songs can bring together

Слэш
R
Завершён
208
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
208 Нравится 6 Отзывы 42 В сборник Скачать

01.12.20

Настройки текста
Геральт сроду не пел. Зачем петь ведьмакам? Ведьмакам положено выполнять грязную работу — истреблять нечисть, махать мечом и хлебать эль в придорожных тавернах. Ведьмаки — сами по себе порождение тьмы. Любовь? Красота? Музыка? Это что, какая-то шутка? Вся эта лирика — удел редких почитателей с их хвалёными песенками. Конечно, стоило быть благодарным и за это меньшинство. Геральт ещё не забыл, как в него бросала камни разбушевавшаяся толпа после убийства Ренфри. Но на деле всё, что ими движет — банальный страх. Они не уважают, они боятся. И страх заставляет подчиняться. Ведьмакам некогда петь. У них есть дела поважнее. Лютик — да что там, Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф, — дворянин. Таким, в принципе, тоже некогда петь, но когда идёшь на растерзание толпы со своими текстами, песни — всё, что у тебя есть. В него швыряли всем, что только под руку попадётся — яблоками, ложками, кусками чёрного ржаного хлеба, деревянными кружками из-под пива. Эх, что за неуважение к продовольствию и имуществу таверны.! Лютик пел, в общем-то, бо́льшую часть своей жизни. Его песни не любили. Не потому что он не умел петь, отнюдь; просто репутация музыканта говорит за него. Но песни — единственная его отрада. Он пел на площадях, пел днём в тавернах, пел ночью в кабаках. А где-то далеко один ведьмак не мог уснуть. Поначалу он диву давался, как парнишка рвёт глотку денно и нощно и не устаёт при этом, а затем этот голос стал самым ненавистным звуком на свете. Обладателю этого голоса хотелось перерезать горло. Ну или засадить по самые гланды. По началу только меч, но в скором времени Геральту начало казаться, что он не побрезгует засадить ему не только меч и не только в глотку, лишь бы это творение дьявольское заткнулось раз и навсегда. С годами это стало привычнее. Голос его горе-соулмейта окреп и сломался окончательно, являя собой мощнейшее оружие против холодных дамских сердец. Лютика это, впрочем, не сильно спасало — вперёд него летела его дурная слава прилипалы, дилетанта, бабника и совсем уж редко мужеложника. А что? Жить надо бы, пока дают. Так что бард не стыдился ложиться в одну кровать не только с женщинами, но и с мужчинами. Всегда в разных ролях, но с одной целью. В такие моменты Геральт радовался блаженной тишине. В такие ночи он спал спокойно. Соулмейты — не для ведьмаков. Простая истина, которую усвоить надо бы, и чем скорее, тем лучше. Никто этого официально не запрещал, каждой твари по паре, как говорится, но мало кто сможет протянуть и месяц с чудовищем, чей смысл жизни — кромсать им подобных. Геральта это, откровенно говоря, не ебало вовсе. Сидя в таверне в тёмном мрачном углу, он снова и снова слушает голос соулмейта в собственной голове. Лишь тихо матерится под нос, но старается думать о своём. Он не обращает внимания на то, что бард в нескольких метрах от него поёт те же бредовые строчки, что так надоедливо звучат у него в подсознании. Когда пение прерывается с глухим лязгом лютни, прерывается и песня в голове — ну и пусть. Мало ли, какие совпадения бывают. *** Лютик навязывает своё присутствие, чуть ли не залезая на Геральта. — Буду нести славу о ведьмаке, о Белом Волке, Геральте из Ривии, мяснике из Блавикена!.. Геральт молчит. Его от этого голоса уже который год воротит, и разъебать голову барда о ближайший камень хочется всё больше. Но увы! — и терпит, скрипя зубами. Он бьёт Лютика прямо в желудок, и тот сгибается, попутно бормоча нечто нечленораздельное, но эти слова намертво впечатываются Геральту в сознание — поёт. Тот хмыкает. Когда Лютик заводит шарманку о ведьмаке, которому непременно надо заплатить ебучей чеканной монетой, она становится буквально дуэтом для Геральта, который слышит это и у себя в голове. Сомневаться больше не приходилось, а вот выслушивать эту какофонию — очень даже. Лютик рядом с ним почти всё время. И за это время ведьмак привыкает к его голосу всё больше. Плохо. Ведьмаки не созданы для любви. Он помнил об этом и не давал барду ни единой возможности догадаться о том, что они являются родственными душами. *** — Теперь я лишь одного прошу от судьбы: Чтобы она спровадила тебя, — Геральт делает паузу. — Подальше от меня. Лютик молчит. Лютик не говорит ни слова. И Лютика не слышно ещё несколько месяцев, пока Геральт не просыпается посреди ночи от тихого голоса в голове. Лютик поёт что-то на неизвестном языке. Поёт совсем тихо, едва слышно. Не так весело, как обычно, а более размеренно, спокойно. Под такую песню заснуть несложно, но Геральт лежит, глядя в чёрное ночное небо, и слушает, слушает, слушает. Через три месяца они встречаются вновь, и Геральт буквально вырывает барда из лап очередной твари. Ведьмакам не свойственны чувства и угрызения совести, но в тот момент Геральт как бы невзначай говорит, что тогда он, возможно, перегнул палку. Лютик улыбается, как ни в чём ни бывало, и они снова идут вперёд вместе. Геральт думает о том, что Лютик слишком добрый для их мира. Что этот мир сожрёт его живьём, проглотит, не подавится; а косточки выплюнет, как единственное напоминание о том, каких идиотов земля носит. Но бард всегда рядом — со своими глупыми балладами, зачастую неуместными комментариями и «рукой помощи», которая, как обычно, приносит одни проблемы. Но Геральт чувствует. Чувствует что-то кроме всепоглощающей пустоты и равнодушия. Он скалится, — скрывает искреннюю улыбку, — всё чаще. Он не срывается на Лютика по пустякам и не затыкает. Песенный дуэт — обыденное дело. Любовь не для ведьмаков, и это пока что единственное жалкое оправдание того, почему Геральт отказывается признавать собственные чувства. А когда Лютик хватается руками за ткань рубашки, пропитанную кровью из рваной раны на животе, Геральт сжимает его в объятиях, а в голове сплошное «если, если, если». Он знает, что барда подлатают и что он снова будет вприпрыжку бежать рядом, как ни в чём ни бывало, но «если»… Если Лютика не будет, он снова останется один. Без задорного голоса рядом (и в голове) и без его идиотских песен. Лютик приходит в себя быстро, и у Геральта как гора с плеч. Он еле удерживается от того, чтобы не расцеловать барда на месте. Удерживает лишь то, что «рана ещё не до конца зажила, а лишние движения могут её потревожить». Снова жалкие отговорки. С того момента всё идёт под откос. Геральт запрещает себе смотреть Лютику в глаза, запрещает приближаться ближе, чем на расстояние вытянутой руки, запрещает почти любой контакт. У ведьмаков все чувства обострены до предела, и куда сложнее сдерживать порыв вдохнуть запах чужих волос — волосы у Лютика пахнут орехами и чем-то пряным. Ещё сильнее сдерживать желание отыметь барда прямо посреди улицы, пока тот наклоняется за какой-нибудь безделушкой или выпавшей из кармана монетой. Блядство, какое же блядство… *** Себя Геральт сдаёт с потрохами совершенно случайно. Он всего-то приводил в порядок Плотву после очередного приключения, тихонько напевая под нос одну из наиболее запомнившихся бардовских баллад. Так глупо, так неосторожно… Он оборачивается и замирает на месте. Лютик смотрит на него поражённо и совсем несмело улыбается — не верит. Геральт старается сохранять спокойствие, не паниковать и уж тем более не краснеть со скоростью света. Он просто обходит Лютика, стараясь не выплёскивать на свет то бурное «блятьблятьблятьблятьблятьблять», которое происходит у него в голове, и продолжает заниматься обыденными делами. Они об этом не говорят — негоже объясняться в любви на людях. Особенно если это какая-то непонятная любовь, не то односторонняя, не то взаимная. *** Их первый раз происходит в одном из номеров богом забытой гостиницы на краю города. Номер у них один на двоих, просто потому что остальные то ли заняты, то ли не убраны, то ли владелица гостиницы посчитала их уж точно не друзьями. А Геральту это только на руку — он почти сразу вжимает Лютика в стену, фиксирует руки и целует долго, мокро и затяжно. Поначалу ошалевший бард и не думает сопротивляться, напротив, проявляет чуть ли не бо́льшую инициативу. Ведьмак толкает его к кровати резко, мучает краткими прелюдиями и берёт грубо, жёстко, но оттого не менее любяще, а на утро думает, что лучше уж он будет каждый день слушать стоны барда, а не его нелепые песенки. С того момента почти ничего не меняется — они так же путешествуют вместе. Разве что Лютик при каждой удобной возможности липнет к Геральту, а тот утягивает его в переулок. Ведьмак просыпается не один и спит в кои-то веки спокойно. Лютик больше не шатается по кабакам. Лютик поёт только для него.
Примечания:

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Ведьмак"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты