немного о тягостях существования трезвых ударников в пучине низменных страстей и разврата.

Слэш
R
Завершён
5
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
— Алло, — максимально угрожающе, насколько это вообще возможно спросонья, процедил я.  — Твой муж спит с Тони, — на том конце провода совсем не по-мужски всхлипывают.  — С тобой тоже.  — Это другое.  — Сейчас полтретьего, Андреас, какого хера ты звонишь мне сейчас?  — Можно я приеду? Мар, пожалуйста.  — Да приезжай, чего уж там. *** Не проходит и получаса, как в дверь звонят. Я, в меру злой и все еще сонный, открываю этому горе-любовнику.  — Проходи. Разуваться здесь, в полке тапки.  — Я возьму пидорские с голубикой?  — Да ради бога.  — Нет, ну ты понимаешь? Он трахается — с Тони. Мальчишка весь растрепанный, бледный, взвинченный. В душу ему плюнули, в самую душу.  — Пойдем сядем, — зову на кухню. — Потолкуем. Конечно, потолкуем. А чего еще делать-то ночью.   — Выпить есть?  — Шнапс, в лучших национальных традициях.  — Ебашь, — командует Андреас, как будто это я тут в гостях. Ну командуй-командуй, юноша, мне не жалко. На вот тебе полную кружку, что хочешь, то и делай с ней, хоть на голову вылей.  — По порядку.  — Он обещал вернуться поздно, не вернулся к двум, и я решил спросить у Тони — они же часто вместе ходят, как шерочка с машерочкой, — сидит, брови вздыбил, губы поджал — как есть Эндрю. Даже мимику зеркалит. Влюбился, глупый. — Звоню, а там фоном его стон… Он стонет — ну ты знаешь как — и еще просит, и потом Тони такой запыхавшийся: «Перезвоните позже, мы заняты». «Мы заняты», бля.   — И все? Из доказательств только чей-то стон по телефону?  — Этого более чем достаточно, Мариан.  — Мальчик мой, послушай: я видел, как он тебя драл у стены, но, как видишь, мы все еще пара.  — Ну, меня и ты иногда отодрать можешь.  — О, нет-нет-нет-нет-нет, не вспоминай.  — Я к тому, что ты меня трахал, а с Тони я не трахался, я ему не доверяю Эндрю.  — То есть для тебя потрахаться с тем, кто трахается с Эндрю, маркер доверия?  — Нет.  — Подожди, еще раз: если ты потрахаешься с тем, кто трахался с Эндрю, ты доверишь ему трахаться с Эндрю дальше? Или как?  — Да нет, — он шнапс цедит мелко, как котенок, только что не лакает, и морщится. — Ну я в том смысле, что я как бы немножко часть вашей семьи — немножко! А Тони чужой.  — Ты, главное, при Тони такого не ляпни. Он, конечно, широкой души человек, но въебать может запросто.  — Но ведь нечестно!  — А ты? — сухо вздыхаю. — Ты честно?  — Ну, док, — шкет брови домиком ломает, краснеет — пристыдили. — Меня-то он не любит… Он тебя любит, он всегда к тебе вернется. Просто… а вдруг он к Тони уйдет насовсем.  — Да никого он не любит, кроме себя и пепси. Явился на мою голову. Теперь хоть кол на голове мне теши — буду ж ходить и мутиться, макароны эти холодные в черепушке перемешивать. Не думать об этом, блядь, не думать — и чем сильнее не хочешь думать, тем больше думаешь. У, сука. А ведь правда может уйти. Как пить дать может.   — Док? Нормально все? Ты завис.  — Теперь можно создавать клуб нервных трахальщиков Элдрича, — вяло отшучиваюсь. — Поздравляю, нас двое.  — Подожди… Ты трахаешь его? Не наоборот?  — А ты разве нет?  — Э… Нет. Он меня трахает.  — Но не всегда же?  — Ну… Каждый раз.  — А ты его?  — Ни разу… Но ведь он и не даст…  — Мне дает.  — Ты его муж.  — Ну дела… Ты ни разу в него не входил?  — А… Какой он? — едва разборчиво мурчит Андреас со смущеннейшим видом, как будто ему двенадцать, а не двадцать два. — Ну, там…  — Мягкий и горячий, — охотно припоминаю. — И не такой тесный, как ты, но общую растраханность он компенсирует парочкой приемов. Если б ты знал, как лихо он может верхом на бедрах — у-у-у!..  — Я бы взглянул… Звонок. Чего? Кого еще принесло сюда в срань беспросветную такую? Эндрю, даже если в хламину нахуярится, звонить не станет — сразу пнет дверь со смачным грохотом. Открыть пойти, что ли?  — Сиди пока, я гляну, кто там, если придется, отпизжу — и вернусь.  — А есть вероятность, что придется?  — Да соседи конченные торчки.  — Суровый ты мужик, док. Прихватив с собой сковороду, выхожу в коридор. Лень даже в глазок смотреть и на цепочку дверь открывать, настроение сейчас злобно-игриво-сонное, я сейчас что-то навроде пьяного гремлина — готов крушить все, что выбесит. Отпираю дверь. Ух кому-то сейчас прилетит.  — Гутен морген, епта. На пороге стоит Тони. Очки (зачем ему ночью?), цилиндр, улыбка — полный джентльменский набор. Значит, трезвый относительно. Значит, все в порядке.  — Привет, — сдержанно здороваюсь, одергивая свою спальную футболку. — Что?  — Энди забыл свой драгоценный блокнот.  — До утра подождать не могло?  — Утром он хватится и мозги всем выебет. Добрался нормально хоть? Спит уже? Издевается?  — Вообще-то нет.  — Не спит?  — Не добрался.  — Так… — хоба, удивление.  — А ну заходи. Разуваться здесь, тапки в полке.  — Я возьму пидорские с земляникой?  — Специально для вас, наверное, придется покупать непидорские тапки. Возвращаясь на кухню, предусмотрительно затыкаю уши. Три. Два. Один.  — Ах ты мудак английский!  — Ты чего, малой? — Тони натурально обескуражен. — А где?  — Что «где»? Ты его трахал, это к тебе вопрос!  — А как вы узнали-то?  — Да все было прекрасно слышно, как он тебя умолял, а ты от меня отмахнулся своим «мы заняты»! Тишина. Я наблюдаю, мелочно жалея, что сожрал весь попкорн вечером за фильмом.  — Эм… Ну, мы не трахались сегодня, вообще-то.  — А что это, бля, было?  — На него упал комод.  — Очень смешно.  — Да серьезно. Тяжелый, зараза этакая, и не поднимешь, если не Халк.  — Это как вы умудрились уронить неподъемный комод на Эндрю? — вежливо, наконец, интересуюсь.  — Я присяду, да? — «мудак английский» усаживается на стол и отхлебывает из бутылки шнапс без спроса. — Короче. Пришел он ко мне, стихи показывает, музыку напевает, табы мне демонстрирует. Сидим, болтаем, поем. И я отлучился, возвращаюсь — а он благим матом орет из-под комода. Что, как, почему — я не понял, он мне не объяснил. Поднять пробую — не выходит, проще сдвинуть. И вот мы эту хероебину двигаем, и звонит телефон. Откуда б я знал, что это ты, шкет? Ну и отвечать на звонки и двигать комод по Элдричу одновременно — весьма проблематично.  — Один вопрос: вы пили?  — Если только для сугреву.  — Ну понятно.  — Мне — нихера. Пояснительную бригаду.  — Он же не умеет пить, его разносит после пары стаканов.  — Да нет, выглядел вроде сознательно…  — В этом-то и самое, блядь, печальное. Что потом было?  — Сдвинули, подняли вдвоем, опять уронили — да и хер забили, а потом у него настроение творческое пропало, он ушел. Блокнот вот даже забыл.  — Ну, Шерлок Холмс? — за плечо притихшего юношу трогаю. — Как тебе такая версия?  — Ну…  — Малой, да ты просто Фрейдом обдолбался, — вставляет Тони.  — Подожди, — Андреас вдруг встрепенулся. — не сходится! Сам же говорил, что трахался с ним, а потом про комоды сказки рассказываешь.  — Ну так я трахался в целом, вообще, а не конкретно сегодня. Час от часу не легче.  — Итак, в сухом остатке мы имеем: Эндрю пьяный, нетраханный, возможно с парой травм неопределенной степени тяжести и, вероятно, злой или грустный, или все вместе, — подвожу итоги я. — Осталось понять, куда он в таком состоянии пошел.  — Может, по бабам? В бордель? — предположил Тони. Андреас его как хлопнет по плечу:  — Типун тебе на язык! Он настолько не упорется.  — Ну или в травмпункт поперся…  — Кто, Элдрич? — фыркаю. — Да он неделями может манаться со своими защемлениями нервов и молчать, пока я не пну его к остеопату.  — В круглосуточный мак?  — Он на ночь не жрет и меня за это ругает.  — О, о, я знаю, он мог пойти на мост! — брякнул пацан.  — Не ночью, он по ночам на мост не ходит один — есть у него кое-какое суеверие по этому поводу.  — Что за мост? — Тони отхлебывает еще, и я оперативно забираю у него бутылку:  — Особое элдричное место для избранных. Он там шаманит, там музы живут.  — А почему он ночью один на мост не ходит?  — Боится, что музы его скинут.  — Дичь какая-то. Еще варианты?  — Есть один человек, — говорю, — который может нам помочь.  — М! — бурчат на том конце провода.  — Алло, Триш, это Аваланч.  — М-м-ну чего тебе, кто тебя под жопу пнул?..  — Мы похерили Эндрю.  — А я при чем?..  — Ты знаешь, где его искать.  — Ипподром или фехтовалка…  — Сейчас ночь еще. А он пьяный, нетраханный и на него комод упал.  — Тогда мост…  — Он на мост по ночам один не ходит.  — Значит либо под мост, либо не один…  — Спасибо за помощь, прости, если разбудил.  — Угу…  — Ну? — накидывается Тони, стоит мне положить трубку. — Что где?  — Либо под мост, либо не один.  — В Исландии верят, что под мостами тролли водятся, — серьезно замечает Андреас, допивая вторую (а может и третью) кружку.  — На самом деле там водятся маленькие Элдричи, — в тон отвечает Тони. — Они хватают плохих мальчиков за жопки и анально карают за шалости. Парня он, кажется, обидел. Или напугал. ***  — И долго нам еще чапать до этого моста?  — Нет, — отмахиваюсь. — Вон он.  — А-а м-можно не надо? — Андреас виснет у меня на плече.  — Что такое?  — Я это… Бля. Боюсь. Вдруг музы превратили Эндрю в тролля… И он типа… Стащит меня с моста. И покарает анально… Я конечно готовился! Но пьяный не дам. П-принципиально.  — Теперь у нас два пьяных нетраханных Энди, — констатирует Тони.  — А т-ты знаешь, Тони, какой у него замечательный хуй? — несет мальчика, несет. — Он такой… Такой… Типа… Хочу, боже, хочу его сейчас.  — Ты же говорил, что не дашь, — напоминаю я, перехватывая его поудобнее за талию, чтобы не упал.  — Я хочу минет ему, я люблю так делать… Тони, слушай меня, пжалста, почему ты н-не слушаешь? Вот Мариан меня слушает, он хороший, я его люблю! И Эндрю я люблю! А-а ты… Тебя нет.  — Тони, скажи ему что-нибудь.  — Шкет, я тебя слушаю, все хорошо, но я не готов обсуждать хуй Элдрича.  — Птому что тебе п-похуй! Вот все вы такие англичане, вам лишь бы вставить…  — А ты ни разу не вставлял? — тянет Тони недоверчиво.  — Не-ет!  — Бедный парень…  — Да не то слово, — согласился я. — Надо поговорить с Эндрю, нельзя так.  — Ты будешь договариваться с мужем насчет его любовников? Суровый ты мужик, док.  — Да ладно, чего там. Его не переделать, поэтому надо сделать ситуацию максимально комфортной для всех. Мы пришли, вот лестница вниз на набережную. Элдрич обнаружился сидящим на кортанах у парапета и депрессивно дымящим в сторону реки. Шляпа — лихо набекрень, сапог правый расстегнут до середины, у куртки шов на плече разошелся… В общем зрелище то еще.  — Эндрю, м-милй, солншк! — Андреас рванул со всех своих подгибающихся ног и, добежав, внезапно дернул нашу общую проблему на себя. — Ты! Т-ты еблан, пнимаешь? Ты обещал! Я п-поверил! А ты комоды ронял! С Тони! И трахался с ним! Как тебе не стыдно, старый ты пидорасина! У тебя муж красавец, у те… у тебя ая… короче, бля, неважно, нехуй по ночам комоды ронять!  — Ты в хламину, малыш, — меланхолично замечает Эндрю.  — Ты в-ваще, конечно… Мы с тобой песни писали нормально, а ты к этому пню! Свалил! С блокнотом нашим! Где я табы расписывал, птому что он ноты чтать не умеет! И что, что я в хламину! Мариан тебя любит, а ты ему изменяешь! И даже н-не со мной!  — Вот дерьмо, — вздыхает Тони. Приплыли.  — Да нахуй это, — пацан садится на плитку. — Нахуй быть любовником, ес-си тебя не любят.  — Мар, я сейчас блевать начну, — уныло сообщает муж.  — Слушай, док, — Тони опять вздыхает. — Ты это. Прости. Все-таки правда нехорошо…  — Только вот ты, Тони, ничего не говори, — максимально вежливо прошу. — Пожалуйста. Мало мне этих двух долбоебов. Долбоебы же тем временем переглядываются. Оба в дрова, обоих тащить до дому на своем горбу и мирить потом.  — Что делать будем? — благоневерный дымок выдыхает тоскливо.  — Завтра придумаем. Сейчас — домой и спать.  — Не хочу спать.  — И я не х-хочу! — подает голос мальчишка.  — А чего вы хотите?  — Ебаться, — буркнул Эндрю.  — Я пьяный, я не дам! — Андреас опасно запрыгивает на парапет, вот-вот сверзится.  — А я дам… — Элдрич мой натужно выдыхает, громко сглатывая и чуть покачиваясь.  — Я вам сейчас обоим как дам, мало не покажется! — выбесил меня этот блядский цирк. Мальчишку с парапета сдергиваю, а он как манекен — повис и сам стоять ну ни в какую не хочет.  — Это, док, — Тони очки снимает, в карман прячет. — Пойду я, что ли. Я ж тоже под градусом…  — Куд-да-а-а? — супруга поднять пробую, да куда там со шкетом на шее… — Не ссы, Тони, ей же богу… Проспишься у нас… Кто мне этих двоих нести поможет?.. Тони? А в ответ — тишина. Съебал Тони.  — Да не дергай ты меня так, — стонет засранец этот, комодом пришибленный. — Меня сейчас вырвет.  — И меня… — ноет юнец, перегибаясь тут же через парапет, и все съеденное молодым растущим организмом за день кануло в Эльбу. За что, Господи? ***  — Тони? Тони, алло, ты жив?  — Да, док, спасибо. Прости, что кинул тебя ночью, что-то меня в пизду к тому моменту размазало.  — Да ладно, чего там.  — Как эти двое?  — Сопят в обнимку. Как пришли, так и вырубились.  — Для опохмела притащить им чего-нибудь?  — Упаси боже, они и так мне тут тарарам устроят, пока мириться будут.  — Да хватит уже, заебал ты болтать! — сонно воет Элдрич из спальни.  — Не ори на меня! — любовно кричу ему и прощаюсь наскоро: — Ладно, Тони, давай, живи, не сдохни, у нас денег на похороны и поминки нет. Пока. Злобный растрепанный сонный Эндрю — страшный зверь. Не дай боже не то сказать и не так вздохнуть — считай, смертный приговор себе подпишешь. Ну, обычно. Сейчас же, видимо, не менее сонный и растрепанный Андреас срабатывает в качестве умиротворяющей подушки.  — Доброе утро, — бурчит муж.  — Сейчас полпятого вечера, придурок.  — Марихен, — улыбается шкет, — а у нас покушать есть?  — У нас? Юноша, у Вас есть своя квартира, мой муж не позволит мне держать в нашем доме его любовника.  — Позволю, — Элдрич ворочаться начинает.  — Спасибо, счастье-то, блядь, какое.  — Ну не дуйся, — пацан глазки мне строит и подмигивает заговорщицки: — А давай его выебем? За то, что он нам изменял, и за то, что он вредный такой?  — И как ты себе это представляешь, мой юный друг?  — Ну… Ты его в рот, а я буду ему анально мстить.  — Как мы запели, ты смотри! Но расклад мне нравится.  — Вы что, за меня уже все решили? — возмущается супруг. — А может, я не хочу?  — Но ведь ты хочешь, — мурчит Андреас, ручкой шаловливой своей под одеялом меж бедер его шебурша. — Кто-то себе все слишком живо представил, м?  — Иди в жопу, — ой, ой, и сразу в краску, как будто самому двадцать два.  — Он-то как раз пойдет, — смеюсь, — и чем быстрее ты приведешь себя в порядок, тем скорее он пойдет.  — Ладно, ладно, будет вам, немчура, — Эндрю нехотя сползает с кровати, являя миру утренний (вечерний?) стояк, скрытый пока что от наших с Андреасом светлых очей тканью готически черных семейников, и ползет в ванную.  — Утонешь — не поскользнись там! — вдогонку ему напутствую. В ответ мне только неприличный жест показывают через плечо и дверью хлопают.  — Док… Мне бы тоже это… — юнец ресницами хлопает. — Ополоснуться. Я…  — Он там долго плескаться будет, уж потерпи, — с усмешкой к нему наклоняюсь, чтобы коротко в губы клюнуть. Мальчишка-то милый, что ни говори.

Ещё работа этого автора

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты