Этот Странный и Грозный Мир

Гет
PG-13
Закончен
23
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 18 страниц, 1 часть
Описание:
В этом странном и грозном мире Тоф Бейфонг, казалось, ещё в двенадцать лет столкнулась со всем тем самым страшным, самым жутким и опасным, что он мог ей предложить. Но даже столетняя война была ничем, по сравнению с тем фактом, что в 18 лет на её белёсой коже, усеянной шрамами, как лист бумаги бывает запачкан чернилами, слезами и кровью, должно было появиться имя человека, что предназначен ей судьбой.
Примечания автора:
я не знаю, что это, не спрашивайте меня
просто очередная история порыдать. иногда ты делаешь такие ошибки, которые нельзя простить, и это нормально
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
23 Нравится 2 Отзывы 3 В сборник Скачать

i still wish u nothing but the best

Настройки текста
      В этом странном, грозном мире, где маленькая слепая девочка могла быть самым сильным магом земли всех времён, где страна человеческих зажигалок больше ста лет не могла захватить мир, а кучка маленьких детей за год смогла свергнуть тирана с манией величия, казалось, не могло быть вещей, что хоть как-то удивили бы Тоф Бейфонг, заставили её маленькие бровки приподняться, а сердце затрепетать. Однако, совершенно неожиданно оказалось, что осталась ещё парочка тузов в рукаве у хитрой леди, что люди привыкли называть Судьбой. И ведь темноволосая девушка не поверила бы в эти истории, если бы ей не пришлось столкнуться с этой жестокой правдой реальности лицом к лицу, как когда-то на турнире по магии земли ей пришлось столкнуться с Аватаром и его сумасшедшей компашкой.       В этом странном и грозном мире Тоф Бейфонг, казалось, ещё в двенадцать лет столкнулась со всем тем самым страшным, самым жутким и опасным, что он мог ей предложить, и она выстояла против всех ударов судьбы, ни разу не отведя взгляда, не подогнув коленки, не закрываясь и не прячась. Мир не смог сдвинуть её ни на сантиметр, потому что даже столетняя война была ничем, по сравнению с тем фактом, что в 18 лет на её белёсой коже, усеянной шрамами, как лист бумаги бывает запачкан чернилами, слезами и кровью, должно было появиться имя человека, что предназначен ей судьбой. Такая нелепая глупость, которую люди, сколько бы ни ругали, объяснить не могли.       Полюса, которые заселили маги воды, верили, что всему виной Луна. Эта красивая легенда повествовала о прекрасной любви двух небесных светил, разделённых временными сутками. Солнце любило Луну, а Луна Солнце, как Инь и Ян, как Зима и Лето, как вода и огонь, находящиеся в вечном танце противостояния, не имеющие ничего общего, кроме горячего, но спокойного, сильного, но умиротворяющего чувства, связывавшего их вместе. Они никогда не встречались слишком близко, имея возможность лишь наблюдать издалека, мечтая о том, что было бы, будь у них возможность прикоснуться друг к другу. Духу ночи, разливающему своё серебро в темноте, превращая в искусство простую тьму, ничего не оставалось, кроме как наблюдать за любовью, царившей на земле. Только вот там всё было не лучше: люди ошибались, обманывали, теряли и находили, а, порой, из-за гордости или, может, страха, разбивали свои сердца на мелкие кусочки слишком рано, обречённые бродить по земле всю оставшуюся жизнь в одиночестве. Они так и не встречали что-то правильное, что-то теплое, что-то прекрасное в этом огромном мире, что зарождалось при свете Солнца и становилось вечным под Луной. Увидев это, светилу стало так грустно, что она подарила людям ещё один, самый загадочный и самый прекрасный из своих подарков.       В стране огня, на усеянных вулканами островах, где всегда было жарко, а люди получали свою силу из солнечных лучей, все верили не столько в одухотворённость своего светила, сколько в сердца. Огонь, такой горячий, обжигающий неаккуратного, неосведомлённого, не уважающего эту стихию, но такой живой и заботливый в руках знающего, играл ритмами в каждом сердце, даже в сердце человека, управлявшего противоположной стихией. Люди страны огня верили, что частичка солнца есть в каждом человеке, и оно, усиливающее их способности ежедневно, чувствовало каждое сердце, что отдавалось в земле ритмами, в воде рябью и в воздухе вибрациями. И именно в 18 лет, считалось, эти ритмы бьют сильнее всего. Слыша эти барабанные удары, Солнце чувствовало сердце, слышало, как оно бьется, сотрясая ребра, ломая их в этот день и мешая легким делать свою работу. В этот день Светило слышало, где во всем этом странном и грозном мире есть ритм, такой похожий с твоим, который смог бы танцевать под него, а не осуждать, который смог бы понять, полюбить. Который был бы правильным, в котором два человека смогли бы потеряться, а жар обоих сердец превратился бы в один, слившийся воедино, обжигающий и грубый. Солнце выжигало имя на теле именинника, давая ему лишь возможность, но всё же шанс, найти этот ритм.       Воздушные кочевники имели не такую красивую легенду. В ней один человек сотни лет назад отдал свою жизнь, лишь бы у людей появилась такая возможность. Наверное, в этой истории было ещё что-то, но во всем этом странном и грозном мире, к сожалению, не осталось ни одного человека, помимо двенадцатилетнего мальчишки, который не слишком внимательно слушал эту историю, когда у него была возможность. Не осталось ни единого человека, что смог бы поведать её целиком, не упустив ни одной детали, рассказав мотивы и причины, так, чтобы она приобрела больший смысл. Или, возможно, Аанг всё же рассказал эту историю именно так, как когда-то это делали его учителя, ведь воздушные кочевники были не похожи на людей, которые слишком привязывались бы к чему-то такому, как отношения или даже любовь.       Самой же Тоф, уроженке царства земли, где, тем не менее, эта история приветствовалась не больше, чем война в Ба Синг Се, рассказывали, что когда-то, очень давно, люди забрели в огромную библиотеку посреди пустыни, созданную грубоватым духом Ван Ши Тонгом, огромной черноперой совой, владевшей всеми знаниями мира. Люди попросили духа сделать что-нибудь, что облегчило бы их страдания от любви и чувств, и Ван Ши Тонг подарил им эти имена, чернила под кожей, которые нельзя было бы вывести, даже если бы ты попробовал отрезать себе конечность, со словом на ней. В таком случае имя просто появлялось где-то в другом месте, пачкая кожу свежей краской.       Бейфонг толком не знала, как она относилась к этому, ведь она никогда не смогла бы сказать точно, врут ей, или же в этом странном и грозном мире, давно слетевшем с катушек, и правда было что-то, что могло сделать их жизни, состоящие из боли, драк и потерь, чуточку прекраснее. Тоф считала саму идею того, что на этой планете есть человек, предназначенный ей судьбой, который готов будет терпеть её и, возможно, даже любить, глупой. Но одна только мысль о том, что в этом огромном, странном и грозном мире для неё, Тоф Бейфонг, есть место и это место не в одиночестве в доме родителей или в компании друзей, а рядом с кем-то, у кого внутри всё бурлит, от одной только мысли о ней… эта одна мысль завораживала её, заставляя на секунду позабыть, как дышать.       Первым в команде Аватар свою «метку» получил Зуко. Этот день, когда молодой Лорд Огня праздновал своё восемнадцатилетие и двухлетнее (почти безоблачное) правление, праздновала и вся Нация огня, а осведомлён об этом был весь мир. Вся команда Аватара приехала в столицу, Катара заставила всех надеть самые радостные и, как Тоф сообщили, красные наряды. Торжество и правда было огромным. Новость об имени, что высветилось на запястье Зуко около одиннадцати утра, тут же разлетелась по всей нации, а за ней и по всему миру. Обстановка тут же превратилась из радостной в неловкую, ведь имя, горящее красно-бордовым цветом, состоящее всего из трёх букв, похожих на три искорки, уносимые порывами ветра от костра, спокойно горящего посреди леса, принадлежало девушке, что меньше года назад рассталась с Лордом Огня на глазах у всех.       После этой новости и до самого вечера Хозяин Огня так и не вышел из собственных покоев, сколько бы Катара не билась в двери и не пыталась помочь другу, и как бы долго Аанг не летал перед окном друга и, словно глупая назойливая птица, безуспешно бился о закрытые ставни. В Катаре с Аангом это было всегда, и в тот день Тоф лишь посмеивалась над друзьями, упрекая в излишней напористости, что брюнетка так сильно не любила, но сама, не заметно ни для кого, внимательно изучала пятками комнату, находившуюся в недосягаемости для всех, кто не мог видеть ногами так, как это могла она. Тоф беспокоилась за друга ни чуть не меньше остальных (даже Сокка не смог скрыть своего испуга от девочки, что так отчетливо слышала сердцебиение друга), однако предпочитала не давить на молодого Лорда Огня, лишь безмолвно наблюдая за ним через стену. Бейфонг знала, Зуко провёл всё утро, пытаясь написать Мэй письмо, потому как девушка чувствовала летящие одна за другой скомканные бумажки, приземлявшиеся на пол, прыгая по нему, роняя капельки ещё не высохших чернил. Скорее всего, он пытался объясниться, сказать, что это ни к чему не обязывает девушку, если она не любит его и сама того не захочет, хотя это и был лишь вопрос времени, когда же на теле самой мастера сюрикенов появится звучное имя «Зуко».       Тоф знала, прекрасно чувствовала, как быстро билось сердце Лорда Огня. В тот день Нация Огня была в опасности даже больше, чем в день Черного Солнца, когда потеряла все свои силы, ведь их новый Хозяин Огня мог скончаться от безжалостной тахикардии, оставив страну на слетевшую с катушек сестрёнку Зуко Азулу. Эти имена были по-настоящему опасны.       А всё потому, что Зуко прекрасно понимал, он сам виноват. Мэй так любила его, любила всё это долгое время, даже когда он бросил её, даже когда был в изгнании, даже когда не считался с ней и её чувствами. И теперь он вновь делал ей больно, даже когда не общался с ней. Зуко так сильно хотел отпустить её, но теперь это чертово имя на его руке связало их вместе навсегда, и теперь Мэй навечно останется несчастна.       Зуко даже и не подозревал, что, как сильно бы Мэй ненавидела его и, порой, его отношение к ней, она была глубоко и бесповоротно в него влюблена, а потому просто прикончила бы парой сюрикенов любого, чье имя появилось бы на теле её Зуко. Мужчина даже и подумать не мог, что после такого девушка заявится на праздник во дворце по такому случаю и уж тем более не мог подумать, что девушка захочет с ним поговорить. Может, другим и оставалось только догадываться, что происходило на дворцовом балконе в ту ночь, вот только не Тоф. Своими пятками она чувствовала, как пара говорила, как Мэй невзначай дотронулась до руки Зуко, и как он радовался, как целовал её, как девушка разглядывала своё имя, выжженное солнцем этим утром.       Тоф помнит, как на секунду в тот вечер подумала, будто бы эти имена и правда что-то значат, и как покосилась на глупого друга, поедавшего мясо со столов, гадая, чем же всё это обернётся в итоге. Бейфонг помнит, как в тот день думала о Катаре и Аанге, стоявших поодаль. Мужчина обнимал мага воды сзади, шепча ей что-то на ухо, и они совсем не волновались об именах, ещё не проявившихся на их коже. Что, если их имена не совпадут? А что, если всё-таки совпадут? Тоф думала, какого это, любить кого-то настолько, что всё это попросту не имело никакого значения. Конечно, Бейфонг не сомневалась, эти имена были целым миром для Катары, но даже она, веря во что-то подобное всем сердцем и душой, готова была пожертвовать собственными убеждениями, если это было так необходимо. Ведь Аанг того стоил…       Сейчас, когда до полуночи оставалось не больше получаса, когда Тоф Бейфонг вот-вот должно было исполнится 18, девушка думала, будет ли кто-то так же стоить её минут? Будет ли всё это иметь значение? Всё это: её волнение, стук в ушах и висках, покалывание в ногах и бешенное сердцебиение. Будет ли этот человек, которого она встретит, уже зная, что именно он создан для неё, стоить всех этих лет? Тоф так хотелось верить, что будет, да и на практике всё пока что действовало безотказно, но ведь это её друзья. Идеальная Катара, великий Аватар Аанг и сам Лорд Огня. Неужели хоть кто-то мог не полюбить их? И неужели хоть кто-то мог полюбить её?..       Тоф невидящими глазами смотрела в черный, как и всегда, потолок, думая про себя, что всё это одна большая глупость. Порывы тёплого майского ветра залетали в её комнату, принося с собой сладкий аромат сада, простиравшегося у её родного дома, где росли, разливаясь буйным цветом, самые разные виды растений, начиная от сладких яблонь и ароматных вишен, заканчивая самыми простыми кустами. Бейфонг знала этот запах с самого детства, но сейчас, спустя столько лет путешествий по разным городам, ночей в лесу и геройств во всех уголках мира, включая даже самые холодные и самые бесцветные из них, он почему-то казался таким чужим и далёким. Тоф не помнила его, как ни пыталась бы напрячь извилины своего уставшего мозга. Теперь казалось, что яблони посадили совсем другие, что порывы ветра приносили на порог её комнаты совсем уж чужие лепестки сакуры, а ветви большого дерева, как всегда ударявшиеся о косяк её окна, теперь отбивали совсем новые, только что придуманные ритмы.       Казалось, всё в её жизни однажды кардинально поменялось, когда за стол её родного дома сели трое глупых детей, а в загоне для птице-лошадей встал огромный летающий бизон. Казалось, в тот день небо стало ярче, трава мягче, запахи слаще и громче и всё уже никогда не станет таким, каким было до этого. И всего через полчаса в её жизни всё опять должно было встать с ног на голову, полностью меняя направление, прежние данные и устойчивые понятия, что давали хоть какую-то стабильность в таком странном и грозном мире. Всё должно было измениться вновь, и Тоф совсем уж не знала, хочет ли она этого.       Вдруг девушка услышала очень аккуратный и тихий стук в дверь комнаты, где раньше она проводила почти каждый день, а теперь та казалась ей холодной и неуютной, и брюнетка невольно вспоминала каменную палатку, подушку из ближайшего пня, полностью покрытого толстым слоем мха, и даже те пару дней в Западном Храме воздуха, когда пятки её были обожжены, и спать ей приходилось бок о бок с бывшими врагами. Но она хотя бы спала. Теперь сон даже на самой мягкой перине во всём Царстве Земли казался таким недосягаемым. Бейфонг неуверенно повернула голову на звук, пытаясь сообразить, кого принесло поздней ночью к ней в комнату, однако не успела она и слова произнести, как дверь аккуратно приоткрылась и послышался такой до ужаса знакомый голос:       ― Тоф, ты спишь? ― Сладкий тембр Катары, что звучал так обеспокоено, впервые в жизни совсем не раздражал её. Сейчас, когда девушке так была нужна подруга, её забота и беззаветная любовь, по лицу Бейфонг расплылась добрая улыбка, которую волшебница воды, к счастью, была не способна увидеть.       ― Не-а, ― пробурчала брюнетка, садясь на кровати, вслушиваясь в действия подруги. Катара какое-то время потопталась на одном месте, неуверенно оглядывая комнатку Бейфонг, полную украшений, дорогих вещей и побрякушек, таких не похожих на их хозяйку. Было достаточно странно видеть Тоф, окруженную чем-то подобным, практически нелепо. Катара иногда забывала, что её подруга не просто величайший маг земли, но и леди, воспитанная в одной из самых уважаемых семей всего Царства Земли.       ― Можно я зайду? ― неуверенно произнесла юная волшебница воды, укрывая маленькую свечку у себя в руках от резких порывов ветра, предвещавших утренний дождь и весенний холодок.       ― Конечно, ― Тоф хотела произнести это чуть-чуть более безразлично, но в её голосе слышалась дрожь, которая так явно давала понять, что Бейфонг, обычно такая спокойная, безразличная ко всему подобному, каждый раз презрительно фыркающая на разглагольствывания подруги обо всех волшебных легендах о соулмейтах и яро презиравшая такие разговоры, впервые в жизни была по-настоящему напугана.       Брюнетка специально подвинулась на кровати чуть-чуть в бок, уступая Катаре место на мягком пухе прямо рядом с ней, однако волшебница воды, вместо того чтобы залезть под одеяло с подругой и спокойно ожидать назначенного часа, что всё отчетливей приближался с каждым ударом часов, стала ходить по комнате, зажигая от своего пламени все свечи в комнате. Тоф понадобилось время, чтобы сообразить, чем занимается подруга, ведь рядом не было ни единого кусочка земли, что мог бы дать девушке кинуть хотя бы краткий «взгляд» на комнату и на подругу, гулявшую от одной свечи к другой. Какое-то время обе волшебницы сидели в тишине, каждая плавающая в собственных мыслях, и только резкий порыв ветра вырвал Бейфонг из этой водной пучины, единственной, в которую она могла погрузиться без угрозы для жизни:       ― Не спится? Тоже волнуешься? ― Тихо произнесла брюнетка, даже не раздумывая над тем, какое признание совершила. Катара покосилась на подругу, тихо улыбаясь, думая о том, что прежде Бейфонг ей никогда так открыто не признавалась в том, как себя чувствует.       ― Ну, я вспоминаю себя в тот день… ― Катара замолчала, остановившись у распахнутого настежь окна, вид которого выходил прямо на сладкие просторы такого бесцветного по ночам сада. Она думала о том, зачем малышку Бейфонг поселили именно в этой комнате, несмотря на то, что у неё даже нет возможности наблюдать за всем этим великолепием, при том что поместье было полно других ничем не отличавшихся по величине и количеству шкафов комнат. Возможно, эту выбрали ещё до её рождения, а потом просто не пожелали менять, но Катаре почему-то хотелось верить, сюда летел совершенно особенный, ни на что не похожий аромат, который родители хотели подарить дочери за место этого прекрасного вида: летом здесь пахло клубникой и персиками, осенью свежими пряностями и мокрой от дождя листвой; зимой утренняя свежесть здесь была не колючей, но приятно прохладной, почти как на родном для девушки Южном Полюсе, а весной, как сегодня, здесь царили сладкие ароматы медленно теплеющей ночи. Комнату наполняли особенные звуки, состоявшие из целого концерта не спящих животных и насекомых, а также домашних шагов, шорохов и стуков, шепотов и сладкого пения птиц и Поппи Бейфонг, матери девушки, сейчас тихо спящей в паре комнат от этой. Катара улыбнулась про себя и повернулась к подруге лицом, ― Для меня тогда было очень важно, что ты была рядом.       ― А, то есть услуга за услугу? А я надеялась, что разведу тебя на подарок получше за это, ― фыркнула брюнетка, ни на секунду не переставая язвить, но про себя переносясь в сладкие годы, теперь казавшиеся такими далёкими, такими спокойными из-за того, что этот день, когда должна была решиться огромная часть её жизни, был за целые мили от неё.       Тоф помнит тот день так отчетливо, как будто это было вчера, хотя прошли долгие месяцы. Они с Катарой и Суюки просидели полночи, ожидая, что имя на коже волшебницы воды вот-вот появится. Именинница изо всех сил делала вид, будто бы это ничего для неё не значит, что всё в порядке, и она чувствует себя так же прекрасно, как если бы это был обычный день рождения, не решавший судьбу всей её дальнейшей личной жизни, но каждая из присутствующих понимала, что, если это не будет причудливое сочетание букв, принадлежащее единственному живому во всём мире магу воздуха, всё полетит к чертям. Тоф провела весь вечер с двумя подругами и не имела ни малейшего понятия, где находится Аанг, что он делает, как справляется с нервами, да и после того дня так и не решилась спросить об этом, однако, сидя на холодном полу где-то на Южном Полюсе в ту ночь, слушая, как безуспешно Суюки пыталась развеселить Катару, девушка невольно задавалась вопросом, какого сейчас её другу. Аанг должен был быть сильнее всех на планете, умнее, сдержаннее, спокойнее, ведь он великий Аватар, но ведь, несмотря ни на что, он по-прежнему был лишь мальчиком. Мальчиком, который отчаянно влюблён в девочку. В конце концов он всё ещё мог чувствовать.       Девушка толком почти ничего не помнит из той ночи. Помнит, что они до ночи смеялись и веселились, помнит, как Катара задумчиво смотрела на луну, каждый раз, как была уверена, что никто её не видит, но Тоф всегда её видела и она также прекрасно знала, чем подруга занимается. Волшебница воды мысленно просила, чтобы это был он, чтобы буквы на её коже образовали коротенькое имя глуповатого мальчишки. Однако, как бы долго девушки ни сидели, смотря на луну, играя в игры, рассказывая истории, они так и не дождались имени на смугловатой коже. Все трое провалились в сон и только на утро (слишком раннее по мнению Тоф) Катара попросила Суюки осмотреть её тело. Воину потребовалась всего пара минут, прежде чем она нашла на спине волшебницы воды, на талии аккуратно переходящей в бедра, имя. Катара тут же подскочила и убежала, не сказав ни слова ни одной из девушек, только Суюки тихо произнесла:       ― Тоф, там…       ― Я знаю, ― перебила её Бейфонг, поднимая вверх руку, останавливая девушку от излишних объяснений.       ― Как? ― Недоуменно подняла одну бровь Суюки, но Тоф оставила это без ответа, отворачиваясь к стенке и закрывая глаза. Бейфонг дала понять, что просто догадалась лишь потому, что не хотела говорить, будто бы знает Катару как облупленную. Может, Тоф и не умеет читать, но собственная подруга для неё не самый сложный шифр.       Катара понеслась к Аангу, ей не терпелось показать ему, что в ночи Луна нарисовала на ней его имя, Тоф в этом не сомневалась, потому как, появись на её смуглой коже что-то другое, девушка провела бы взаперти весь следующий день. Она боялась бы увидеть Аанга, хотя он и так всё понял бы. Это поняли бы все. Тоф не сомневается, Аватар нашёл бы способ пробраться в таком случае к Катаре, он провёл бы долгие часы успокаивая её, заверяя, что всё хорошо и, возможно, даже помог бы в последствие найти человека, чье имя высветилось на коже девушки вместо его собственного. В этом был весь Аанг, он бы сделал всё, что было в его силах, чтобы с Катарой всё было хорошо, чтобы она не плакала и ей не было больно, несмотря на то, что сам он страдал бы. И именно поэтому, как считала Бейфонг, на коже девушки переливалось серебристыми блёстками именно его имя. Аанг готов был отдать жизнь за эту девушку. Вряд ли в этом мире найдётся кто-то, кто смог бы полюбить её сильнее.       Тоф думала об это последние месяцы, как о чем-то, что может произойти с её подругой, но что она плохо представляет рядом с собой. Бейфонг хотелось верить, что подобное чувство может охватить и её саму, что кто-то, стоящий рядом с ней, будет видеть в ней что-то большее, чем она сама, но сама мысль об этом казалась глупой, странной, невозможной.       Пару минут обе девушки провели в тишине, каждая мысленно возвращаясь в тот день, ту ночь и то утро. История Катары казалась такой прекрасной, такой живой и волшебной, что брюнетка с трудом могла поверить в собственную удачу. Повезёт ли ей так же, будет ли её собственная история так же красива и достойна того, чтобы её рассказывали? Катара с Аангом казались такими счастливыми последний год, и теперь день рождения мальчика, который шёл за днём рождения Тоф, осенью, не имел такого большого значения, и сама брюнетка, наблюдая за всем этим счастьем почти каждый день, лишь боялась, что ей не повезёт так же сильно, как повезло её друзьям.       Волшебница воды отошла от окна только когда по её коже побежали холодные мурашки, и она вместо того, чтобы сесть рядом с подругой на кровать, примостилась на полу. Тоф пару минут помедлила, но всё же спустилась за подругой, прихватив вместе с собой пару мягких подушек. Бейфонг кинула одну Катаре, которая тут же обхватила её руками, прижимая к себе, как плюшевого медвежонка, а сама темноволосая девушка улеглась на пол, положив пуховую вещицу себе под голову. Они какое-то время молчали, пока голос Бейфонг не разрезал тишину:       ― А что, если я не буду его знать? ― Тоф, вальяжно развалившаяся на полу, кусала ногти на руках, смотря в темноту ночи так, будто бы её слепые глаза могли видеть всё то, что росло в саду даже лучше, чем кошка. Она была такой уверенной, что Катара даже на секунду позабыла, как всего пару минут назад голос Бейфонг невольно дрожал, как листок, качающийся на ветру.       ― Скорее всего ты не будешь его знать, ― Каштановые волосы волшебницы воды обнимали её плечи, она сидела, обхватив ноги руками, притянув их к себе, и постоянно косилась на Луну на небе. Катара упорно проверяла время. Оставалось несколько таких долгих минут до полуночи, и девушка одновременно боялась и предвкушала то, что произойдёт, стоит только часам пробить двенадцать.       ― Думаешь… ― Тоф осеклась, волнуясь и переживая. Бейфонг не говорила подруге, но она очень отчетливо слышала стук часов, отсчитывая в нём каждую секунду. ― Он будет рад? Когда он… увидит?..       Они так резко сменили тему, перейдя от восемнадцатилетия Тоф, к празднику парня, которого они, скорее всего, ни разу в жизни не видели, что смуглая девушка чуть опешила. Она задумалась, пытаясь представить себе парня, где-то на окраине Нации Огня, живущего на ферме, заботящегося о семье, возможно, помогающего своей младшей сестрёнке научиться читать, такого простого и приятного, скорее всего не мага, который, просыпается однажды утром, а на его теле появляется имя самого знаменитого мага земли их времени, что, возможно, убила его отца, когда штурмовала дирижабли, или атаковала столицу в День Черного Солнца, или в любой другой их стычке с солдатами армии огня. Катара пыталась представить себе мужчину, выросшего в столице Царства Земле, в богатой семье, знавшего все правила этикета, прочитавшего всю классическую литературу, прекрасно осведомлённого об истории мира, сдержанного и спокойного, чья самая большая мечта – это стать политиком и изменить мир к лучшему. Возможно, он также слабо верил в эти легенды про имена, но однажды утром, проснувшись и увидев громогласное «Тоф Бейфонг», задумался бы об этом. Это может быть торговец продуктами на Острове Киоши или солдат Северного Полюса, хозяин магазинчика цветов в Омашу или даже маг песка, что смог бы научить Тоф лучше его чувствовать, обычный не маг или гениальный изобретатель. Этим человеком мог оказаться кто угодно, но Катара не могла себе представить, будто бы человек, получив в соулмейты девушку, победившую Хозяина Огня Озая, покорившую целый новый элемент, основательницу школы металла и исполнительного партнёра Огне-Земленого завода, будет огорчён. Да, Тоф была обладательницей не самого простого характера, но, тем не менее, она была просто замечательной.       ― Думаю, да. ― Катара усмехнулась, посмотрев на испуганное и неуверенное лицо подруги. Эти эмоции на лице Тоф Бейфонг были такой редкостью, что каждый такой момент пора бы именовать, как новое чудо света, на ровне с солнечным или лунным затмением. ― Не вижу причин, чтобы не радоваться. ― Катара откинулась назад, облокачиваясь на собственные руки и вновь косясь на Луну за окном, а затем на часы на стене. Стрелка на них плыла так медленно, что по смуглой коже невольно пробежали беспокойные мурашки. ― Но, Тоф… ― Волшебница Воды неуверенно сглотнула, удерживаясь от желания вновь обхватить саму себя руками, чтобы хоть как-то успокоиться. ― Ты должна понимать, скорее всего, завтра ничего не изменится.       ― Что ты имеешь в виду, ― Бейфонг недоуменно подняла одну бровь, косясь на подругу, что сделать из лежачего положения было достаточно сложно.       ― Ну он не появился за все эти годы… видимо, он младше тебя. Завтра ты узнаешь лишь его имя.       ― Ты недооцениваешь моих родителей, ― Девушка презрительно фыркнула, отводя взгляд в сторону, и Катара на секунду задумалась, что конкретно вызвало столько отвращение у девочки, что сейчас так беззаботно лежала на полу: нотации или же очередная чрезмерная опека её собственных родителей, которые, сколько бы не уверяли всех в обратном, по-прежнему опекали дочь. ― Они всё Царство Земли перевернут, лишь бы найти несчастного. ― Тоф тихо усмехнулась, но сама она совсем не веселилась от мысли об этом. Иногда Бейфонг почти верила, что её собственные родители буквально мечтали об этом дне всю их жизнь, желая сплавить неумелую, бесполезную, маленькую слепую девчонку. Может, это было совсем не так, но брюнетка никак не могла отделаться от этого чувства, а потому упорно избегала родителей и разговоров об этом долгие годы.       Обе девушки вновь замолчали. Время текло медленно, как если бы хотело продлить страдание от ожидания, охватившего, казалось, не просто маленькую комнатку, где девушки прятались за разговорами и смехом, но и весь дом. Тоф чувствовала своими ногами, что родители не спят, лишь тихо лежат, отвернувшись каждый к своей стене, не в силах успокоить собственные сердцебиения от дикого танца паники. В комнате Катары тихо сидел Аанг, играя с Момо. Он покорно ждал, когда же его девушка залетит в комнату, сообщая радостные новости, и только беспокойные ритмы в лысых висках мальчика, выдавали его трепетное волнение. Зуко с Мэй по-прежнему сидели на веранде, освещённой маленькими огоньками и летающими вокруг светлячками. Они тихо шептались, играя в игру, в которую, так или иначе, играла вся команда Аватара, пытаясь представить, как выглядел суженный грубой темноволосой девчонки. По дому беспокойно шныряли слуги, самые смелые из которых периодически нарочно проходили мимо комнатки Бейфонг, вслушиваясь в тихие разговоры, и даже у ворот поместья столпилась небольшая группка зевак, ожидавшая полуночи. Все, даже редкие жители маленького городка, находились в трепетном ожидании, боясь и предвкушая события, что должны были изменить ход целой истории через пару минут.       У Бейфонг оставалось совсем чуть-чуть времени до полуночи, до момента, когда вся её жизнь изменится раз и навсегда, и как она не могла не вспомнить в этот момент, в последний раз в своей жизни, глупое лицо воина Южного Водного Племени. Тоф прощалась с этой своей глупой влюбленностью, как если бы ей пришлось раз и навсегда распрощаться с другом. Она знала, что не потеряет его, но этот период своей жизни, когда в животе просыпались бабочки от их личных разговоров, когда по коже пробегали мурашки от каждого его прикосновения, когда к горлу подступал ком от его неаккуратных слов, а на глаза накатывали слёзы, стоило ей заметить их с Суюки вдвоём, вот-вот должен был закончиться. И Тоф совсем не была уверена, что хочет прощаться с Соккой…       Сокка… его день рождения Бейфонг помнит лучше других. Тоф приплыла прямо из Царства Земли, сорвав уроки металлической магии, посреди зимы, что означало, снега на Южном Полюсе было даже больше, чем обычно, а надеть пришлось сразу все три теплых свитера, что она взяла с собой. Бейфонг по-настоящему не любила Южный полюс, с его этой вечной мерзлотой, которая пробирала до самых костей, ботинками, которые ей приходилось носить, если она не хотела отморозить ноги и лишиться их навсегда, а ещё с тем фактом, что добираться до племени воды приходилось по воде. Это поистине ненавидимое брюнеткой место включало в себя всё то, что безжалостно дезориентировало Бейфонг, возвращая ту в детство, до встречи с крото-барсуками, когда она была по-настоящему беспомощной, и одного-единственного человека, которого она любила чуть больше всех остальных. Бейфонг проделала весь этот огромный, ужасный, истощающий путь, дабы поздравить друга одной из первых, подарить ему что-то особенное, как он когда-то подарил ей космический браслет, показать, что какое бы имя не высветилось на его загорелой коже, она поддержит его и поможет.       Однако, буквально посреди дня, оказалось, что к Сокке невозможно было попасть до самого вечера. Сколько бы Катара ни билась в дверь брата, сколько бы Аанг не упрашивал пустить его внутрь, и сколько бы Тоф ни клялась, что размозжит головы охраны, смешав их кровь с белым снегом, окрашивая его в нежно-розовый цвет, их так и не впустили. Только изредка туда заходил и выходил хмурый Хакода, отец парня, который, тем не менее, не рассказывал, что происходит, даже собственной дочери; а к вечеру туда пустили только что сошедшую с корабля Суюки, молодую девушку именинника, которая впервые в своей жизни опоздала. Воин, которому исполнилось долгожданные 18 ещё ранним утром, закрылся в своей комнате, не выходя оттуда до самого вечера. Сокка настоял на огромной вечеринке, с большим количеством еды и его почитателей, что считали его героем Южного Племени (мужчина любил внимание к собственной персоне), потому всех поверг в шок тот факт, что мужчина отказался выходить так же, как и сообщать имя на его теле. Позже оказалось, что слово проявилось только вечером…       Все находились в огромной зале (Хакоде стоило больших усилий убедить обеспокоенную четверку, включавшую приехавшего слишком поздно Зуко, что всё в порядке и им стоит пойти переодеться к празднику прежде, чем он начнётся), полностью состоящей изо льда, усеянной едой со всего мира, украшенной всеми возможными украшениями, когда на большой лестнице, наконец, показалась фигура мужчины. Тоф куталась в свою шубу, пряча нос и пытаясь согреться прежде, чем появится Сокка, однако этого ей так и не удалось сделать. Катара переплела свои руки с её, помогая девочке в тяжелой обуви хоть чуть-чуть ориентироваться. Волшебница воды с радостной улыбкой на лице и с лысым мальчиком, обнимавшим её плечи сзади, не переставая шептала Тоф на ухо слова, описывая каждое действие, каждый взгляд, каждый шорох и смешок, который с некоторых пор был недоступен Бейфонг. Со слов Катары, Сокка выглядел уставшим и немного напуганным, он был закутан в самую дорогую, самую вычурную, совсем не похожую на его обычную шубу, которая плелась по полу за ним, будто бы протирая его. Воин постоянно косился на собственного отца, что, прежде чем объявить долгожданное имя, громко расхваливал собственного сына, рассказывая обо всех подвигах мальчика, что он совершил и ещё успеет совершить.       Тоф потерялась в описаниях подруги очень быстро. Слушать одновременно отца Катары, дополнения, постоянно прилетавшие от Аанга, язвительные комментарии Зуко, что обычно её так веселили, и саму волшебницу воды, которая так быстро шептала, что невольно вызывала головную боль, представлялось мало возможным. Плюс ко всему Бейфонг изо всех сил пыталась прислушаться к вибрациям, шедшим с верхушки шикарной лестницы, где стоял её друг. Тоф так сильно сейчас ненавидела подошву собственных ботинок, но выбора ей не давали, а потому она просто вслушивалась и вслушивалась, пока не пришла к выводу, что ничего необычного в сердцебиении друга нет. Похоже, он и правда просто переживал, что имя на его теле не появлялось до самого вечера, и больше ничего за этим странным поведением не стояло.       Хакода наконец закончил расхваливать собственного сына, Катара замолчала, болезненно сжимая предплечье подруги от волнения, и на всю залу громко объявили имя девушки, что последние три года была рядом с Соккой, обнимая его за руку и смеясь с его глупых выходок. Похоже, это было второе попадание за два года, которое свело два любящих сердца.       Сейчас эти воспоминания вызывали лишь немного грустную улыбку. Тоф никогда ничего не ждала от Сокки, она даже и надеяться не могла, будто бы в один день на его коже высветится именно её имя. Она была по-настоящему рада за обоих друзей: она любила Сокку и была близкой подругой Суюки, которая делилась с Тоф всеми перипетиями их отношений так же, как это делал её парень. Бейфонг как будто бы сама чуть-чуть участвовала в них, делая всё, что в её силах, чтобы помочь. Да, Тоф хотела бы оказаться на месте Суюки, но она никогда не подумала бы сделать что-то, что могло бы навредить их отношениям, что могло бы сделать больно одному из таких близких для неё друзей.       Тоф вспомнила, как в тот день, пару лет назад, навсегда попрощалась с Соккой, отдавая его целиком и полностью Суюки, забывая про собственные чувства. Сегодня был тот день, когда ей предстояло окончательно распрощаться с другом, и приготовиться к новому этапу в жизни. Когда часы у стены пробили полночь, Тоф в последний раз представила улыбающееся лицо друга, как он смешил её и рассказывал самое откровенное, и пообещала самой себе, что теперь они просто друзья.       Прошла пара долгих минут, ни одна из девушек даже не дернулась, обе молчали. Тоф положила руку на холодный каменный пол, с которого, как только прибыла, убрала теплый ковёр, чтобы иметь хоть какую-то возможность видеть в собственной комнате. Девушка чувствовала кончиками собственных пальцев, как тихо родители шептались за стенкой, а Лао Бейфонг нервно ходил из стороны в сторону. Аанг перестал играть с маленьким лемуром и, прислонив ухо к двери, ждал, когда же услышит приближающиеся к нему шаги. Он отпрыгивал от входа каждый раз, как слышал, что кто-то идёт, и каждый раз это оказывались лишь слуги, с пугающей периодичностью вышагивавшие вдоль её двери. Казалось, весь дом очень резко оживился. Но сами девушки продолжали молчать, зная, что метка может не появиться так быстро. Хотя Тоф скорее была одержима идеей собственного эксперимента, где она проверяла, как долго продержится её подруга. Катара терпела не больше десяти минут, после чего буквально накинулась на подругу, не способная больше сдерживать саму себя:       ― Дай посмотреть! ― Маг воды уселась прямо поверх Бейфонг так быстро, что та даже не успела отреагировать, а лишь отчаянно и абсолютно бесполезно пыталась снять упорную девушку, что просматривала каждый сантиметр на теле подруги, поднимая кончики её ночной рубашки и хватаясь цепкими пальцами за кожу, оставляя болезненные следы. Катара сидела на подруге, поднимая конечность за конечностью, переворачивая подругу вверх тормашками и потягивая за волосы, что успели выпасть из пучка. Девушка совсем уж не контролировала свою силу, быстро пресекая каждую попытку Бейфонг помешать ей найти новую отметку на её коже, а сама брюнетка, казалось, совсем позабыла о собственной способности к магии земли, и только припиралась, пиналась и злобно рычала, пытаясь укусить на удивление сильную волшебницу воды. ― Перестань вер… ― Катара не договорила. Когда девушка дошла до острой ключицы, её слова застряли в горле, и она беспомощно упала на пол, продолжая смотреть на плечо.       ― Что там, Катара? ― Тоф тут же села, заправляя выпавшие из прически локоны за уши и натягивая ткань обратно на плечо, от которого каштаново-волосая девочка испуганно отползала, будто бы увидела не набор букв, а настоящего призрака.       ― Этого не может быть… ― выдохнула эти слова девочка, прикрывая рот ладошкой, и Бейфонг по одному только голосу поняла, что глаза подруги наполнялись слезами.       ― Чего не может быть? ― Тоф испуганно схватилась за собственную ключицу и посмотрела на неё, надеясь, что хоть как-то сможет понять, что же так напугало подругу, но правда в том, что даже если бы она смогла нащупать выпуклые буквы или если бы резко, всего на пару секунд, ей подарили способность видеть, даже это не дало бы ей возможности понять, чье имя высечено на её собственном плече, ведь она не знала букв.       ― Имя…       ― Катара, прекращай! Скажи сейчас же!       ― Сокка…       ― Что?... ― Тоф растеряно потупила взгляд, пока Катара, собравшись с мыслями, подползла к подруге и очень неуверенно уселась напротив той. Волшебница воды аккуратно и очень медленно протянула руку к плечу брюнетки, закрытому лишь не плотной зеленой тканью, за что тут же получила болезненный удар по ладошке, и Бейфонг, неуверенно отодвигаясь от подруги, закрыла собственное плечо рукой, не давая пробраться к нему. ― Какого черта ты творишь?!       Катара не ответила и даже не посмотрела в серые, испуганные глаза Бейфонг. Она лишь попробовала повторить это действие, останавливаясь от кожи подруги в паре сантиметров, давая теперь той самостоятельно решать, довериться ли ей. Тоф раздумывала не долго: на короткое мгновение она опустила взгляд вниз, не желая смущать каштановые локоны и поджала губы, думая о том, что сказала Катара. Если это так, то всё полетит к чертям. Бейфонг нехотя подхватила кончиками пальцев ткань ночнушки, и, зажмурив от испуга глаза, спустила её на предплечье так, чтобы Катара могла разглядеть буквы, обрамлявшие теперь её плечо, получше. Холодные пальцы волшебницы воды так резко дотронулись до её кожи на плече, что Тоф открыла глаза, борясь с желанием отстраниться от подруги, спрятаться от этого режущего не хуже ножа холода.       ― Не может быть, ― наконец прервала тишину Катара и, отстранившись от подруги, откинулась назад на руки, наконец выпуская тяжелый вздох, который царил внутри неё всё это время, пока она так внимательно оглядывала кожу Бейфонг, повторяя кончиками пальце узор на ней. ― Глупость какая-то… Не может такого быть! ― Девушка ущипнула переносицу, напрягая такой уставший мозг, пытаясь понять, как такое могло произойти.       ― Что там? ― Неуверенно произнесла Бейфонг, возвращая ткань на плечо, где ей положено было быть, пряча слово так, будто это была черная метка. Она врала, она прекрасно знала, что там, и, пусть она также знала, что такого не может быть, но всего на секунду, на одну долю секунды внутри неё пронеслась толика ликования, которую она сама не понимала. Всё летело к чертям, её новая жизнь радостно махала ей рукой, уезжая куда-то далеко в дорогой карете, а старая, где было много боли, ревности и ненависти, охватывала её обеими руками, затягивая на дно океана, где ей предстояло утонуть. Но Тоф была рада, сама не зная, почему, и она поистине боялась это радости внутри неё.       ― Там… ― голос Катары оборвался, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но губы её двигались, не издавая ни звука. Ей потребовалось чуть-чуть времени и чуть больше сил, чем предлагал ей собственный организм, чтобы произнести это. ― Там Сокка. Там написано Сокка.       ― Твой брат.       ― Мой брат. ― Вторила подруге Катара.       ― У которого есть девушка.       ― Да, Суюки.       ― Чье имя высветилось на его коже.       ― Именно так, ― устало вздохнула Катара, понимая, что только что они вслух прошли логическую цепочку, которую она сама осиливала всего пару минут назад про себя.       ― Как такое может быть?! ― Тоф не была зла, она была растеряна и устала, она обессиленно упала на пол, закрывая глаза руками и злобно рыча, выпуская скорее не ярость, что, несомненно, в том числе царила внутри неё, но скорее отчаяние и боль, которых было куда больше.       ― Понятия не имею, ― вздохнула Катара. ― Может, ты не разлюбила его? Может, оно появилось, потому что ты всё ещё…       ― Замолкни и без того тошно! ― Глаза Тоф наполнились водой, но она всеми силами старалась удержать их внутри себя, не давая подруге рядом даже подумать о том, будто бы она права. А ведь она была права, Бейфонг была уверена, что все её чувства к воину исчезнут, как по щелчку пальцев, стоит только часам пробить полночь, но вместо этого они пробили начало новых сложностей. Чувства никуда не исчезли, и слышать это было невыносимо. ― Может, эта штука перестала работать?       ― Исключено, ― тут же отрезала девушка, верившая в эту легенду как в то, что солнце встает на востоке каждое утро, а ночью на небе загораются звезды. Она даже и не заметила, как разбита была подруга, ведь её собственный мир только что дал ни чуть не меньший трещину. Она терялась в собственных мыслях и рассуждениях, совсем позабыв о чувствах подруги, упорно пытавшейся справиться с собственными бабочками в животе при мысли о том, что теперь метка на её плече всегда говорила "Сокка". ― Это всегда работало. Это сработало у моих родителей, у твоих, у Зуко с Мэй, у меня с Аангом, у Сокки с… ― Катара осеклась и в наказание за оплошность болезненно ущипнула саму себя.       ― Ты вообще хоть раз за все эти годы видела это тату? ― Тоф вдруг резко села, понимая, что если эта штука работает, то проблема в чем-то другом. Или ком-то другом…       ― Это не тату. ― Презрительно фыркнула волшебница воды, скрещивая руки на груди.       ― Да какая разница, Катара?!       ― Большая!       ― Больше, чем тот факт, что на моём плече имя твоего тупого братца?       ― Я не знаю, Тоф, я паникую! Я – я… ― Катара осеклась, на секунду вернувшись в реальный мир. На неё вдруг нахлынуло осознание, которое она сопровождала испуганным пустым взглядом. Но прежде, чем она успела что-то сказать, дверь в комнату Бейфонг распахнулась, и в проёме показалась маленькая лысая голова, которая явно пристыженно улыбалась:       ― Хей, я услышал шум. Имя уже появилось?       Тоф покосилась на друга, чувствуя кончиками пальцев, как сердце его испуганно билось и как за дверью, в коридоре, неуверенно мялись две фигуры, до ужаса похожие на её собственных родителей. Бейфонг сделала пару быстрых и достаточно очевидных выводов, после чего фыркнула и отвернулась, не желая выдавать эту нелепую глупость никому из присутствующих. В идеале она хотела бы вернуться на пару часов назад и проиграть происходящее заново. Так, чтобы на плече её высветилось совсем другое имя, новое и нетронутое, у которого был бы шанс на жизнь с ней.       Катара же, казалось, даже и не заметила парня в дверях. Она продолжала пустым взглядом смотреть в темноту ночи.       ― Я не видела… ― растерянно прошептала та себе под нос.       ― Че? ― Хором произнесли Аанг с Тоф, непонимающе глядя на подругу.       ― Я не видела! ― Закричала она, после чего злобно прошипела имя брата: ― Сокка…       Катара подскочила на ноги, и Тоф впервые за всю жизнь видела, чтобы её подруга так сильно походила на хищницу в этот момент: её глаза горели яростью, брови зло сдвинулись к переносице, ногти, казалось, выросли на несколько сантиметров и превратились в когти, а её милый носик страшно морщился. В ней не осталось ничего от прекрасного цветка, которым она была всю свою жизнь. Лишь злость и ярость, охватившие её в этот момент с головой.       Девушка распахнула дверь так, что заставила Аанга испуганно отскочить в сторону, после чего кинулась по коридору в сторону улицы. Бейфонг была немного испугана, но происходящее ей очень сильно нравилось. Она так резко позабыла о собственной проблеме, будучи заворожена злобной подругой, которая, казалось, прямо сейчас оторвёт собственному брату голову, а затем голыми руками вытащит позвоночник и жалкое сердце, которое ещё пару секунд будет продолжать качать кровь. И это она никак не могла пропустить.       ― Что происходит?       ― Не сейчас, Твинкл Туз! ― только и промямлила Бейфонг, упорно пытаясь поспеть за подругой.       Катара выскочила на веранду, где сидели Зуко с Мэй, явно испугавшиеся подобной картине, но ничего не сказавшие. Они просто не успели, так как девушка, завидев вдалеке знакомый хвостик, медленно терявшийся в темноте ночи, тут же поспешила за ним. За Катарой на веранде появилась Тоф, но и она даже не обратила внимания на друзей, а лишь светясь своей самой счастливой улыбкой, слишком занятая сценой, что вот-вот должна была развернуться посреди сада, понеслась за подругой. Последним выскочил Аанг, испуганный скорее полным отсутствие данных, чем тем фактом, что его девушка вот-вот собиралась прикончить собственного брата.       ― Что происходит? ― Прошептал новый Лорд Огня, краем глаза поглядывая в сторону, куда умчались две девушки. Аанг пожал плечами, всем своим видом давая понять, что не имеет ни малейшего понятия.       ― Что-то интересное, вот что, ― усмехнулась Мэй, поднимаясь со скамейки и устремляясь прямо за двумя девушками, в глубь благоухающего сада.       Сокка беспечно шёл по дороге, что медленно уводила его далеко от поместья, полного друзей, от семьи, от места, где всего пару минут назад прозвучал громогласный удар часов и кукушка пропела свою песню, знаменуя день, от которого парень бежал в первую очередь последние пару лет. Воин беспечно насвистывал мелодию, застрявшую в его голове, перекинув сумку с вещами через плечо, и медленно брёл куда-то, откуда пришёл сегодня утром. Это был не самый его продуманный план, приехать, а потом уехать, при этом упорно игнорируя словосочетание «трусливый побег». Это было тактическое отступление, которое стоило ему целой ссоры с Суюки.       Мужчина начал замедляться сразу же, как услышал шаги, яростно бегущие за ним, а когда услышал свое имя, то тут же остановился.       ― Сокка! ― Это был самый злобный, самый ненавистный, самый яростный выкрик его имени из уст собственной сестры, который он когда-либо слышал.       Парень устало чертыхнулся, ругая самого себя за то, что понадеялся на недалекость своей собственной сестры. Он рассчитывал, что она будет приходить к такому очевидному выводу чуть дольше, и он успеет сбежать, но, похоже, он недооценил её. Сокка медленно развернулся, поднимая руки вверх, смотря, как тяжело его сестра дышит от долгой пробежки.       Потребовалась пара секунд, но Катара взяла себя в руки и, направив их на реку, так удобно протекавшую вдоль дорожки, подняла из неё огромный столб воды, которым заморозила нижнюю часть туловища воина так, чтобы он не мог сбежать.       ― Это было абсолютно излишне, Катара. Я и так стоял на месте.       ― Какого черта?! ― Испуганно прокричал Зуко, останавливаясь вместе с Аангом и Мэй всего в паре метров от Бейфонг, что радостно ликовала, наблюдая за этой картиной, что приводила всех остальных присутствующих буквально в ужас.       ― О, отлично, вы и их притащили. ― Сокка устала вздохнул, попытавшись ущипнуть самого себя за переносицу, дабы показать всю глубину своего негодования, но его локоть попал под опалу волшебницы воды, а потому застрял во льде без возможности двигаться.       Катара продолжала молчать. Она лишь яростно оттянула конец кофты брата, открывая вида на его ключицу. Зуко, завидев имя на куске кожи друга, громко матернулся, Аанг сделал пару испуганных шагов назад, а Мэй громко свистнула. Катара со всего размаху дала яростную пощечину брату. И только Тоф хмурилась. Вся её радость резко куда-то ушла, возвращая в реальность, где всё шло наперекосяк. Она скрестила руки на груди и громко кашлянула:       ― Некоторые из нас всё ещё слепые. Что там, Катара?!       ― Там твоё имя, ясно?! ― Ядовито почти выплюнул эти слова шатен, впервые за весь разговор показывая свои истинные эмоции. Он был зол, но эти эмоции вырывались наружу почему-то только в те моменты, когда с ним говорила Бейфонг. Он кинул самый свой яростный взгляд в неё и злобно произнёс: ― Там написано Тоф Бейфонг.       ― Какого черта ты соврал, Сокка?       ― Так, давайте все успокоимся, ― Аанг почти перебил собственную девушку, делая пару неуверенных шагов вперёд, чтобы все обратили на него внимание.       ― Нет уж, давайте разберёмся, ― Зуко так же грубо перебил друга, как за секунду до этого Аанг сделал это с Катарой, которая продолжала сверлить брата глазами, сдерживаясь, чтобы вновь не врезать ему. Мужчина с темными волосами вышел в самую середину, оставаясь всего в паре метров от воина южного племени воды, и, точно также зло смотря на него, произнёс: ― Ты че творишь, чувак? Если ты знал про имя…       ― Ой, да ладно тебе, Зуко, эти имена полная лажа! ― На эту фразу Сокки все сделали испуганные пару шагов назад, будто бы он только что опорочил святыню. ― Эти имена – просто случайность, на которую люди повесили ярлык, чтобы это хоть что-то значило! То, что у вас четверых, ― воин кивнул на стоящих напротив него Зуко и Мэй, Аанга и Катару, ― они совпали, это просто удача. Но в моём случае это лишь в очередной раз доказывает, что это полный бред.       ― То есть ты хочешь сказать, ― Катара произнесла эти слова, сопровождая нервным смешком, который так отчетливо говорил: она впервые в жизни готова разбить собственному брату нос, ― что имя Аанга на моей коже просто случайность? Что одно его имя из миллиона других – это просто удача? Что счастливый брак наших родителей – просто удача? Что сотни счастливых пар во всем ми...       ― Прекрати, Катара, ― Тоф, что до этого стояла молча, вдруг подала голос, что напугало всех в этом тихом парке и заставило вспомнить, чье имя высветилось на коже Сокки и чем это может для них потенциально обернуться. А правда в том, что они понятия не имели, как дальше будут развиваться события. Эти двое всегда были загадкой. Бейфонг в этот момент поняла одну простую истину для себя: что бы сейчас не сказала её подруга, Зуко или даже безэмоциальная Мэй, что выглядела так не обычно для самой себя обеспокоенной происходящим, это не имело значения.       Тоф не знала точно, как выглядит лицо Сокки, но в первые в жизни она так отчетливо представила его, полное раздражения, отвращения и не понимания в тот день, пару лет назад, когда он впервые в жизни увидел буквы, образующие её имя. Тоф никогда не знала, как выглядит её имя, написанное на бумаге (или на чьей-то коже), но сейчас она была уверена, что их сочетание отвратительно. В них наверняка нет ничего красивого, приятного глазу или особенного, как было в буквах на коже Зуко или Катары. Сокка был прав, эти имена – полная лажа, а её собственное больше всего.       ― Но, Тоф… ― голос Катары прозвучал так разбито, что не по себе стало всем. Осознание ситуации пришло не сразу. Если в первые минуты все были злы на Сокку за его отрицание очевидных истин, то теперь они норовили защитить Тоф. Воин впервые видел разбитое лицо Бейфонг, которое она обычно не пыталась скрыть.       ― Катара, хватит! Я думаю, он прекрасно объяснил свою позицию.       Тоф медленно подошла к Сокке и пристально посмотрела ему в глаза, представляя, как сейчас они выглядят. Она была уверена, что вся его синева превратилась в темноту ночи, полную безразличия и презрения, но она даже не догадывалась, сколько в них было боли в этот момент. Сокка сам не знал, почему это было так сложно. Все эти годы он не испытывал ничего к этой девочке, вранье казалось правильным, и он сотни, тысячи раз прокручивал этот диалог в собственной голове, и ни разу ему не было так больно. Он знал, как будут выглядеть её глаза, зло и раздраженно, но он не думал, что в них будет столько страданий. Воин знал, что она будет кричать и материться, кидая в него глыбы камней, но он и представить себе не мог, что она поймёт его. Казалось, в первые он понятия не имел, кто перед ним находится, что он попросту забыл, что Тоф в первую очередь его друг. Она всегда понимала и принимала его, а Сокка никогда не делал того же самого для неё. Или делал, но перестал в какой-то момент… он и не помнит когда. Когда он решил, что она не поймёт, что она злая и агрессивная стерва, что она чокнутая и сумасшедшая девчонка. Когда он совсем позабыл, кем она является на самом деле для него.       Но правда была в том, что сама Тоф не знала, кто она такая и что делает. Теперь все так отчетливо виднелось, заиграло красками и встало на свои места. Теперь было понятно, почему они с Соккой немного отдалились после его дня рождения, почему он перестал так часто зависать с ней и почему перестал доверять секреты. Почему Суюки стала коситься на Бейфонг и не оставляла их с Соккой наедине. Она пасла его, как псы пасут стадо овец, и Тоф была лишь потенциальной волчицей, что могла съесть её «суженного». И Бейфонг ненавидела тот факт, что после всего этого до сих пор любила его.       ― Прости, Тоф, ― промямлил мужчина, не выдержав её пристального взгляда. ― Я просто хочу, чтобы ты знала, я правда не хотел делать тебе больно. Только не тебе… мне очень жаль.       ― Это всё, что ты можешь сказать? Заезженное до дыр «Я не хотел делать тебе больно»? Это то, что ты чувствуешь по отношению ко мне? Жалость? ― Тоф презрительно фыркнула, отводя наконец свой взгляд от мужчины в сторону, всплескивая руками, как будто впервые в жизни разочаровалась в нём. Она и правда в нём разочаровалась. ― Круто, круто… только знаешь, что я тебе скажу? Я всё понимаю, каждое твоё действие, каждую мысль, которая проскакивала в твоей голове. Единственное, чего я не понимаю, это то, почему ты не рассказал мне. Разве я хоть раз требовала от тебя чего-то? Чувств или, я не знаю, свиданий?       ― Нет…       ― Тогда почему?       ― Я не знаю. ― Парень стыдливо опустил голову вниз, не готовый к осуждающим взглядам. Нет, он был готов к любому взгляду, кроме её. Теперь, когда она смотрела на него без обычной злобной улыбочки, ему было по-настоящему плохо.       ― Что ж, ты сделал свой выбор. Я очень рада за вас с Суюки. Только прошу, не появляйся здесь больше никогда, ― Тоф развернулась на ватных ногах и направилась по дорожке обратно, в дом, минуя все сочувственные и обеспокоенные взгляды друзей. Видимо, это сказка и правда работает только для таких, как Зуко и Катара – идеальных.

***

      Сокка стоял перед такими большими и знакомыми воротами с массивным гербом крылатой свиньи на них. Месяц назад он простоял на этой самой дорожке до самого утра, под большой сосной, пока мимо не стали ходить люди, который так любезно вытащили его из огромного куска льда, в котором его собственная сестра так и оставила его, крикнув напоследок, чтобы подождал теплого утреннего солнца. Месяц назад он шёл по этой огромной дороге, уводя самого себя от любви всей своей жизни. Месяц назад он разбил здесь сердца сразу двух людей.       Месяц назад Сокка уехал на остров Киоши, где провёл в объятия Суюки не больше недели. Их отношения разладились ещё за долго до дня рождения Тоф, но они держались за них так, будто бы это было единственным, что они знали в этой жизни, в чем были уверены. День рождения Тоф и желание Сокки поехать на него, объясниться с ней лишь добили их такие хрупкие отношения. Воин прекрасно знал, что в один день это всё закончится, они не смогут притворяться вечно, что верят в то, что говорили, что когда-то вечером им предложил Хакода, однако только месяц назад всё окончательно разломалось.       Весь месяц Сокка провёл, пытаясь убедить самого себя в том, что сказал здесь ровно один лунный цикл назад. Этот странный и грозный мир теперь казался не таким уж странным и не таким уж грозным. Казалось, всё это время Сокка сам придумывал себе проблемы и опасности, тогда как на самом деле всё было до ужаса просто. Долгие дни воин собирался с мыслями и последними силами, чтобы приехать сюда, встать перед воротами и поговорить с девушкой, которая запретила ему это делать. Он собирался так долго, но всё же решился, надеясь на то, что она простит его, ведь как когда-то сказала Катара «это не просто удача». И теперь Сокка верил в это. В то, что есть люди, предназначенные ему судьбой, что Тоф правда его половинка, что они созданы друг для друга. Ему потребовалось время, чтобы понять это, и пара больших ошибок. Но он осознал их, и теперь стоял перед огромными воротами, где его попросили подождать, пока они позовут девушку, живущую здесь.       Когда огромные ворота распахнулись, воин тут же выпрямился и положил руку на рукоять меча, дабы выглядеть более солидно. Однако в проходе показался низенький слуга, которого Сокка помнил ещё с того самого дня рождения:       ― Госпожа Бейфонг просила передать, что не знает никого с таким именем. Вам стоит уйти…
Примечания:
если честно, понятия не имею, что это было. достаточно ли это реалистично? не знаю. нравится ли мне самой это история? не знаю. в моей жизни всё так херово, что я пишу грустные истории? да.

на самом деле, я выплакала себе все глаза, пока писала эту историю. и я просто надеюсь, что есть где-то человек, который, прочитав эту историю, получит удовольствие, потому что я люблю грустные истории и ещё больше я люблю истории про соулмейтов, отсутствие которых по этой паре я абсолютно точно не понимаю.

я чувствую на себе некоторую ответственность, потому что знаю, работ по токке так мало, и выкладывать работу, где всё будет грустно (и возможно, мои персонажи далеки от каннонных, это я не контролирую, извиняюсь) как-то паршиво с моей стороны. типа, люди читают всё подряд, потому что фанфиков мало, и натыкаясь на это... короче извиняюсь, если вы не получили удовольствия, мой прокол

я очень постараюсь написать в следующий раз что-то позитивное, доброе и приятное))

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Аватар: Легенда об Аанге (Последний маг воздуха)"

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты