Я иду искать

Джен
NC-17
В процессе
1
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 6 страниц, 1 часть
Описание:
...приключения на свою задницу, но крайне приятные для авантюриста.

А вообще все началось в Новый год, когда моя рабочая смена выпала на этот праздник. Умерла ведьма и мне ничего не оставалось, как пойти забирать ещё одну душу. Я был зол, правда, на Генриха, но выбора у меня все равно не было...

Хотя я не прав! Все началось в тот самый день, когда я неожиданно понял, как же скучно я существую, и перекошенное лицо коллеги во время моей игры на гитаре перестало меня забавлять...
Посвящение:
тем читателям, которые неожиданным образом остались со мной даже после ухода из фандома «Гарри Поттер».
Примечания автора:
Achtung! Обязательно к прочтению!
Работа ставит собой цель рассказать историю оригинального персонажа. С его слов можно узнать историю персонажа МакГонагалл, однако сам главный герой – человек, который знает далеко не все аспекты жизни того, о ком повествует. Работа была вдохновлена всецело книгами Макса Фрая и я попыталась написать что-то от первого лица, хотя до уровня этого прекрасного автора мне далеко как до Луны и обратно. Если вам не нравится такой стиль – советую не читать, чтобы не мучать себя и меня.
Обратите внимание на метку «как ориджинал». Да, это фанфик по «Гарри Поттеру» и, что удивительно сериалу «Пуаро Агаты Кристи», однако эти два фандома идут скорее фоном для происходящего, чем действительно в этой работе «существуют». Так что все характеры персонажей книги и фильмов, обоснованно и не очень, будут изменены. Будьте к этому готовы.
Если после прочтения пролога – вас не заинтересовало/не впечатлило – просто уходите, ибо стиль повествования здесь не изменится вообще.
Так же будьте готовы к тому, что продолжение этой работы будет писать очень долго и перерывы между частями в 3-7 месяцев – совершенно нормально. Эта работа слишком много сил забирает у меня, и я писала пролог около пяти месяцев. Имейте это в виду. Чуть раньше, чем на сайте я бросаю продолжение в своей группе в контакте, где так же можно найти мои кривые-косые рисунки (иногда даже по моим фанфикам). Там же можно узнать, жива ли я вообще и когда планируется продолжение какой-либо давней работы.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Пролог

Настройки текста
      Признаться, никогда не знаешь, когда ты умрешь. Я за последние пять лет стал крупным специалистом в данной отрасли. До этого же момента я спокойно жил, (возможно, даже был вашим соседом) вообще не думая о таком неизбежном факте. Мне никогда не лезли в голову такие мысли. Никогда не задавался вопросом: а что если мне на голову упадет кирпич? И конечно не представлял своих родственников, которые оплакивают меня у могильного камня.       Я, наверное, вообще не верил в смерть… Хотя на моей работе быстро забывается прошлая жизнь, помимо особо важных моментов. Меня ограждали от этого «некрасивого» факта родительские руки, которые закрывали глаза и уши, когда по телевидению в новостях рассказывали о трагедиях, а все мои домашние животные «сбегали». Золотая рыбка тоже. Когда я уже вырос, меня резко поставили перед фактом её существования. Наверное, думали, что по достижению определенного возраста в голове человека сами появляются такие понятия и никакого шока резкое столкновение с ними не должно вызвать. От меня ждали серьёзности, однако вместо этого я стал воспринимать смерть как нечто эфемерное, которое никогда не столкнется с тобой лично.       «Она» и не сталкивалась со мной до определенного момента. Мои знакомые просто уходили в вечность, что в целом ничем меня не расстраивало. Ведь всем нам надо иногда путешествовать и далеко не обязательно возвращаться… Рядом со мной оставались двое замечательных людей, но потом с принятием своей интересной должности мне пришлось распрощаться и с ними. Признаюсь, именно разлука с этими людьми угнетала меня в первое время.       Как вы, наверное, уже поняли — определенный момент рано или поздно должен был наступить. Умер, или как говорю я же — начал гораздо более интересную часть существования. За мной пришел определенно уставший мужчина, которого в будущем я смогу назвать своим единственным лучшим другом. По правде я даже не мог знать, что он делает и какие слова произносит, хотя впоследствии не раз и не два наблюдал за ним. Моё бренное тело осталось лежать в больнице, а душа маленьким светящимся шариком спрятанная в специальную сумку вознеслась куда-то. Подробнее, наверное, рассказать можно будет и позже, как и том, что приблизило моё приключение.       Но факт остается фактом — меня приняли на особую работу. Кстати, где же затерялись мои минимальные манеры?! С момента вступления в должность я именуюсь Смертью (правда, лишь на половину ставки), хотя я, как потом оказалось не один, больше предпочел крепко закрепить в памяти имя, данное мне при рождении матерью — Зеном.       Моим коллегой, с той же половиной ставки, оказался тот самый уставший работник, который, наконец, рассмотрев меня со всех сторон, как какой-то товар, был крайне недоволен новым напарником. Сначала это жутко разозлило и возмутило. То есть не так давно ты отправлял меня в это приключение и ещё тогда не обратил на меня никакого внимания?! Однако когда сам отработал свою первую смену, я прекрасно осознал, что запомнить всех, чьи души приходится переправлять — просто невозможно. Кто-то, конечно, сохраняется в памяти, однако основная масса действительно смазывается в однородную кашу и к каждому проявить сочувствие — не удается. И мне пришлось простить Генриха, правда он и не заметил, чтобы я на него дулся.       Генрих работал Смертью уже больше ста пятидесяти лет и был для меня особой загадкой. Хотя, почему же «был»? Он и сейчас не перестает меня удивлять — если не поведением, так знаниями или просто философскими мыслями. Бывший его коллега решил, что с него хватит такой «безобразной» работы и «несносного сноба» сожителя и исчез, оставив его одного работать больше двух недель. А вы знаете, сколько это душ нужно погрузить и отправить? А ведь люди умирают и днем и ночью, и в праздники. Последний пункт особенно меня печалил.       И да. Пусть Генрих и не показывает, однако ему действительно обидно, как и мне, что вы так нас боитесь! На самом деле у нас действительно самый, что ни на есть неблагодарный труд — мы помогаем вашим душам покинуть ту оболочку, которая её душит, когда приходит время и провожаем её в мир иной. Мы не убиваем вас. Вас убивают другие люди, болезни, старость и прочие жизненные невзгоды. Иногда вы делаете это сами. И знаете, вот за последнее довольно часто хочется, как минимум дать вам под зад, но работа не предполагает, к сожалению. Да и вы не почувствуете.       Самое интересное, что действительно тяжелой частью нашей работы является носить эти бездонные сумки. Они удивительно тяжелые, а пункт приема работает только с шести вечера по Москве. Я первое время, когда я ходил тенью за Генрихом, учась у него всем премудростям, был эдаким носильщиком… И после первого же дня, хотя теперь не мог испытывать боль, понял, что это просто издевательство какое-то. Мой сосед же бесстрастно выслушивал моё нытье. И по поводу праздников тоже.       Моя авантюра, за которую я потом получил хорошенькую взбучку, началась с того, что именно моя смена выпала на мой самый любимый праздник — Новый год. Да, представьте себе, даже умерев, я обожаю эту атмосферу чуда. И подарки… Ох, я вот приготовил подарок Генриху, который меня на тот момент недолюбливал. Он, наверное, даже не думал, чтобы что-то готовить мне. Однако я отвлекся. Конечно, та ведьма была не единственным человеком, душе которого пробил особый час, однако именно она особенно мне запомнилась. Не без моего, конечно, участия, хе-хе.

***

      Когда я зашел в своё скромное жилище мой коллега Генрих смерил меня брезгливым взглядом, хотя его лицо не тронула и тень эмоции. Он тупо смотрел на мой праздничный свитер, но потом, тряхнув головой, продолжил до блеска натирать фужер. Я успел скинуть, уже пустую сумку и кроссовки, когда услышал усталый голос: — Только не говори, что ты забирал души в таком виде… — Именно в таком, — мне вдруг стало смешно. — Не только же твою кислую мину людям видеть! — Есть хоть какие-то минимальные нормы, Зен. Но ты их упорно игнорируешь… — Генрих бросил на меня укоризненный взгляд.       Думаю сейчас самое удачное время, чтобы описать вам моего коллегу. Он выглядит как мужчина чуть старше сорока, с волосами темными, на висках успевшими посидеть. Чтобы не распинаться во множестве деталей скажу, что в его внешности есть что-то от Антона Чехова. Портит поразительную схожесть образа великого русского писателя в лице Генриха отсутствие бородки и пенсне, а так же один немаловажный фактор. Между бровей у него красуется большая черно-красная точка, являющая собой так и не вытащенную из головы пулю. Конечно, есть ещё некоторые мелкие детали, но не будем о них. Носит мой сожитель почти всегда немного поношенный фрак и, конечно же, считает, что я должен ходить хотя бы немного приличнее, а ещё лучше точно как он. — Норма — это сумка, фолиант со списком живущих сейчас людей и в качестве подсказки лист с необходимыми формулами по освобождению душ, — шутливо-строго сказал я, с хитрецой глядя на Генриха. — Все остальное — твои предубеждения. Мой собеседник только хотел сказать ещё что-то, однако я его опередил, заодно забрав со стола, накрытого лишь на одного, мандарин: — К тому же, мне кажется, увидеть меня в свитере с ёлкой куда приятнее.       Я уверен, что мы бы могли ещё долго пререкаться, однако рабочие часы на моей руке резко завибрировали, обозначая, что на Земле вновь набралось достаточно душ, чтобы пойти их собирать. Меня подмывало резко дернуть Генриха со мной, чтобы я не один ходил на смене, в то время как праздник наступает на планете… Однако увидев довольную ухмылку своего коллеги, я так и не решился портить ему праздничный одинокий вечер. Все же во мне, пусть я уже не могу считаться человеком, оставалось что-то доброе и понимающее. Схватив сумку, натянув кроссовки, я махнул на прощание Генриху и спустился на Землю в первую точку в тот зимний праздник.       Красивый, пусть определенно старенький дом встретил меня удивительным порядком как в саду, так и в самом здании. И признаться мне действительно понравился этот порядок, правда, вспоминая своё прошлое существование — у меня дома, да в жизни всегда царил беспорядок, рискующий перерасти в хаос… Так вот, аккуратно переступив порог дома, я не сразу нашел того, с кем мне было необходимо работать. В обстановке все ещё царило Рождество, на дверях висели аккуратные венки, на кухне стол был накрыт абсолютно так как у Генриха, то есть — на одного. Пройдя в гостиную, я нашел мертвую.       Бедняжка, наверное, желая поправить украшение на елке, споткнулась об образовавшуюся возвышенность на ковре и ударилась головой об острый угол стола. Я опустился на корточки и взглянул в расслабленное лицо: красивая женщина, лет не больше сорока пяти, с большими зелеными глазами смотрела куда-то в сторону. На щеку и губной желобок набежала кровь, которая уже успела высохнуть, оставшись некрасиво-влажной на месте удара, прикрытого черными волосами. Я раскрыл фолиант и немного смутился: информация в книге была несколько… неправдоподобной: «Минерва МакГонагалл, сто один год. Учитель»       Подойдя к зеркалу, я осторожно коснулся поверхности и увидел лицо Генриха перед собой. Он определенно хотел выпить шампанского, но вместо этого закашлялся, а из его носа потекло игристое вино. — Я так и знал, что ты не оставишь меня в покое, Зен… — наконец произнес он, когда я расписал ему свою проблему.       Через несколько секунд Генрих появился в гостиной, все ещё держа в руках салфетку, которой приводил лицо в порядок. С деловитым видом он, нагнулся над умершей женщиной, рассмотрел её сложную прическу, не сильно заглядывая в лицо. После коснулся узловатыми пальцами какой-то деревянной палочки, которая была заплетена в черные волосы и, усмехнувшись, сверился с фолиантом. — Не могу тебя винить, — наконец мягко сказал мой коллега, не отрывая взгляд от тела. — Ты, наверное, никогда не видел ведьм. — Кого? — тупо переспросил я, хотя где-то в голове у меня не возникало и мысли, чтобы не верить Генриху. — Ведьму, — нетерпеливо повторил он, — хотя они определено больше любят, когда их называют волшебницами.       Я, конечно, всегда считал себя человеком, открытым к чудесам и прочей идиотии, однако сейчас недоуменно глядел на коллегу, который бегло поглядев на нужную формулу, лишь нетерпеливо качнул головой, чтобы я открывал сумку. Раскрыв её, я вновь поднял глаза на Генриха. Он, держа фолиант открытым, прокашлялся и хорошо отрепетированным (один лишь вопрос для кого?) замогильным голосом произнес странную смесь звуков. Мне все больше казалось, что такой цирк устраивается только передо мной, а так он, как и я, спокойно заходит в дом, сверяет данные и быстро пробубнив формулу, отправляется на следующий адрес. Были бы с собой наушники и плеер — эта работа могла быть мечтой…

***

      Генрих сидел в кресле, покачивая фужер в одной руке, а другой, прижимая к губам ферзя, обдумывал ход. Я же, не сильно в шахматах успешный, радовался как ребёнок, что мой маневр конём заставил коллегу задуматься. Отпивая из граненного стакана сок, взглядом я зацепился за сумку, которую мы не успели сдать. Человеческие души слабо светили, а я вдруг вспомнил о «ведьме» — мой сожитель так и не продолжил пояснения, подгоняемый желанием вернуться к шампанскому и своему «выходному». — А можно немного подробнее о ведьмах? — рассеяно спросил я, видя, как соперник в шахматы ставит фигуру, заставляя принять поражение. — Ведьмы, волшебницы, колдуньи… Мужчины кстати тоже могут быть волшебниками, раз уж пошла речь. Ты сказок не читал? — коллега недовольно скривил губы, словно в чем-то разочаровавшись. Увидев мой непонимающий взгляд, он пояснил — я мог обыграть тебя пять ходов назад. — Читал, конечно… Однако и подумать не мог, что они реальны! — Более чем… Моя мама была волшебницей. Колдовала по мелочи, да предавалась воспоминаниям… — Генрих с некоторой грустью улыбнулся, заставляя меня учтиво немного повременить с следующими расспросами. — А ты..?       Скорее всего, я сидел с идиотским лицом. Я уже успел представить Генриха, ловящего руками молнии и заставляющего одной силой мысли левитировать предметы… Но он меня разочаровал — медленно покачал головой, в глазах у него весело заблестели игривые чертики. Мне теперь не хотелось верить, что коллега был обыкновенным человеком, к тому же я далеко не в первый раз замечал нечто странное за ним. Бывали дни, когда его рука, делая вращательные движения, погружалась в голубоватую воронку и оттуда Генрих доставал книги, предметы и даже дорогой алкоголь. Уверен, что в тот Новый год, как и во все предыдущие, мандарины он доставал оттуда же. И если это не магия, то, что же такое магия? — Колдуньи, как ты понимаешь, люди — наделенные магическими способностями. Родиться они могут и у обычных людей. Магии они тоже учатся, как любой науке. Обычно в специальных школах, хотя мою маму обучала её семья. Чаще всего используют волшебные палочки, но говорят, что действительно сильные маги могут обойтись и без неё… Советую почитать какое-нибудь популярное фэнтези, там обычно все очень близко к правде. — Неужели люди, которые обладают такими силами, могут столь глупо умереть? — это как-то не укладывалось у меня в голове.       Моё достаточно богатое воображение рисовало всесильных существ в телах очаровательных женщин… Все же я всегда был падок на удивительное обаяние хрупких красивых созданий! Сразу пришел в голову образ моей матери — и её канонически красивое лицо с медными волосами, и болезненная худоба и тонкие грубоватые пальцы… Стало невыносимо горько, как было всякий раз, когда я вспоминал её, моего лучшего друга или же такого же красивого дядю Владимира, заменившего мне отца. — Не бывает глупой смерти, Зен. По моему ты должен был это прекрасно осознать ещё пару лет назад. Если так сложилась судьба — с этим ничего не поделаешь.       На этом наш разговор был окончен. Генрих, поправив воротничок рубашки, отправился на прогулку, оставив меня в довольно странном размышлении. Сидя в кресле и через, как мне кажется, дрему, я обдумывал саму идею судьбы. Как бы сложилась моя собственная жизнь, если бы я был все же представлен отцу? Или мой друг Джон Халли не умер так рано от передозировки веществами? Или мама не нашла в себе тех необъятных сил, чтобы без так такового образования тянуть на себе ребёнка? Изменилась бы кардинально моя жизнь, или же какие-то события оставались нетронутыми?       До сих пор не знаю, что меня дернуло, но я подошел к своей рабочей сумке, достал фолиант и ещё разок перечитал ту самую сводку о ведьме. Потом поднял душу этой МакГонагалл — смотря на мирный тускловатый свет, словно это лампочка ночника, думалось куда легче. Я растянулся на диване, на грудь положив себе пепельницу, и закурил, все ещё глубоко задумчивый. Это довольно странно, но мне жутко стало интересно — какой же жизнью она жила? Были ли у неё дети и вообще семья? К сожалению, выяснить это мне было нереально. Но это совершенно не убавило мой интерес!       Я знал дату её рождения и смерти. Я знал её имя. Я мог предположить какой образ жизни она вела. Догадывался о привычках… Если ведьмы колдуют волшебной палочкой — значит, именно она была заплетена в волосы. Раз самостоятельно подошла к ёлке — не привыкла использовать её по мелочам… Может она опасалась кого-то или за жизнь привыкла сражаться, раз всегда держала палочку рядом? Хотя я и сомневался, можно ли использовать её в качестве оружия или средства обороны. Будучи довольно далеким от чудес, пусть и легко признающим их существование, я предполагал, что пистолет или же пулемет куда надежнее.       С этими мыслями я окончательно заснул, не забыв, конечно, потушить сигарету и убрать пепельницу на столик. Приглушенный свет не раздражал глаза и я, наверное, проспал бы до самой ночи, однако довольно странный сон не дал мне такой возможности и, признаюсь, я до сих пор рад этому обстоятельству.       Во сне я смотрел в зеркале на самого себя. В моем мягком взгляде я без труда уловил полные азарта искры, которые кроме меня умела замечать только мама. Я видел как моё отражение, или же другая версия меня самого подняла руку, над которой как раз и левитировала человеческая душа. Медленно другой Зен прошёл вглубь комнаты, одним сильным рывком срывая большую картину. Я несколько усмехнулся, зная, что на самом деле, даже если я повисну весь на крепкой раме этого полотна — скорее у меня руки устанут, чем я действительно смогу сорвать тот громадный пейзаж, уж больно хорошее и хитроумное было крепление. Однако за картиной обнаружилась довольно большая воронка, в которую, если конечно согнуться в три погибели, или же ползком, я мог бы залезть целиком. Другой я спокойно, словно делал это всю жизнь, погрузил руку с душой в это свечение и подмигнул мне.       Проснулся я от слишком громких шагов. Оказалось, что Генрих вышагивал по комнате туда-сюда, в крайней степени раздражения, которую я видел впервые и, признаться несколько опешил. Когда он заметил, что я разлепил глаза единственное, что он смог себе позволить — это совсем тихим и уставшим голосом спросить: — Ну и что же ты натворил?       Спросонья я сначала и не понял, о чем говорит коллега, однако когда он достаточно грубо всунул мне в руки бланк потери, я вздрогнул от ужаса. Об этих бланках я знал, к тому моменту, не понаслышке. Не подумайте, что я безответственный работник! Просто достаточно часто человеческие души цепляются за сумку, оставаясь в ней даже после сдачи. Таким образом, они путешествуют со мной, иногда даже по нескольку дней. Ничего действительно страшного обычно не происходит, так как они практически не способны без посторонней помощи выбраться за пределы моего рабочего мешка. Предписание на этом документе требовало за сорок дней отыскать потерю. И все было бы хорошо, да вот только я даже представить не мог — где же будет душа ведьмы! Оставалось только довериться сновидению, в правдивости которого я и не сомневался.

Тогда я ещё не знал, на какие авантюры и чудеса способен…

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Роулинг Джоан «Гарри Поттер»"

Ещё по фэндому "Пуаро Агаты Кристи"

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты