философский камень.

Слэш
R
Завершён
83
автор
Размер:
10 страниц, 1 часть
Описание:
Инженера зовут Алхимиком.
Инженер превращает предметы в золото и вечно ходит в белых перчатках. Лидер на него похож - никогда не снимает чёрных очков и таких же перчаток.
Они одновременно разные и очень похожие.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
83 Нравится 7 Отзывы 12 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Инженера зовут Алхимиком. У Инженера склонности к магии была очень слабой, и даже самым посредственным колдуном стать ему было не суждено. Оно и неудивительно - родители обыкновенные учёные, весь круг общения это знакомые из НИИ, живут также, как и все. Но правду говорят - магия доступна каждому. И Кеша нашёл для себя лазейку. Ещё в детстве он решил - станет учёным. Это было абсолютно нормально, вот художник в семье уважаемых учёных - странно. И до подросткового возраста все шло хорошо, а там он откуда-то прознал про такую штуку, как "философский камень". Эта самая штука, любимая мечта всех средневековых алхимиков и королей, умела превращать металлы в золото. Ну а Кеша ведь будущий уважаемый учёный, да не какой-то глупый древний алхимик, а почти что инженер в развитой стране. Делов-то, найти философский камень! А семье он поможет очень сильно - золото всегда в цене. Смогут купить цветной телевизор и настоящие, хорошие очки для Кеши. Стоит ли говорить, что с философским камнем у тринадцатилетнего пацаненка не сложилось? Но он смог найти другой способ решения этой проблемы. Не особо научный, зато действенный. Кеша сумел нащупать тоненькую нить волшебства и внушить ей свое потаенное и странное желание. Он ещё не задумывался о том, что за любую магию нужна плата, и когда ложка в школьной столовой внезапно окрасилась в золото, искренне обрадовался. А потом понял, как это работает. Золото стоило ему радости - чем лучше было на душе, тем качественнее получалась проба. Но чем больше он колдовал над железками (если очень сильно постараться - не только железками), тем быстрее настроение портилось. Однажды по молодостоглупости он чуть не загнал себя в депрессию, немного перестаравшись. Сначала Кеша не очень понимал, куда это вообще можно использовать - лже-золото возвращалось в свое нормальное состояние спустя какое-то время. Применений ему не было, зато сам факт того, что одним движением руки ты можешь вызвать улыбку на чьём-то лице, показав "фокус" с ложкой или дать матери пощеголять в "золотых" украшениях очень приятно грел душу. Ещё Кеша выяснил, что контролирует это не всегда. Когда эмоций получается слишком много, или когда Инженер нервничает - золотит предметы неосознанно. А он ведь натура чувствительная... Но не особо боялся - ничего страшного же не произойдёт. «Кеша, можешь... протереть вилки с ложками от пыли, гости скоро придут?» Инженер-Алхимик весело фырчит и столовые приборы в его руках начинают золотисто переливаться. Когда по городу ползут слухи "про мальчика, который превращает вещи в золото", Кеша не слишком беспокоится - кому до этого есть какое-то дело? Оказалось, есть. Его украли по дороге на работу. Он очухался в сыром подвале, а в углу стояла картонная коробка с паленой ювелиркой. Это даже не были драгметаллы - суки, готовились, наплавили максимально дешманской херни. Инженеру было страшно и тоскливо. Как там кот дома? Как крысы на работе? Как стажёр, как Зинка в своей Чехословакии, как там мама в другом городе? Сейчас, вне его поля зрения, все что было дорого будто бы исчезло, и дни стали противно-вязким чёрным сиропом. Холодно, и капает с потолка. Первые партии он превращал на чистой надежде что его отпустят и все будет хорошо. Однако к концу дня уже кружилась голова и в ней поселился туман, путающий мысли, а желудок жадно глодал сам себя от голода. Ему дали воды и чего-то поесть, но следующие железяки превращаться в золото упорно не хотели. Выходило паршивенько, дёшево, держалось недолго, а у него тихонько шла кровь носом. Он не был настоящим колдуном, он не мог выбрать другую цену, ему нечем было платить... Звенели цепи и кольца, что как вода стекали из его рук в картонные коробки. Очередную, заполненную до верха, забрали наверх и кто-то начал смачно ругаться матом. Дверь заскрипела. Очередную коробку он не успел наполнить даже на четверть. К нему приблизились две размытые фигуры... Кешу раньше никогда так не били. Дальше он работал на страхе и отчаянии. Вытягивал что-то, ногтями вырывал изнутри, чтобы найти в себе силы, чтобы сквозь судороги быть проводником для противящейся магии. Получалось также паршиво, дёшево, но на этот раз заклинание сохранялось долго. Магия обжигала его, ломала, и вытягивала все, что только могла. Она не оставила бы ему ничего, если бы он продолжил в том же духе... Если бы туда не ворвались Железные Рукава. К тому моменту онемевшие руки уже не чувствовали холодного металла, а металл не чувствовал холодных рук, и оттого никак не становился золотом. Инженер был опустошен, как грязная кружка из-под кофе, и Лидер не смог узнать, что именно умеет Кеша. Но кошмар закончился, когда к бледным ладоням протянули руку в чёрной перчатке. Неделя прошла. Всего неделя, а окончательно оправиться Инженер не смог до сих пор. В жизни его появились белоснежные перчатки. Сначала на него косились как на придурка, а потом даже стали считать это чем-то загадочно-романтичным. Инженер не снимает перчаток, не берет столовых приборов голыми руками и не дотрагивается до украшений. А лучше - не дотрагиваться ни до чего вообще. Когда эти правила нарушаются - хрупкое настроение портится в десять раз быстрее, чем обычно. То ли Инженер вспоминает произошедшее, то ли магия тянет все, что можно в счёт задолженности за те тяжёлые коробки. Кеша всегда был, что называется, "не от мира сего", но сейчас стало хуже. Лидер не задаёт вопросов. Они с Кешей похожи - вечно в перчатках, не трогают металлов, не любят об этом говорить. Первое время Рома все пытался выяснить, зачем его держали в том подвале, но потом перестал бередить едва зажившие раны. Инженера и без этого было о чем спросить. Про рынок, про запрещенную (уже нет) литературу, про гагарок, про знакомых на телевидении, про оливье, про политику и другие важные неважности. Они оба были людьми невероятно закрытыми, но рядом друг с другом темы для разговоров находились как-то мгновенно. Лидер ценил хорошего собеседника. Инженер же ценил какого угодно. Ещё Кеша тревожился до одури, потому что если Рома узнает о его способностях - вся история может повториться. И чем сильнее он тревожился, тем сложнее было удерживать волшебство в себе. Благо, Рома сам вечно носил тёмные перчатки и, наверное, понимал его. Инженер догадывался о том, что за перчатками скрывается что-то, но предпочитал не спрашивать из чувства взаимного уважения к чужим секретам. В конце концов, долгие разговоры на квартире у Инженера перетекают в просмотры "Слез Сентября", а приятное, спокойное молчание превращается в недосказанность и напряжение. Кеша смотрит на Лидера, но утыкается в стекла темных очков и броню чёрных перчаток. Он сам такой же, он тоже прячется, он боится все испортить. Когда Рома уходит домой, Кеша моет посуду, и ложки, со стуком падая обратно в раковину, золотисто сверкают. Будь оно проклято. Кеше плохо. Спит, точнее не спит, а мучается долгую бессонную ночь он тоже в перчатках. Не хочет тратить крупицы пульсирующей радости, что не даёт уснуть и просится стать волшебством на панцирную кровать. Рукам тяжело. Инженеру тоже. Утром он сдаётся и приезжает в Канарейку за чашкой кофе. Он не надеется чего либо найти, но находит Лидера, такого же уставшего, как он сам. Кофе пьют вместе. Не говорят ничего, им и так нормально, только в воздухе висят непроизнесенные слова. Лидер размешивает сливки, громко бренча ложкой по стенкам кружки. Инженер мешает сахар осторожно и бесшумно. Одинаковые и разные до одури. – Как дела у тебя, отец? – Ну а как у меня дела могут быть, н-нормально, хорошо даже. – Это хорошо, что хорошо... – И погода хорошая тоже, да? – Хорошая, отец... На улице пасмурно и пробрасывает снег. – Может, на работу подвезти? – Я отгул на сегодня взял... Так проспал, представляешь, что приходить было глупо. – Ну, зато выспался, наверное? – Да н-нет, не очень, если честно. Привычное молчание. Вроде, хочется что-то изменить, а вроде страшно, что больше никогда не будет как сейчас. В том, что он мечтает стянуть эти очки и перчатки (и свои, и Лидера), Кеша себе давно признался. Чтобы снять всю броню и достигнуть максимальной откровенности. И уткнуться в ворот водолазки. Не дальше, не больше, вовсе нет... Просто... Лидер как-то оказался единственным человеком, который его понимал, не давил и ничего не требовал. Лидер тоже неуверенно мнется. Уходить не хочется, отпускать Кешу тоже. – Давай, может, завтраком угощу? «Ещё чувствуешь себя ответственным после моего спасения?» - думает Кеша. Инженер пропускает все эти прелюдия с «не знаю даже, мне как-то очень неловко, и вообще, может я лучше пойду домой»... Проехали. Он знает, что хочет остаться. Рома знает тоже. – Давай. Инженер все равно как на иголках. Мысли никак не собираются вместе и, казалось бы, просто отпусти одну из них - ту, из-за которой ты пришёл сюда и сейчас подсознательно выбираешь слова для глупого признания, пойми, что ничего не скажешь и успокойся. Но не выходит. Представляет себе, что он хотя бы намекнул - и рука в белой перчатке дрожит. Инженер заправил непослушную прядь волос за ухо, на секунду снял тяжёлые очки и потёр переносицу. Лидеру подсознательно захотелось сделать тоже самое. «Давай, пан или пропал!» - думает Инженер. Как в детстве, на спор с Катамарановым, прыгнуть в ледяную речку с небольшого обрыва. Зажмуриться и... ...вот сейчас... ...вот почти... ...резко отступить. Он тогда не смог прыгнуть, и сейчас не сможет сказать. «Вот бы кто толкнул в спину». И чтобы дыхание перехватило от холода и страха, которые мгновенно сменятся блаженством и искренней радостью. Но сейчас за спиной никого нет. – Спасибо за зав-втрак... – Обращайся, отец. Тебя надо домой вернуть? – Да н-нет, я до остановки и сам как нибудь... – Я провожу. На такое утверждение нельзя отвечать нет. Лидер не оставляет шансов убежать. Инженеру они не нужны. Идут молча. Во время прощальных объятий он не размыкает рук чуть дольше, чем следует. А потом бормочет тихое-тихое: – Р-ром, я каж-жется, в вас влюбился. «Что я только что сделал?» Рома все слышит. Падение в мутную реку. Каждый вдох резкий, быстрый, жадный, будто бы последний. Мгновение кажется бесконечным. На деле Кеша утыкается в ворот чужой водолазки и дышит тревожно, поверхностно, рвано. «Пан или пропал, Алхимик!» - высоким голосом Катамаранова. Пропал ты. Давно уже. Рука в чёрной перчатке прижимает его крепче. – Тише, отец, чего устроил-то средь бела дня? «Я все разрушил» - думает Инженер. Лидер берет его за подбородок и держит так, чтобы смотреть чётко в глаза сквозь толстые стекла. – Кажется, я тоже. – Рома отвык от таких слов. Инженер изумленно-облегченно выдыхает в надёжных объятиях. «Я все разрушу» - с улыбкой думает Железный, обнимая своего ханурика крепче. Лидеру очень не по себе. Он знает, что все, к чему он прикоснется, в том или ином смысле, развалится и разрушится. Так было с Нателлой, так было с Марком (они помирились), так чуть не случилось с Максом. Рома был создан только для работы и криминала. И Рому снова затянуло туда, куда нельзя было соваться. Макс говорил, что виноваты всегда были обе стороны. Рома понимал - он прав, и продолжал винить себя. Но сейчас, наконец-то, дал себе шанс и поклялся не допускать ошибок. Ужинают сегодня у Инженера. Кеша боится, что что-то важное изменится или разрушится, но они все так же комфортно молчат и с интересом болтают. Иногда смущаются, иногда снимают перчатки, чтобы потереть уставшие руки друг о друга, поправляют очки, надевают перчатки обратно и вместе выходят покурить. Инженер нервно выдыхает дым. Они больше никак не затрагивали этой темы. На улице валит снег, и в стёклах очков танцуют рыжие отблески фонарных огней. Между ними снова натягивается тугая струна. – Р-рома? – Да? – Кажется, он абсолютно спокоен. Струна дрожит и резонирует в ответ на любое движение. – Нет, ничего... Инженер отступает. «Возможно, это к лучшему. Зато точно не повторится все то, что произошло в мрачном подвале. Возможно, это утро тоже забудется как странный и муторный сон». Сигарета тлеет в руке. В окно врывается ветер. Огонь на кончике спички Лидера вздрагивает. Кеша тоже. – Замёрз, отец? – Н-нет, все нор... – Иди сюда. Инженер кидается в бездну и попадает в робкие объятия Ромы. Кеша не доверяет другим. Рома не доверяет себе. Струна предательски рвётся, и ещё неясно, что из этого последует. «Счастливую» сигарету слюнявят вместе. У Ромы в голове молчат американцы, у Инженера тысяча потенциальных фраз в секунду. Не говорят ни слова. Лидеру кажется, что от одного его прикосновения от Кеши останется только горсть пыли. Кеше кажется, что без прикосновения Лидера он сам себя превратит в безжизненную золотую статую. Поэтому утыкается в губы Ромы своими, резко и неловко, чтобы сразу отстраниться. Внутри что-то падает с огромной высоты. Громкий всплеск. Возможно, это упал сам Инженер, да так, что уже не выберется. Рома проводит рукой по уголку губ. – Из-звини, я... Лидер легонько целует Инженера в лоб. Инженер впервые не знает, куда деть переизбыток эмоций. Внутри будто соседи ночью снова швыряют на пол что-то тяжелое, что гремит и долбит по потолку. Кеше хорошо. Лидер тихо уходит, прижимая Инженера на прощание. Ночью Инженер не смыкает глаз до тех пор, пока сонное солнце не затрагивает верхушки панелек и не гаснут фонари. Тогда что-то, что томилось в нём все это время, взрывается и расплескивается. Кеша срывает перчатки и впервые за долгое-долгое время хочет сделать что-то ярче. Отдать часть себя металлу, чтобы полегчало. Но вспоминает звенящие цепи, которые он никак не мог сделать золотом, и становится дурно. Засыпать тяжело и жарко, спать - тяжелее. Зато ехать в Канарейку легко. И получить, наконец, осторожный поцелуй в уголок губ. Точно на пробу. Но Инженер не надеялся даже на такой простой жест со стороны его Железного. За спиной будто бы вырастают крохотные крылышки. Впервые за долгое время Рома хочет любить, любит и его любят тоже. Он, оказывается, так по этому скучал... Железный не выдерживает и забирает его с работы на «мерсе». Инженер робко оглядывается по сторонам, но спутать этого бандитника с кем-то ещё просто невозможно. Кеша, оказывается, так скучал по надёжным объятиям после тяжёлого денька. Настолько закрылся, что сейчас все снова было в новинку. Чуть заметный запах одеколона, такие же обветренные, как у него самого губы и тёмные перчатки. Инженер думает о том, что никогда не дотрагивался до его рук и не видел глаз. Лидер думает о том же самом. Они знают, что перчатки их защищают. Инженера от мира, мир от Лидера. Но Кеше до безумия хотелось их снять с Ромы. Чтобы можно было робко прикоснуться губами к его пальцам и что-то неуверенно прошептать. Чтобы стать чуточку ближе и продолжить двигаться вперёд по крохотным звеньям золотой цепочки. Потому что быстрее никак не получается. Они по прежнему не бередят старые раны. – Ну неудобно же ужинать в перчатках. И невежливо. – Удобно, Макс. И вообще, это не твоего ума дело. Инженер благодарно кивает. – Устал? – Денёк был очень... Тяжёлый очень. От тёплых рук на плечах всегда становится легче. Даже если руки в перчатках, а глаза в очках. Неважно, что там скрывается. У всех есть свои секреты. Поэтому когда уютные объятия на диване медленно переходят к тет-а-тету (какой там тет-а-тет, им бы просто дотронуться друг до друга без перчаток, чтобы не угробить часы, оправу очков или что нибудь похуже, чтобы не спалиться), оба всерьёз задумались - мол, вроде бы и в перчатках неплохо. Но обоим хочется ближе. Обоим хочется довериться. Обоим хочется чувствовать, и не только руками. Впервые за долгое время. Лидеру ещё хочется ничего при этом не угробить, но это вообще высший пилотаж. Инженер обнажает руки первым. Ему страшно-волнительно, но он верит, что все будет хорошо. С Лидером всегда хорошо. У Ромы жёсткие волосы и тёплая шея. А руки без проклятых перчаток холодные и крепкие, особенно под клетчатой рубашкой, рядом с бледным животом Инженера. Инженер неловко целуется и гладит его по спине. За каждый этот смазанный мокрый поцелуй Лидер готов отдать очень многое. Ценнее губ Кеши - только худые руки на спине под водолазкой. У Лидера голубые глаза и первый в жизни тет-а-тет, который произойдёт на обыкновенной панцирной кровати. Сейчас неважно, что он вообще-то привык роскошнее. Сейчас важно только не угробить Кешу и наконец-то сделать ему хорошо. Лидеру не приходится стараться. От одних только рук Ромы Инженер дуреет так, что больше ничего и не нужно. Так, что хочется забыть о том, сколько бед эти руки принесли и сколько крови на них было. Кеша наконец целует холодные руки. Рома вдавливает его в кровать. По ритмичным скрипам этой проклятой кровати Инженер скучал тоже. Очередной влажный поцелуй, и Лидер облизывает бледную шею, чтобы оставить на ней яркий засос. Чтобы было очевидно - «ты мой». Чтобы Инженер водил по нему рукой и смущённо улыбался. Инженер, в свою очередь, не стеснялся царапать спину и забрасывать на неё тощие ноги. Ему было... очень. Он терпеливо кусал губы, щеки и собственную свободную руку, пока Рома не понял, в чем дело. И не прошептал тихое «не стесняйся». И эта фраза стоила резкого стона-выдоха Инженера, когда тот вцепился в спинку кровати на самом пике оргазма. Жадный поцелуй и сладкое «Рома-Рома-Ромочка...!» ах. Рома сам кончает, жадно дышит и кладёт руку на худой живот своего ханурика. Все слишком хорошо... Они о таком и не мечтали. А потом Инженер понимает, что натворил. Рывком падает с кровати и за пару мгновений добирается до ванной. Закрывает замок. Плачет. Рома вообще нихрена не понимает. Только что все было нормально, все было даже хорошо... Ну, молодец Роман, снова все похерил. Иного и быть не могло. Рома не понимает, что делать. Узнавать в чем дело? Молча уходить и не нервировать человека? А потом?... Лидер тянется к водолазке, которую Кеша аккуратно оставил на прикроватной тумбе, когда они наконец-то её стянули... Включает лампу. В жёлтом свете изголовье панцирной кровати переливается золотом. В голове у Ромы, наконец, складывается картинка. За запертой дверью ванной слышны всхлипы. В голове у Инженера тысяча мыслей в секунду, и все дурные, все страшные, и каждая обжигает, мгновенно забываясь. Железный осторожно стучит в старую дверь. – Отец, ну ты что? Кеша начинает всхлипывать громче и молчит. «Ох, блять... Ну, хер с ним, новый оплачу, это щас наименьшая проблема» - думает Рома, когда от одного его прикосновения дверную ручку с замком за десяток секунд сжирает ржавчина. Главное успокоиться, чтобы после этого замка ничего не угробить. Осторожно заглядывает в ванную комнату. Его Инженер, его Кеша сидит на холодном полу и заметно дрожит. – Ну Кеша, ну ё... – Лидер пока не знает, что ему говорить, но прижимает своего дрожащего ханурика как можно крепче. – Тише, тише. Инженер весь как-то сжимается. – Я... Я честно не буду сопротивляться, но м-можно хотя бы по чуть-чуть спать и кушать? Я... У м-меня же магии... сил надолго не хватает, я честно не могу, я... – Кеша мелко глотает воздух. – Кеш, ты о чем вообще? Все ж нормально, – тихий всхлип, – успокаивайся давай. Лидер хочет добавить что-то про американцев, но сейчас они ему не помогут. Они сидят на кафельном полу минуты три. Постепенно Инженер успокаивается от тёплых и нежных объятий. В голове пустота, потому что от одной единственной мысли можно снова утонуть в воспоминаниях и страхе. Кеша не верит, что Рома им не воспользуется. Но Кеша хотя бы немного притих. И Рома начинает узнавать в чем дело. Когда Инженер хрипло рассказывает ему о том, что случилось тогда на самом деле, перед тем, как Рукава прикрыли чужой незаконный "бизнес" и на чем он вообще был основан. Рома безумно злится, но не на него, а на тех, кто эту херню натворил. – Я... поэтому и испугался так... Н-не хотел, чтобы кто-то ещё знал, потому что... ну... не смогу же... ещё раз... – Тише, отец, нормально все. – Лидер нежно гладит Кешу по кудрявому затылку. — Убил бы этих сук за такое. И за тебя. – Так ты же их уже убил, Рома... Ну, конкуренты же... – Тогда бы воскресил и убил ещё раз. Кеша жмется ближе, потому что пол совсем холодный, а у Ромы тёплые ноги. – Я же тебя никогда не заставлю колдовать. И, тем более, ради денег использовать. Обещаю, слышишь? – Слышу... Ром, я тебя люблю. Инженер совсем прилипает к Лидеру. Лидер гладит его по спине и улыбается. – Ладно, заканчивай жопу на полу морозить, пойдём кофе пить? Инженер смеётся тихо, будто боится спугнуть свое счастье. – Да. Пойдём. «Стой, а что ты с замком...» - Кеша недоуменно смотрит то на дверь, то на Рому. Рома отводит взгляд и убирает руки с худой спины Инженера. Инженер все понимает. Они действительно до безумия разные, и до безумия похожи. Кеша целует руки Ромы ещё нежнее, чем до этого. И губы. И щеки, и шею. Рома тоже беззвучно смеётся. – Кеша, свет мой, а кофе? Инженер, уткнувшийся в шею Лидера, улыбается и надеется, что не превратит турку в золото. Хватит с них на сегодня. Когда слегка растрепанный Кеша стоит у плиты и в темноте варит кофе, Рома уже не стесняясь разглядывает все, что позволяет увидеть зимняя ночь. На его Кешу липнет каждый луч света от фонарей. Жёлто-оранжевые блики застревают в волосах, прячутся в складках рубашки, греют спину и становятся пятнышками на лице. Он весь светится - изнутри и снаружи, и даже свет вокруг него для Ромы становится золотом. «Я действительно все разрушу. Но ради него».

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Внутри Лапенко"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты