Отражение

Джен
PG-13
Закончен
23
«Горячие работы» 26
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Описание:
Этот человек уже десять лет как мертв, но Вероника по-прежнему видит в своем отражении его черты.
Примечания автора:
вбоквел/спин-офф к https://ficbook.net/readfic/9352321

некоторые метки не проставлены намеренно. (но никаких смертей)
совы не то, чем кажутся.
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
23 Нравится 26 Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста
      Сердце Вероники пропускает удар или два — а потом начинает биться с удвоенной силой. Она заставляет себя дышать глубоко и медленно; еще не хватало ей панической атаки. А она, кажется, не за горами; горло сжимает спазм, руки дрожат.       Раз-два, — до десяти и обратно, чтобы успокоиться, как когда-то советовал психолог.       Вероника вцепляется в столешницу так, что пальцы немеют.       Изображение на экране никуда не исчезает.       Электронный паспорт — еще старого образца. И на снимке — тот, кого она больше всего хотела бы забыть и никогда не вспоминать.       Ему, — Вероника невольно кривится, — здесь двадцать один год.       Последний раз, когда он менял документы.       Плотно сжатые губы, сведенные брови, почти ощутимое напряжение; он никогда не любил фотографироваться. В конечном счете это сыграло на пользу — чем меньше следов осталось, тем проще от них избавляться.       Но...       «Думаю, этот человек тебе знаком... очень хорошо знаком», — гласит письмо.       Она каждый день смотрит в зеркало; как бы она могла его забыть?       «Все предельно просто: ты забываешь о своем расследовании, я забываю твой маленький секрет».       Кроме паспорта, к письму приложены и другие документы — откуда только достали? — их было бы достаточно, чтобы уничтожить все, чего она достигла за эти годы.       Нет, конечно, Вероника подозревала, что ее стремление докопаться до истины может привлечь ненужное внимание. Подозревала, что ее могут попытаться остановить — возможно, даже устранить.       Но от этого сообщения продирает страх куда сильнее, чем от приставленного ко лбу пистолета.       Она может сравнить.        — Все работаешь? — раздается голос прямо за спиной.       Нервно дернувшись, Вероника оборачивается — коротко выдыхает, когда видит знакомое веснушчатое лицо в обрамлении рыжих волос.       Яна чуть улыбается, легко проводит рукой по ее плечу. Всего лишь прикосновение, без подтекста — она просто слишком уж тактильный человек.       А Вероника все равно напрягается.       Не время, не место; было бы куда лучше, если бы Яны сейчас здесь не было.        — Ты чего? — спрашивает она, видимо, заметив что-то.        — Напугала, — бледно улыбается Вероника. — Я, знаешь, не привыкла, когда в квартире кто-то есть, кроме меня.       Смешно, но это правда; она редко принимает гостей. Порой у нее на ночь оставался Сергей, когда ругался с очередной подружкой, но он никогда не хозяйничал в ее квартире: тихо приходил, почти незаметно уходил.       О Яне же такого сказать нельзя.        — Гроза преступников чего-то боится? — с усмешкой поддевает Яна.       Боится, и многого, о чем Яна даже не подозревает.       Вероника прикрывает глаза на секунду — недостаточно, чтобы прийти в себя, но она не готова сейчас о чем-то говорить. Ей бы спровадить Яну побыстрее, а потом уже разобраться в том, что происходит.       Кто мог узнать? Как? Что ей теперь делать?        — О, покажи-ка, — Яна вдруг оттесняет ее, опирается ладонями на стол, с интересом глядя на монитор.       Сердце Вероники снова заходится в суматошном ритме, но она уже не может ничего сделать — только в немом страхе смотреть на изображение на экране.       Короткие русые волосы, серые глаза, твердая линия подбородка, тонкие бледные губы — до боли, до отвращения знакомые ей черты.       Ларин Виктор Андреевич.       Фото старое, но сходство между ними по-прежнему уловимо — и Яна подтверждает ее опасения.        — А вы похожи, — словно походя замечает. — Родственник?        — Брат, — коротко отвечает Вероника.        — О, да у вас и дата рождения одинаковая, — Яна без стеснения тычет пальцем в экран. — Двойняшки?        — Да.       Вероника смотрит на нее — может, она? от Яны стоило бы подобного ожидать. Может быть, она играет за две стороны. И это письмо отправила именно она. А сейчас — притворяется, что ничего не знает.       На лице Яны никаких эмоций, кроме легкого интереса; но люди вроде нее должны хорошо уметь скрывать истинные намерения.       Вероника делает глубокий вдох и незаметно сжимает кулак; на мгновение она чувствует себя слишком открытой, уязвимой, беззащитной.       Когда ее тайна так близка к раскрытию.        — Мило, — тянет Яна. — Ты о нем никогда не говорила. Что, поругались?        — Он мертв.       Яна бросает на нее неожиданно сочувственный взгляд.       Но на самом деле стоило бы порадоваться.       Если бы еще кто-то не откопал прошлое, которое Вероника так старалась похоронить. Забыть.       Вероника отмахивается от дальнейших расспросов — так, накатили воспоминания. «Не хочу об этом говорить». Отворачивается и обхватывает себя руками, хотя и понимает, что так лишь вызовет больше подозрений.       Ей всегда было сложно контролировать жесты в такие моменты.       Удивительно, но Яна не настаивает на ответах, только обнимает ее со спины, жмется щекой к плечу, скользит теплыми ладонями по животу, забираясь под майку, — Веронику невольно передергивает, но Яна списывает это на дрожь иного толка.       Ты ведь так внимательна к деталям, думает Вероника, стараясь не смотреть на монитор, не встречаться с ним взглядом; ты ведь о чем-то догадалась, решила проверить, узнала...       Информация не стирается бесследно — если постараться, знать, где искать, можно восстановить нужные сведения. Яна наверняка знает.       Но зачем ей это? Вероника старается мыслить рационально. Если Яна помогает ей выяснить правду о похищениях людей, с чего бы ей в то же время пытаться ее остановить? В этом нет смысла. Или есть, но Вероника пока еще не понимает.       Вероника разворачивается, целует Яну; она ниже где-то на голову, и так легко положить ладонь ей на затылок, вплести пальцы в мягкие вьющиеся пряди. Так легко забыться, забыть — притвориться, что они обычные женщины, уставшие после работы, но счастливые в объятиях друг друга.       Что-то из этого неправда — или все.       Вероника готова побиться об заклад, что «Яна» — не ее настоящее имя, и что ее мотивы далеко не так бескорыстны, как она хочет ее убедить.       Но в то, что неизвестный шантажист — это Яна, верить не хочется.       Однако исключать нельзя даже такой вариант.       Знал бы кто, сколько усилий она приложила, чтобы стереть все следы существования Виктора. Память людей, конечно, стереть не вышло — одноклассники, соседи, учителя, преподаватели его помнили. Родители, конечно.       Что-то внутри до сих пор болезненно сжимается, когда Вероника вспоминает дрогнувший, сиплый голос обычно спокойного отца — «наш сын мертв». Влажные глаза матери, не привыкшей открыто проявлять эмоции — но взгляд, обвиняющий, непонимающий, говорил красноречивее слов.       Но всех их не было здесь, в этом городе, куда Вероника уехала из родных мест.       Здесь никто не знал, что когда-то существовал человек по имени Виктор Ларин.       А след из документов — когда у нее появился необходимый уровень допуска, — Вероника подчистила тщательно.       По крайней мере, она так думала.       Яна отстраняется, глядя на нее со все той же полуусмешкой; вот только сейчас Веронике отчего-то чудится что-то издевательское в ней.       Паранойя, просто паранойя; Яне нет никакого смысла шантажировать ее и требовать прекращения расследования, не тогда, когда она сама ей помогает. Если подумать об этом всерьез, то это просто глупо. Бред.       Но сомнения продолжают царапать изнутри.        — Останешься? — спрашивает Вероника, втайне надеясь на отрицательный ответ.       Слова Яны заставляют облегчение волной прокатиться по телу.        — Прости, я сегодня в ночь, — пожимает плечами Яна. Бросает взгляд на экран своего смартфона, чуть хмурится и тут же усмехается снова. — Но в выходные я вся твоя. Что скажешь?        — Если у меня будут выходные, — со вздохом говорит Вероника.        — Вечно в работе, не надоело? — Яна коротко смеется и подается вперед, урывая очередной поцелуй.       Он ощущается неприятно-горьким.       Верить ли ей? Стоит ли, можно ли?       Пока Вероника не убедится окончательно, вероятно, лучше будет ограничить их встречи.       Она не скажет об этом прямо, придумает предлог. Возможно, не понадобится даже предлога — Вероника и впрямь завалена работой последнее время, и краткие минуты отдыха можно потратить на что-то более полезное.       Когда за Яной закрывается дверь, Вероника прижимается спиной к стене коридора, запуская руки в волосы. Мысли хаотично роятся в голове, путаются, перескакивая с одной на другую; ей страшно, как не было уже очень давно.       Может быть, ничего такого, если правда всплывет на поверхность; но кого она обманывает. Правда разрушит ее репутацию, карьеру, всю ее жизнь.       На стене напротив — зеркало. Оно висело здесь с тех пор, как Вероника въехала в эту квартиру, и у нее руки никак не доходили его убрать. Не так уж оно и мешало.       Сейчас же ее отражение словно наблюдает за ней, словно осуждает; ну что тебе спокойно не жилось?       Почему-то эта мысль вызывает усмешку — и отгоняет страх.       Да, она не может просто смотреть на то, что творится в этом городе. И теперь, когда у нее наконец есть шанс положить этому конец — она не отступится.       Даже если придется пожертвовать всем.       Вероника подходит к зеркалу и кладет ладонь на стеклянную поверхность — отражение повторяет за ней.       Они до сих пор так похожи.       Собственное лицо расплывается перед глазами, и на секунду ей кажется, что это Виктор смотрит на нее.       Виктор, которого она все равно что убила собственными руками, которого ненавидела больше всего на свете; который, кажется, все равно остался частью нее, пустив корни где-то глубоко внутри.       Закрывая глаза, она чувствует, как сильная жесткая ладонь сжимает ее руку. Сплетается, срастается с ней, словно вытягивая через зеркало душу; впору бы вспомнить те страшные рассказы о зеркальных двойниках, занимающих твое место.       Вероника снова делает глубокий вдох и открывает глаза.       Из зеркала на нее смотрит усталая женщина с растрепанными волосами и залегшими под глазами синяками; не он, его нет.       Накручивать себя — плохая идея. Ей нужно отдохнуть — на свежую голову думается лучше. Она разберется с этим шантажистом, выяснит, кто он и как узнал о ее прошлом; после того, как хорошенько выспится.       Вероника отнимает ладонь от стекла.       Виктор отступает на шаг — назад, в темноту.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты