Кровь стекала по ее мягкому рту, а Мартин только и мог, что смотреть со стороны. И ничего не говорить.       Она обещала ему сберечь сердце, он — бросить отравлять свою жизнь. Они оба были так мерзки в этом обмане, что призрачный образ девочки, сидящей в кабаке в белоснежном платье, незаметной для остальных, казался чем-то ангельским. Она явно была ангелом со своей безумной яркостью светлых тонов, оседала на языке сладким привкусом и одним легким прикосновением западала в душу как что-то, ведущее к переменам. Она была знаком новой жизни, в которую Мартин вступал под кайфом.       От такого облома хотелось расхохотаться. Он был не нужен новой жизни — она вытирала о него грязные ботинки, отплевывала привкус популярности и скреблась длинными красными ногтями о его единственную истинную любовь к музыке, променянную на приторную певичку с жалким именем Рози, вечно хреновой едой и исчезнувшим мелодичным смехом. Он променял свою страсть на женщину, а сейчас та отплачивала болью наркоты и маленькой девочкой на подкорке — ей лет семь, не больше. И коленки кровоточат от падения, на руках видны фиолетовые розы синяков, губы обиженно сложены в вызывающем жесте.       Такая маленькая, бойкая. Жалко, не живая. Жалко, Мартин понимал это. Жалко, что наркотик опьянил его мышление, а машина вывернула из-за поворота слишком быстро. Очень жалко.       Да маленькая девочка эта подходит к нему в своих небольших ботиночках и толкает тело лениво, смотрит на расширившиеся от ужаса зрачки — уже мертвые, кукольные — качает головой, словно ни раз видывала такой исход, брезгливо морщится и пинает снова. И снова. Вокруг собираются люди, она трясет тело, вьется вокруг него надоедливой змеей. Маленький ангел с пышащими адским пламенем глазами, чернота зрачков ее — отражение самого дьявола, пухлые ручки — его новая игрушка. Девочка трясет тело, вытряхивает из него душу Мартина и брезгливо оглядывается на столпившихся вокруг зевак. Она про их жизни все знает.       Ее сестра — Хесса — которая не самая взрослая, но такая далекая, высокая и красивая, такая искренняя и сочувствующая людям, словно братьям и сестрам родным, плачущая над их могилами и поджимающая синие губы утопленницы, наказанная вечным знанием судьбы, вплетением ниток в жизнь каждого и владением золотистыми ножницами, готовыми резать глотки, как только придет время, шепотом рассказывала ей о людских предназначениях. Но не может она даже щелкнуть своими ножницами, лишь пальцы ее быстро перебирают пряжу, а старуха Вечность тянет к ней костлявую руку и сжирает слепыми глазами. Хесса послушно отдает ей ножницы и смотрит на окончание жизни, у нее расписан каждый человек, она всех по лицам помнит и ненавидит себя за это. Хесса терпеть не может знание и память, но из века в век перечитывает старые свитки старухи, заполненные корявым почерком, вычеркивает все новые и новые имена, пока та тихо смеется в глубине комнаты.       У Вечности глаза белые-белые, ничего не видящие, а Эрида, маленькая девочка в вечно белом одеянии и с порезами, оставленными ветками, залазит на ее колени и в рот заглядывает, моля рассказать сказку о каком-то человеке. Вечность их не любит, людей этих, называет монстрами и никому не нужными существами с повышенным самолюбием и часто встречающимся желанием к самоуничтожению. Вечность никого не любит и не щадит — она без дрожи перерезала только начинающуюся, еще совсем бледную ветку жизни Эриды, вырывала ее маленькую натуру из лап насильника, а сам дьявол отправлял ее ходить за людьми.       Эрида трясет их и злость свою выражает не чувствуемыми ударами, она их ненавидит — особенно мужчин. Они всегда делают больно, тянут конфетку в красивой обертке, а потом крадут тебя из-под носа старшей сестры, в волосах которой золотом солнце блестит. И кровь по ее бледной-бледной коже от удара о камень в падении, разбитое лицо, сжатые кулаки, в глазах читающееся желание отобрать Эриду из рук мужчины, все эти жуткие образы отпечатываются в сознании девочки бессрочной пыткой. Вечность все их нити перерезала и даже не жалела.       Того мужчину Кора на куски разорвала, чудищем ему после собственной смерти явилась и вгрызлась в мягкую плоть зубами, истерзала и отправила в Ад на вечные пытки. А дьявол смеялся, глядя на ее злобу, трепал златовласую макушку и поднимал белоснежный подбородок, вглядываясь в медовые глаза.       Эриде сестры про судьбу много рассказывали, она знала, что Мартин был таким же паршивым, как и еще сотня людей до него, а Рози — королева его сердца, вознесенная к небесам его поклонением супруга и совершенно точно безвластная госпожа его души, милая Рози, красивая Рози, никогда не любившая его по-настоящему Рози, но при этом до последнего пытавшаяся помочь, такая наивная и чистая внутри, Рози сбежала с его дружком, сожгла их общие фотографии и уничтожила в себе остатки привязанности, стерла в порошок любимые черты Вечности и бросила свою жизнь на растерзание Хессе, быстро перебирающей ее судьбу и сплетающей новую картинку.       Эрида не помнит, как ее звали в прошлой жизни, в той, далекой, настоящей-настоящей, пахнущей цветущими садами яблок и свежестью утренней травы, таящую в себе отпечатки маминых прикосновений и бережно хранящую смеющийся голос отца. Она не помнит, совершенно-совершенно не помнит, но хочет, чтобы ее имя было Рози. Вечная, сильная и далеко не такая глупая, молчаливая, как думал Мартин.       Он ей, кстати, не нравится, этот Мартин, но обязанность вести его душу на поклонение Вечности заставляет пристегивать черную нить поводка к его груди, вбивать заточенный крюк внутрь и тащить все еще не верящую в погибель душу вслед за собой.       Он такой скучный, этот Мартин, обвиняющий кого угодно в своей неудавшейся жизни, не готовый признать ни одной своей ошибки, а еще черноволосый — точно как тот мужчина, что убил бедную Кору, когда та бросилась на него остервенелой кошкой, сумасшедше блестя глазами отшвырнул от себя ее хрупкое беспомощное тело и утащил вглубь леса кричащую от боли потери Эриду, плачущую и сбивающую коленки в кровь в попытках вырваться. Синяки на ее молочной коже — его отпечатки, вечное напоминание собственной смерти и ненависть к таким людям.       У дьявола тоже волосы черные, но никакой маниакальный блеск его глаз, никакое жестокое указание или странное поручение, никакой тон голоса короля не смогут убедить ее в том, что может быть кто-то хуже, кто-то злее, кто-то ужаснее и хреновее. Такой боли ей не доставлял никто, а мужчина этот сотни лет еще в котле кипеть будет, кости его будут плавиться в этом жару, кожа слезать из раза в раз, гончие Коры играть с его остатками будут, разрывать и сгрызать, а пытка повторяться вновь и вновь. И так вечно.       У Эриды платье белое-белое, а поводок в ладошках черный, у Эриды глаза — чище неба над головой и кристальнее блеска алмазов, волосы ее жидкие, спрятанные под шапочкой, запачканы землей, Вечность из них при каждой встрече достает листочки и горбатым носом втягивает в себя приглушенный аромат леса и детской боли, а Эрида смотрит на нее, перекатывая новое имя на языке, и слезы сдерживает.       Она Кору видела в последний раз слишком давно, когда дьявол официально назвал ее своей женщиной и утащил в свой огромный костлявый дворец. Свет ее золотистых локонов уже позабыт детской памятью, ее миндальные глаза затмили сотни пустых взглядов умерших, а Хесса, выплетающая из ниток судьбы все новые и новые жизни, ничего ей не рассказывает про старшую сестру. Они такие близкие, вечно держащиеся друг за друга, тянущиеся кожа к коже, прикасающиеся щеками и заплетающие волосы, но в то же время такие далекие, разные.       У Эриды сердце детское, наивное, чистое, у Хессы — слабое и больное, пережившее столько горя, сколько сам дьявол людям никогда не посылал. У Хессы сердце черное и трепещущее, сердце утопленницы, покончившей с этой жизнью и желавшей избавиться от воспоминаний о потере близких, но теперь наоборот, собранное по кусочкам заботливой Корой. Она их всех собирала, Кора, молилась на коленях перед дьяволом за душу каждого и продавала свои мораль и честь ради сестер.       Он сжимал ее горло и впивался в губы, смеялся куда-то в волосы и затаскивал все глубже в свои ловушки, обещая несметные богатства и безопасность, а та глядела на него побитой собакой, так преданно-преданно, что старая душа Вечности шевелилась, и порванные струны глубоко в ней приглушенно звенели.       Она никогда о ней не рассказывала, хотя знала намного больше сестер.       — Это ученицы смерти и прислужницы дьявола, — записывая своими старческими морщинистыми руками приговор Мартина, глядя в его пустые зрачки, навсегда отпечатавшие привкус наркотика, проскрежетала она своим дребезжащим голосом. — Молись Господу, чтобы они о тебе вспомнили и не дали утонуть в Небытие.       Хесса расчесывает жидкие и вечно грязные волосы маленькой Эриды, сплетая их в косы и переплетая с чужими нитями судьбы, откладывает свою бесконечную пряжу в сторону, почти не вслушиваясь в сказку Вечности, пока дьявол вгрызается в губы Коры где-то далеко, не в их маленьком мирке, который обезопасен покровительством короля на протяжные бесконечные спирали жизни.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты