догорала свечка - жаль

Слэш
NC-17
Завершён
131
Пэйринг и персонажи:
Размер:
12 страниц, 1 часть
Описание:
– Дазай! – выкрикивает парень, тут же прикрывая ладонью рот, чтобы не задохнуться от дыма и угарного газа – брюнет стоит не поворачиваясь, видать, желая, чтобы огонь поглотил его полностью, и Накахара раздражённо задерживает дыхание, желая подобраться ближе. – Дазай, мать твою!
Посвящение:
настя прикинь там есть хорни чуя
Примечания автора:
однажды мне приснилось горящее ВДА и я хотела развить как-то эту тему, но не получалось
мотив выходил трагичный, но недостаточно серый и вычурный, поэтому окончательно идея пришла в очередной депрессивный эпизод при песнях:
Порнофильмы - Печаль
Порнофильмы - О позабытых министерством доброты

и да, поздравьте меня, у меня биполярка
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
131 Нравится 5 Отзывы 34 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Чуя вбегает по лестнице так быстро, словно от этого зависит его жизнь — лёгкие уже неприятно жгло, даже с его выносливым организмом и точным пониманием того, что осталось немного. Дым распространялся только на второй этаж, не успев задымить первый, от того Накахара бежит быстрее, сразу же распахивая двери и замечая — весь офис агентства в огне, глаза мгновенно застилает дым и угарный газ, раздирая горло. Однако, единственный поток воздуха из внезапно распахнутого окна сдувает всё, и Накахара видит на подоконнике Осаму. — Дазай! — выкрикивает парень, тут же прикрывая ладонью рот, чтобы не задохнуться — брюнет стоит не поворачиваясь, видать, желая, чтобы огонь поглотил его полностью, и Накахара раздражённо задерживает дыхание, желая подобраться ближе. — Дазай, мать твою! Прежде его никогда так не игнорировали — Дазай мог не слушать начальство, авторитеты и даже закон, но слово Чуи для него всегда имело вес в приоритете, и сейчас, лишившись его, Чуя тревожно испытывает слабость — словно он не контролирует ситуацию. Он проходит ближе, замечая, как опасно огонь распространяется по всему помещению, обрушивает с треском пару балок и поглощает полностью фигуру Дазая в дыму — Накахара снова зовёт его, но уже не слышит ни его, ни себя.

***

Чуя резко распахивает глаза и тяжело дышит. Вокруг темно и холодно — собственная комната с просвечивающимися шторами и мирно тикающими часами на стене вновь возвращают в реальность и напоминают — всего лишь сон. Всего лишь сон, который преследует его на протяжении долгого времени, подбивая уверенность в том, что всё в порядке. В отличии от Осаму, Накахара был достаточно суеверным, чтобы задуматься над тем, что огонь и поджог — перемены к не самому радужному будущему. Хотя, Дазай бы с заумным лицом объяснил это тем, что перед сном Чуя часто думает о плохом, а воображение собирает увиденное за день и интерпретирует, как ему угодно — ни капли эзотерики, и, может, это правда. Но тело и голова буквально сигналили — что-то происходит, и это нужно менять. Чуя ещё пару раз хлопает глазами в пустоте, испытывая прилив страха из-за бьющегося сердца, рядом не может нащупать тело. Поворачивает голову в бок и видит широкие плечи Дазая — он сидит на краю кровати, молча опустив голову и слегка перебирая чёлку пальцами ладони, которой он упирался в собственный лоб. «Что происходит?» — вопрос, который мучал Чую на протяжении долгого времени. Как они вновь сошлись, всё было прекрасно первые недели, даже месяцы. То ли розовые очки спали, то ли это было огромной ошибкой — жить с Осаму очень сложно. Он просыпается по ночам из-за бессонницы, лежит рядом, слегка прижимая Накахару, иногда долго рассматривает его лицо, затем встаёт на час раньше, успев приготовить завтрак, Чуя изредка ловил еле ощутимые скрытые печальные нотки в его улыбке — Осаму точно не из тех, кто будет жаловаться. Не из тех, кто будет открыто обсуждать страх, волнения, для него уязвимость является огромной опасностью, от того Чуя порой часами глядит на него, не зная, как помочь — судьба его, к сожалению, лишила возможности читать мысли, а ему бы только узнать о чём думает Дазай. Он бы сразу помог. Но порой Накахара чувствует себя лишним и уничтоженным, когда, как сейчас, видит его каменное пустое лицо в пять утра, глядящее куда-то сквозь эту реальность — Осаму где-то не здесь, где-то загоняется по поводу идиотских доводов и мыслей. Чуя молча подвигается к нему, слегка прислоняясь щекой к чужому крепкому плечу, берёт пальцами его ладонь, сплетая пальцы, чтобы успокоить их обоих. — Снова бессонница? — спрашивает Чуя, зная, что это так. — Да, — глухо выдыхает Осаму, даже не повернувшись к нему. Обычно Дазай такой милый и отзывчивый — даже с наигранной чопорностью Накахаре казалось, что брюнет отдаёт ему больше — всегда внимательно относится даже к мелким жестам Чуи, не позволяя ему расстраиваться из-за того, что не касается его жизни напрямую. Дазай часто мог долго сидеть и смотреть на грустное лицо Чуи дома, допытывать его вопросами, что случилось, Накахара не привыкший обсуждать с кем-то собственные переживания и мысли, как и прежде замыкался, обещая прийти в себя. Осаму обнимал его и гладил по волосам, говоря какие-то глупости, пока Накахара не признавался: ссоры с Коё, смерть очередного подчинённого (поразительно, но сердобольная душа Чуи всегда остро воспринимала подобные потери) или провал миссии, лёгкая улыбка и уверенное «это пройдёт, солнце, жизнь не кончилась» всегда вселяло столько уверенности, что становилось стыдно за грустную мину на пустом месте. — Ложись, пожалуйста, — тихо просит Накахара. — Да, — повторяет Дазай. Ему становилось неприятно, что он мог разбудить Чую, однако, порой мысли настолько сильно роились в голове, не давая разогнать хотя бы одну, что ощущения превращались в безумие. Дазай молча лежал несколько часов, пока не усиливалось впечатление, что он сходит с ума — как он может жить и встречаться с абсолютно нормальным и здоровым Чуей, когда сам является настолько неполноценным и не валидным? Дазай ложится рядом, Чуя привычно кладёт голову ему на грудь и спрашивает себя — сколько он сегодня спал? И спал ли вообще? — Снова кошмар приснился? — тихо спрашивает Дазай, слегка повернувшись к Накахаре, что мягко положил ладонь поперёк его груди, собственные пальцы брюнет аккуратно запустил в волосы Чуи, не веря до конца, что может столь беспечно прикасаться к нему. — Да. Всё в порядке, я не боюсь. — Врачу надо показаться. Когда часто кошмары снятся, это проблемы с сердцем, — тут же выдаёт парень, чем слегка веселит. Чуя любил и эту его сторону, когда Дазай мигом превращался в серьёзного учителя и умничал, но как бы Накахара не сокрушался на маску паяца, она привлекала больше. Смешной и простой Дазай куда проще. — Расскажи что-нибудь. Да, Осаму знал о том, что Чуе снится этот кошмар — он, кажется, всё знал о нём — слишком часто Накахара просыпался посреди ночи с тяжёлым дыханием, что не заметить было невозможно, а на утро говорил, что это неважно. Почему-то рассказывать происходящем там — о сожжении агентства, о том, что Дазай оказывается в пекле, ему не хотелось. Это глупо. Осаму начал полушёпотом рассказывать что-то про мозг, как он влияет на сны, пока Чуя вновь не провалился в глубокую дрёму.

***

— Выглядишь неважно, — Озаки аккуратно поднимает на себя лицо воспитанника, как всегда вторгаясь в его личное пространство топорно и грубо. Чуя ходил, как приведение — негативные переживания по поводу Осаму доставали его повсюду. Из каждой оконной рамы, из секундных стрелок, из громко проезжающих машин, серого неба в лужах после дождя — везде напоминание, что твой партнёр, возможно, неизлечимо болен, а ты не знаешь и не можешь помочь. Печаль, как оказалось, заразна. — Не выспался. — отмахивается Накахара, мягко убирая её пальцы и отводя взгляд — Коё была спутницей всей его жизни, однако сейчас Чуя достаточно взрослый, чтобы не отчитываться перед ней. — Уделял бы больше времени сну. — Спасибо за совет. Временные трудности всегда настигают людей — в любых отношениях, проходящих, кризис, катарсис бывают сложности, приводящие к недопониманию. Они не стали дальше, не стали холоднее — всё было, как раньше, но непонятные редкие взгляды Дазая, страшные сны, его сгорбленная фигура ночью, Чуя узнавал эти мелочи. Однажды Осаму уже покинул его. В мафии их отношения терпели неизбежное крушение, плавая на шаткой льдине пубертатных чувств и ложных надежд. Кажется, взрослые люди знают, чего хотят, к чему стремиться — во взрослой голове больше понимания и осознанности, в отличии от детских обид. В детстве казалось, что на его месте будет двести — сейчас Чуя понимал, что он ещё достаточно молод, чтобы найти кого-то получше Дазая, и дело даже не в чувствах. Накахара понимал, что время сыграло с ним злую шутку — проведённые вместе годы позволили им слишком хорошо узнать друг друга, привыкнуть, изучить. Проведённые годы порознь позволили переоценить происходящее и стать лучше во многих своих качествах, выливаясь сейчас в отличное взаимопонимание. У Дазая всегда были какие-то проблемы с головой, но Чуе казалось, что он был достаточно умён, чтобы справиться с ними или хотя бы постараться начать лечить его бесконечные депрессии и попытки суицида — конечно, с появлением отношений, Осаму прекратил резаться, прекратил размышлять о суициде. Но что-то другое и более назойливое перманентно жрало изнутри. Чуя ломал над этим голову. Он думал, что если станет ближе и мягче, печаль Дазая пройдёт — у того на лице было написано, как ему невыносимо жить, но что становилось причиной? Чужие взгляды в сторону Накахары, его вспыльчивый характер или регулярные ссоры? Чуя прежде не воспринимал Осаму, как субъект, который сохранить хотелось, старые обиды, воспоминания и высокомерие не позволяли привязаться также сильно, как прежде — вечное подозрение, повисшее в воздухе, недоверие и «не удержал» у шеи, что душило прошлые годы. Чуя не хотел повторения сценария, от того топорность и холод прослоились между ними, не позволяя физическим отношения перетечь в платонические — однако, сейчас происходило нечто удивительное. Дазай послушно ждал долгое время, пытаясь вновь добиться доверия и расположения Чуи, который ни в какую не открывал ни сердца, ни душу. Чувствительность. Это слово всегда ассоциировалось с болью, слабостью — оно обозначало оскорбление, чувствительность казалась непозволительной роскошью, огромной ошибкой в этом огромном опасном мире, но как же эспер был поражён, найдя в нём новый смысл. Такое положительное значение может приобретать оно в купе с доверием и близостью. Чуя весь день шатался, как дерьмо в проруби, не зная, куда себя деть и что делать — сосредоточиться на работе было невозможно, когда мысленно ты каждый раз отлетаешь в прошлое то на пять лет назад, то на две недели, не зная, что конкретно послужило причиной дерьмового настроения обоих. Такая зараза — печаль расползалась на обоих — от одного, как внутреннее заболевание, на Чую, как на человека не способного элементарно помочь. Накахара решил навалить на себя больше скрупулёзной работы, чтобы отвлечься, хотя едва ли работа с бумагами или отчётами помогает лучше справиться с навязчивыми обсессиями.

***

Чуя вернулся позже, слегка опоздав, когда завис несколько раз по дороге — в офисе и за рулём, когда долго не выходил из машины. Обычно, Дазай задерживался, так как его заставляли переделывать то, что он не хотел — слишком ленивый и непокорный работник — а потому Чуе приходилось его ждать, либо ехать по пути к нему на работу. Чаще всего так и происходило. Происходящее давило. Накахара закрывает за собой дверь и скидывает с плеч плащ — на улице холодно и ветрено, но Чуя добирается привычно на машине, а потом смотрит на кухню, где горел свет. Осаму молча гладит Шлёпка на своих коленях, на столе стынет чай, а в квартире по-прежнему тихо. В последнее время, их жизнь наполняют перманентно холодные и тихие звуки в темноте — может, очередная осенняя депрессия? Осаму бы точно объяснил это гормонами и отсутствием солнечного света, если бы Чуя спросил, что с ними происходит. — Привет, — он здоровается первым, сразу же проходя к нему на кухню, и слегка наклоняясь, чтобы также погладить кота на коленях парня. — Привет, солнце, — Дазай поднимает голову к Чуе за мелким поцелуем, заставив рыжего двинуться навстречу, прикасаясь к его тёплым губам — брюнет целовался просто восхитительно, и у Чуи не было особой возможности сравнивать и выбирать, но от мелких поцелуев или глубоких и агрессивных, Накахара всегда таял и млел на ватных ногах. — Сидите? — тут же спрашивает Чуя, слегка поднимая чёлку Дазая наверх — ему было так чудно без неё. — Ага. Сегодня чуть не уснул за работой. — Может, тебе всё-таки к неврологу? Или кто там бессонницу лечит? — Невропатолог. — Ну, вот, — Накахара поворачивается к плите, чтобы поставить чайник, как внезапно врезается в тишину — Дазай сидел на кухне и просто гладил их кота. Чуя уверен, что делал он это уже, как минимум, полчаса. — Мне так удобнее, я не хочу спать, — внезапно признаётся брюнет. — Почему? — Мне снится море. — Море? — в голове Чуи сразу возникает ассоциация — море символ жизни. Но едва ли с его повальной рациональностью подобные двойные смыслы будут иметь ценность. — Да. Я тону в нём. Чуя поворачивается к Дазаю и смотрит на его пустой взгляд. Естественно, докапываться с вопросами «что случилось?» он не станет, зная, чем Осаму будет парировать — устал, не выспался, задумался, прочитал тяжелую книгу. Типичные отмазки, с которыми он сильнее закрывается — чем Накахара заслужил такое? — Мне снилось, что ты очень хотел на море, и мы поехали. Сперва было темно, ты предложил искупаться, и оно растворило меня. — Глупости, — усмехается Накахара, желая юмором разрядить ситуацию. Кажется, ещё секунда, и Дазай бы начал «давай вместе самоубьёмся?», — от живого тебя будет куда больше пользы. — Возможно. Чуя выключает плиту, решив, что чая более не хочет. Вздыхая, он сгоняет кота с коленей Осаму, присаживаясь на них вместо него — Накахара мелко перебирает край чужой чёлки, поражаясь каков же Осаму красавец, в отличии от него самого. Накахару сложно назвать красивым, по крайней мере, сам он так никогда не считал — непослушные рыжие волосы все разной длины, узкое лицо и тонкие губы, беспечные голубые глаза действительно выделялись, даже вздёрнутый нос и узкий подбородок округляя и сглаживая, делая Чую скорее милым и очаровательным. Вряд ли кто-то отдавал себе отчёт в том, что Чуя не красив, но дико мил — все больше цеплялись за то, как удачно в нём совпало чувство стиля, рост и длинные волосы, и только Осаму в первую очередь обращал внимание на недостатки, за них и полюбив. Накахара заводит руки за шею Дазая, плотно прижимаясь к нему — заставить его стесняться так сложно, но каждый раз, будучи застигнутым врасплох, Осаму удивлялся, краснея. Едва ли это сходило за смущение, скорее крайнее удивление, от того Чуе вдвойне приятно — ему удивить Дазая почему-то куда сложнее. — Ты придурок. — тут же улыбается Чуя. — Я в курсе.

***

Чуе приходилось ходить по минному полю, тыкая буквально наугад — что могло испортить его настроение? И, куда важнее — что можно его поднять? Нет, вернее он знал, что точно всегда поднимает ему настроение, но это будет так глупо в этой ситуации. Чуя сидел на кровати, обняв колени и смотрел в сторону голубых занавесок — прозрачные уже давно стоило поменять на более тёмные по случаю холодов, но он каждый раз откладывал на потом — порой, кажется, он и жизнь откладывает на потом, перенося все свои желания и намерения на более удобное время. А когда оно наступит? Накахара вертит головой, замечая, что Шлёпок сегодня их покинул — видимо, надоело видеть кислые рожи, и Чуя смотрит на Осаму, что молча и равнодушно лежит рядом на кровати, пусто глядя в телефон — листает очередной мем в поиске хоть какого-то смысла и попытки забыться. Чуя аккуратно ползёт по мягкой поверхности к нему ближе — может, ему стоит быть мягче? Обычно эсперу помогали прикосновения, когда Дазай прикасался к нему, проявляя тактильное присутствие, Накахара успокаивался и пропадал из этой реальности на какое-то время — может, и у него так выйдет? Он решил проверить, поэтому Чуя быстро оказывается возле Дазая, который не видит его, глядя только на экран телефона, и переключаясь лишь тогда, когда Накахара залезает на него сверху, пропуская обе ладони на чужую грудь и слегка наклоняясь вперёд к лицу Осаму, заставив того отвлечься от девайса. — Я хочу тебя, — выдыхает Накахара, мгновенно робея, он слишком редко проявлял инициативу в этом деле, по большей части, передав бразды правления Осаму — тот и так неплохо справлялся с их желаниями, чтобы Чуе приходилось лишний раз напрашиваться, к тому же к сексу был не так голоден. И так редко проявлял даже мелкую нежность, что Дазай играл в одни ворота — может, хоть такие метаморфозы приведут его в порядок? Однако, любые изменения в поведении и инициативность заставляла Чую краснеть, ведь, по сути — всё, что он знал передалось ему от Дазая. — Сейчас? — глупый вопрос заставляет на секунду смутиться больше, но следом же и слегка взбеситься. — Нет, завтра. Да, Дазай, прямо сейчас, — он тут же наклоняется к парню, позволив тому перехватить свой подбородок и запустить руку под футболку на животе, которой он мелко пробирался выше, оголяя торс и заставив слегка вздохнуть от прохладного воздуха и резкого контраста — лицо Осаму, обычно, всегда менялось, приобретая оттенок хитрый и довольный, когда он мог делать с ним, что захочет. Дазай аккуратно опускает его голову на себя, наконец заключая их в поцелуй — Чуя сжимает сильнее футболку на груди Осаму, когда его вторая ладонь уже проходится пояснице ниже, слегка сжимая ягодицу — они редко начинали это на ровном месте, обычно драка перерастала в секс, или громкий скандал и ужасные домогательства, а стабильность разорвала в клочья даже эту искру. Но Накахаре плевать — он всегда заводился, как по щелчку от грубых прикосновений Дазая и медленных, но требовательных действий, он чувствовал себя моделью на фотосессии перед Дазаем, ведь тот не давал шанса скрыться, и это каждый раз раскрывало по-новому. Чуя делает мелкое и аккуратное движение бёдрами на бёдрах Осаму, чувствуя мгновенную реакцию под собой. Накахара на секунду отрывается от мягких губ, слабо выдыхая от аккуратных прикосновений на сосках, которые Дазай гладил ладонями на груди и мелко сжимал пальцами, будучи по-прежнему увлечённым его телом. Брюнет сразу прикасается губами к чужой шее, сперва аккуратно целуя, Чуя слабо выдыхает, вновь повторив аккуратное движение бёдрами, заставив Осаму слабо порычать и прикусить его шею — Накахара мычит от контраста и прижимает ладони к его волосам — они были такие мягкие и приятные на ощупь, что Чуя при удобном случае каждый раз их гладил. Выходило всё равно слишком грустно, Дазай удерживался от бесящих комментариев и поспешной топорности, хотя теперь Чуя не особо обращал на это внимание, будучи достаточно заведённым, особенно чужой ладонью на бёдрах — на самом чувствительном месте, ведь он знал, как на это Накахара реагирует. Дазай вообще знал его, наверное, лучше всех, также, как и его тело — Осаму точно знал, что нужно делать, и что Чуя любит, почему же он тогда так не ценил себя? — М-мх, — тихо мычит Чуя, вновь невольно двигая бёдрами и чувствуя сквозь домашние шорты Дазая его член, Накахара отлипает от чужой головы и слегка отстраняется от Осаму, бросая на него затуманенный взгляд — красные щёки брюнета скрашивали его уверенную и довольную улыбку, он порой держал Чую в руках, как тряпичную куклу, заботливо ухаживая и управляя по-своему. Рука Дазая скользит под короткие шорты Чуи, слегка сжимая вновь его зад и аккуратно трогая, Чуя слегка дёргается, упираясь локтем в чужую грудь и красиво выгибается, Дазай мягко дышит на ухо и зарывается носом в волосы, пробираясь ладонью под его бельё, не снимая его. — Подай смазку, — тихо шепчет Дазай, заставляя Накахару приподняться на месте и потянуться к прикроватной тумбе, они всегда прятали всё необходимое поближе к кровати, храня, например, под подушкой — хотя Чуя всё равно каждый раз собирал то, что Осаму по ошибке забыл на диване или кухне, и складывал на место. Аккуратно выуживает из полки прикатившуюся к пальцам смазку и сгребает в ладонь несколько презервативов, тут же передавая их Осаму — Чуе по-прежнему было непривычно касаться к чужому члену, даже после стольких раз и совместных ночей, у Накахары были чертовски странные комплексы и огромная брезгливость по отношению к другим людям, он вообще с трудом мог представить себе секс с кем-либо другим, кроме Дазая — такого уровня доверия вряд ли бы кто-то достиг. Поэтому он лишь следит за тем, как Дазай выдавливает на свои пальцы синий прозрачный лубрикант с ванильным запахом, и тут же тянется рукой вновь к заднице Чуи, не давая тому снять с себя эти короткие шорты. Осаму подозрительно громко молчал, иногда вздыхая, что волновало ещё больше — иногда разговорчики во время секса отвлекали, но по большей части успокаивали и позволяли сблизиться ещё больше, особенно в настолько интимные моменты. Лишив Чую таких самоуверенных комментариев, Дазай заставил его сомневаться. Чужой палец проникает внутрь легко, заставив Чую вновь выпасть вперёд, приблизившись к Дазаю ближе, тот сконцентрировано старательно растягивал рыжего, постепенно добавляя второй палец, пока тот дышал куда-то в сторону и сжимал пальцами чужую футболку — больно не было, Осаму делал всегда всё красиво и терпеливо, заботясь больше о комфорте Накахары, потому он также терпеливо ждал, украдкой глядя на лицо Дазая. Он по-прежнему не особо-то активный, даже от внезапной инициативы со стороны Чуи, хотя она-то должна была его оживить — нежные прикосновения, видимо, положительно действуют лишь на печаль Накахары, когда тот долго загоняется из-за откровенного бреда и Осаму легко отвлекает. — Ах, — он внезапно дёргается, когда Осаму нажимает ту самую точку, и Накахара вновь закусывает нижнюю губу — для него стонать на прелюдиях по-прежнему так стыдно, кажется, он не привыкнет никогда быть достаточно откровенным, -х-хватит. — Хорошо. — Давай, — Чуя перехватывает блестящую упаковку презерватива из рук Дазая, тем самым удивляя его вновь — Накахара спускается на его колени, стаскивая с брюнета вниз шорты вместе с бельём и аккуратно отрывая зубами верхнюю полосу упаковки. Чуя натягивая его на чужой член достаточно неуклюже, по-прежнему это делать не нравилось, но лёгкое замешательство Осаму того стоило. — С тобой что-то случилось? — усмехается брюнет, кладя одну руку на чужой таз, второй придерживая шорты Накахары, оттягивая в бок, чтобы не мешали, пока тот аккуратно пытался опуститься на член своего парня, придерживая его одной рукой — говорить сейчас совсем не хотелось, хотя настроение Дазая поднялось достаточно быстро. Рыжий упирается ладонями в чужую грудь, когда в него плавно входят — он не любил позу наездника, так как быстро затекали колени и после ныли бёдра, даже с его физической подготовкой, но сегодня именно он хотел проявить инициативу. — Ай, — тихо звучит Чуя, когда Дазай оказывается в нём полностью. — Больно? — Нет, — слегка игриво улыбается Накахара, делая в ответ мелкое движение бёдрами, заставив брюнета вздохнуть и закусить губу — Чуя всегда выглядел отлично и двигался прекрасно, порой, даже не верилось, как ему, настолько неотёсанному идиоту, достался такой алмаз среди кучи дешёвых подстилок. Рыжий выдыхает почти в самые губы, сладко мыча, когда вновь приподнимается и опускается вниз, делая следом же качающееся движение бёдрами, выгибаясь в спине и звучно выдыхая в мелодичном стоне, позволяя Дазаю лицезреть себя с крайне открытой стороны. Чую всегда смущало, когда его столь открыто рассматривали, но сейчас он впервые решил стать чуть раскованнее, может, это возбудит Осаму ещё больше. Но прикосновения Дазая вновь нежные, даже слишком, он запускает одну ладонь под футболку Чуи, пока тот продолжает размеренно двигаться, вздрагивая каждый раз, когда член Осаму полностью оказывается внутри и попадает в нужную точку, посылая приятную дрожь по телу и новые стоны. — А-амх, — звучно мычит, аккуратно двигая задницей и насаживаясь на пульсирующий член Дазая, пока тот придерживал одной рукой короткие шорты Накахары. Чуя закусывает губу, мыча так, чтобы точно понравиться Дазаю, он придерживает одной рукой собственную футболку, позволяя брюнету проводить ладонями по его торсу, также усмехаясь. Однако, внезапно он перемещает пальцы с чужой груди на талию, сжимая пальцами до слабого шипения и резко насаживая на себя, заставив Чую взвизгнуть, — а! Накахара не успевает ничего ответить, как темп начал задавать Дазай, опуская на себя рыжего и двигая бёдрами навстречу, заставляя Чую вновь громко застонать и скинуть вторую руку также на грудь Дазаю, пока он не наклоняется к нему, целуя в полустоне.

***

Очередная бессонная ночь заставляет закурить от синего газового цветка на плите и молчать — даже после секса Накахару достал этот кошмар. Прежде после долгой совместной ночи спалось как-то лучше, Дазай вырубался почти мгновенно, прижимая к себе Накахару, бессонница его обычно покидала после вымотанного и жаркого секса, но на Чую это правило, к сожалению, не распространялось. Поэтому он снова открыл глаза в полной темноте, судорожно хватал воздух и аккуратно выпутался из объятий Осаму, понимая, что уже не уснёт, если не разберётся со всем самостоятельно. Он горит буквально каждый день, испытывая чувства, словно наяву. Каждый день чувствует себя ещё более не нормальным, чем Осаму, думая, что сходит с ума в одиночку, и ему самому помощь нужна не меньше. Однако шея быстро затекает долго сидеть с сигаретой, упираясь виском о стену на подоконнике, приходится выпрямиться и откинуть голову назад, прикасаясь затылком к холодному стеклу на окне. Сегодня легче — проснулся в шесть, а не в три, как прежде, может, хотя бы легче будет вставать на работу, но на кухне всё равно тихо и темно. Чуе порой так сильно хотелось побыть одному, Дазай, к сожалению, слишком чувствительный, не отпускал его одного никуда кроме работы и ванны — и то, не всегда, и кухня по ночам становилась тем местом, где он смотрел на мирно горящие синие лепестки плиты, мягко греющие, но это почему-то расстраивает — как им удалось умножить своё счастье на ноль без видимых причин? — Чего проснулся так рано? — сонный голос аккуратно разрезает пространство, заставляя Накахару поднять голову, но не слишком удивиться — Дазай всегда просыпался, когда Чуя выползал первым из его объятий. — Кошмар, — также хрипло выдыхает Чуя, вновь отворачиваясь в сторону. Дазай трёт шею и подходит ближе — ему так печально горько наблюдать, как они отдаляются эмоционально не в состоянии преодолеть бесполезные границы, хотя буквально несколько часов они практически являлись одним целом, и столь бешеный контраст терзал каждый раз. А подавленное настроение и расстроенное лицо Чуи постоянно заставляет Осаму винить себя в этом. Он молча подходит ближе, глядя на лицо рыжего и перехватывая его ладонь в свою руку — мягкие прикосновения к его ладоням всегда внушали Чуе больше уверенности и спокойствия, хотя сейчас и оно столь зыбкое под гнётом их общей депрессии. Дазай чувствует себя сумасшедшим и одновременно очень виноватым за это. — Что там происходило? — наконец говорит брюнет, и Накахара секунду мнётся, вновь вдыхая дым и стряхивая в пепельницу. — Ты горел. И я вместе с тобой, — рыжий до последнего не хотел признаваться, но сейчас он смотрел и выглядел серьёзно. — Я испортил твою жизнь? — заключает Осаму, кажется, даже не вдаваясь в анализ сказанного, — да. Сломал тебя и расстроился, а чувство жалости заставило тебя меня утешить. — Глупости, — тут же легкомысленно отпирается Накахара, вдавливая сигарету в пепельницу и кладя обе ладони на мягкие щёки Дазая, — если бы мне что-то не нравилось, я бы давно послал тебя. — Хотелось бы верить. — Сам говорил — себялюбивые люди редко бывают беспомощны. Но сейчас почему-то они оба чувствовали себя беспомощными. — Идиотизм. Пошли спать, — тут же Дазай вновь сгребает Чую в объятия, снимая с подоконника, рыжий сразу же обхватывает его талию ногами и прижимается головой к плечу — Осаму редко удавалось уговорить Чую поносить себя на руках, но сейчас они оба были слишком уставшие, чтобы пререкаться.

***

— Я думаю, тебе стоит больше отдыхать, — Коё маячит рядом, как всегда, и вновь намекая на отпуск. Ага — отпуск, который они вновь проебут за своими экзистенциальными переживаниями, Накахара уверен, что не отдохнет, а устанет ещё больше. Будет смотреть на печальное лицо Осаму и печалиться вместе с ним, Осаму будет иногда улыбаться и шутить, скрывая своё состояние. — Приму к сведению, — сдержанно отвечает Чуя, записывая какую-то очередную муть, и понимая — слишком запарился и вновь накосячил. Вчерашние разговоры Осаму были похожи на исповедь или краткую записку самоубийцы — Чуя должен был это предугадать, зная, что Дазай не упускает попыток умереть, даже спустя столько лет. Накахара не влиял на них, никак не мог дойти до решения проблемы и понять, что с этим делать. Психологам Осаму у нас не доверяет, психиатрам тем более, хотя Чуя уверен — ему туда дорога заказана. — Сегодня так холодно, может, пораньше домой уйдёшь? Я отпрошу тебя у Мори, — Коё по-прежнему находилась в его кабинете, внезапно выдернув из рассуждений — Чуя не забыл о её присутствии, но забыл о диалоге. — Действительно, — выдыхает Накахара. Он закрывает ноутбук и откидывается на кресле, кидая взгляд на окно — Чуе казалось, что действительно стоило бы уйти домой пораньше. На улице было холодно, а Чуя по-прежнему думал о том, что только сегодня ему ничего не снилось. Настроение отвратное, но Накахара смотрит на улицу на мирно падающий снег, слыша протяжный звук сирены проезжающей пожарной машины. Тут же распахивает глаза и подбегает к окну, открывая, чтобы посмотреть в какую сторону едет машина — в сторону улицы, где находилось агентство. — Чуя, ты с ума сошёл? — Озаки тут же сжимается от внезапного потока морозного ветра, как Накахара выпрыгивает в окно, зная — он единственный, кто может спасти Дазая, и если ему повезёт, то этот идиот не успеет спалить агентство раньше, чем его остановят. Чуя ненавидел Дазая за его скрытность и желание всё время справляться со всем в одиночку, он считал, что ему всё под силу, и прежде так всегда и было — Дазай всё мог, всегда всё держал под контролем, а выбраться из своей клетки не мог, по сути мечтая умереть. Накахара надеялся, что рядом с ним он отбросит эти мысли, постарается стать лучше, но всё тщетно, и сейчас съедала обида вместе со злостью — почему он никогда не признаётся честно, что что-то не так? Накахара приземляется аккуратно, а затем также быстро направляется в сторону агентства, понимая, что лучше было взять мотоцикл, но у него не было времени бежать на парковку, покуда стоило обогнать машину, а Чуя редко использовал гравитацию для таких целей, но сейчас был крайний случай. И снова всё было, как во сне — на улице куча снега и людей, кто-то выбежал из здания, держа в руках папки с документами, как Накахара внезапно видит Ацуши и подбегает к нему. — Где Дазай? — наивный вопрос, заставляющий всё же поверить, что он не спит — от того градус напряжения лишь увеличивался. — Он в офисе, — тут же отвечает Накаджима, — он хотел вытащить… Но рыжий не успел дослушать его фразу, сразу же вбегая в помещение. Он поднимается по лестнице так быстро, словно от этого зависит его жизнь — дым заполнил всё помещение, лёгкие уже неприятно жгло, даже с его выносливым организмом и точным пониманием того, что осталось немного. Гарь и чёрные клубья распространялись только на второй этаж, не успев задымить первый, от того Накахара бежит быстрее, сразу же распахивая двери и замечая — весь офис агентства в огне, глаза мгновенно застилает дым и угарный газ, раздирая горло. Однако, единственный поток воздуха из внезапно распахнутого окна сдувает всё, и Накахара видит на подоконнике Осаму. — Дазай! — выкрикивает парень, тут же прикрывая ладонью рот, чтобы не задохнуться — брюнет стоит не поворачиваясь, видать, желая, чтобы огонь поглотил его полностью, и Накахара раздражённо задерживает дыхание, желая подобраться ближе. — Дазай, мать твою! Прежде его никогда так не игнорировали — Дазай мог не слушать начальство, авторитеты и даже закон, но слово Чуи для него всегда имело вес в приоритете, и сейчас, лишившись его, Чуя тревожно испытывает слабость — словно он не контролирует ситуацию. Он проходит ближе, замечая, как опасно огонь распространяется по всему помещению, обрушивает с треском пару балок и поглощает полностью фигуру Дазая в дыму — Накахара снова зовёт его, вновь пытаясь пролезть мимо горящих обломков — он не должен поддаваться, как во сне, он столько раз представлял, как меняет исход, и сейчас обязан воплотить его. Пробивает впереди обломки, вновь кашляя — лицо жгло от жары и огня, а глаза слезились от дыма, но он знал, где находится Дазай — только не знал, почему он не спасается и не прыгает. Идиот, который ненавидит боль выбрал для себя самый жестокий способ самоубийства — самосожжение.

***

Дазай открывает глаза, почти сразу же потирая щёку — впервые он спал так хорошо, однако, сразу же вздрагивает, когда испытывает болезненное жжение. Громко кашляет и поворачивает голову в бок, глядя на лежащую рыжую голову на своей груди, рефлекторно прикасается к ней пальцами, проводя, однако, картинки произошедшего быстро спускается вновь на голову — он помнит сильно холодный снег и обжигающий огонь, который почти поглотил его полностью. Накахара внезапно поднимает голову, глядя на него огромными удивлёнными глазами по пять копеек — они были такими голубыми и отражались, словно огромное озеро, покрытое льдом, но Чуя тут же цепляется в него, прижимая чужую голову к своей груди. Затем в шутку бьёт в плечо, заставив брюнета зашипеть. — Зачем… — тут же тихо выдыхает Накахара, но Осаму это беспокоит, он аккуратно отлепляет от себя рыжего. — Что? — Ты поджог себя, зачем? — Я не… — Осаму тут же поджимает губы и улыбается, сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — Что смешного? Ты весь месяц рассказываешь мне какие-то предсмертные речи, просыпаешься по ночам и выглядишь, как приведение, — внезапно начинает злиться, — говоришь снова о суициде и почти не признаёшься о том, что чувствуешь, ещё этот дурацкий сон… — он вновь отводит взгляд, садясь рядом и проводя рукой по волосам вверх — обгоревшие кончики явно дают понять, что именно Чуя вытащил его из огня, — а потом ты пытаешься сам себя сжечь в ВДА и снова не говоришь мне, чем я могу помочь тебе. — Я не поджигал агентство. Накахара тут же поднимает голову и вновь глядит на него практически мокрыми глазами. — Но как тогда… — Там загорелась подводка, поэтому я залез на стол, — тут же спокойно выдыхает брюнет, поглаживая шею, — я хотел проверить, что с лампой… — Ты идиот? Ты полез к открытому электричеству? — Нет. — Придурок, — вновь психует Чуя и обнимает чужую голову, — ты вечно пугаешь меня. — А ты меня спасаешь.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bungou Stray Dogs"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты