"be nice, motherfucker"

Слэш
R
Закончен
103
ZmeiKAA бета
Размер:
Мини, 19 страниц, 1 часть
Описание:
Преподаватели экономики, несмотря на то, что на парах они любят переходить на эльфийский, на самом деле милейшие люди. Проверено Джерардом Уэем.
Примечания автора:
буду очень благодарна если вы покидаете мне ошибки в пб!

фрэнк и джерард: https://pin.it/3yGz2ja
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
103 Нравится 11 Отзывы 30 В сборник Скачать
Настройки текста
Джерард никогда не думал, что преподаватели в институте могут быть чем-то более, чем просто источником бесконечных домашних заданий. Но, кажется, этот год заставил его кардинально изменить свое мнение. * Фрэнк преподавал у них экономику — даже если Джерард учился на художника, то коротенький курс на год им все равно полагался. Он был довольно молодым преподавателем — ему не могло быть больше тридцати лет; он любил носить свитера, кардиганы, клетчатые брючки. А ещё, он жил очень близко к дому Джерарда, и они иногда встречались по пути в институт. Иногда Уэй опаздывал на пары экономики, а потом видел бегущего и одновременно пытающегося допить кофе Фрэнка с развязанными шнурками, волочившимися за ним шлейфом, и они бежали уже вместе. Буквально за одну неделю в сентябре они магическим образом неожиданно для них обоих встретились и у курилки; и в библиотеке, где Джерард помог Фрэнку достать нужную ему книгу, которая была на слишком высокой полке; и пару раз виделись на улице и в коридорах института. И каждый раз преподаватель так мило и широко улыбался, что — даже если он так улыбался всем встречным, — сердце Джерарда просто не могло не заинтересоваться им. В отношениях с разными людьми иногда наступает важный момент, когда вы понимаете, что слишком часто замечаешь этого человека рядом. Не потому, что раньше его не было, напротив, он был, а из-за того, что он становится для вас хоть чуточку особенным. И вот, вместо того, чтобы просто кивнуть в знак приветствия, вы неловко бросаете «привет» и краснеете, а когда он находится в поле вашего зрения, но не замечает вас, вы все время обращаете внимание только на него и ждёте пока он обернется в вашу сторону. Так и Джерард. В один момент ему на парах стало трудно поднять взгляд на преподавателя, а если он всё-таки это делал, то мучительно краснел. Так что вместо половины курса экономики в его голову вошли знания о том, как лучше всего нарисовать нос, глаза, все родинки на щеках Фрэнка. Но он все ещё ни на толику не был уверен в том, что оказывать какие-то знаки внимания преподавателю — это нормально, тем более в том, что тому нравились мужчины. И тот вообще станет с ним встречаться… Они оба были взрослыми людьми, но это все ещё не отменяло их статусов и ролей в обществе. Но вопрос с ориентацией Фрэнка разрешился весьма странным образом: один раз, прямо за пару минут до пары экономики, Джерард выкидывал в мусорку в кабинете коробочку сока, и заметил валяющийся возле нее отрывок плотной бумаги. На такой обычно печатали фотографии, а когда он чисто ради того, чтобы удовлетворить любопытство, поднял ее с пола и перевернул, это и правда оказалась часть фото. На шокированного Джерарда взирали два мужчины: один из них — явно Фрэнк, смешно прищуривший один глаз и целующий второго, незнакомого, улыбающегося мужчину с длинными черными волосами в висок. На оторванном куске фото были лишь головы, но было и так понятно — они встречаются. С такой нежностью никто не целует друзей, черт возьми. В голове Джерарда моментально вспыхнуло много мыслей: «у Фрэнка есть парень». А потом: «но это значит, что он всё-таки встречается с мужчинами». И: «но почему он тогда выбросил фотографию в мусорку? неужели…?». И следом за ней: «он похож на меня». Джерард сам удивился ей. Но мужчина, которого целовал Фрэнк… Он был явно постарше Уэя, но… Действительно смутно напоминал парню его самого. Такие же волосы, такой же тонкий нос и широкие брови. Фрэнку нравится тот тип мужчин, к которым… Если так можно было сказать… Принадлежал Джерард. Уэй уже было хотел спрятать фотографию в рюкзак, как услышал за своей спиной: — Джерард? Ты сегодня первый пришел, привет. Мистер Айеро. Он, видимо, возвратился с обеда и парень, застигнутый врасплох, обернулся, тут же натыкаясь на его обычную теплую улыбку. Ой, что сейчас будет. — Чего ты там смотришь… — Джерард даже не успел спрятать фотографию, так и держа ее в руках. — Отдай! — потребовал он. Его лицо тут же исказилось, а глаза шокировано и испуганно раскрылись. — Слышишь, отдай! Ты рылся в моей мусорке?! — шипит он. — Нет! Я случайно поднял ее с пола, я не хотел рыться в вашей мусорке, мистер Айе… Айеро, — лепечет Джерард. Он ещё никогда не видел своего преподавателя таким злым. Тот лишь пожимает плечами, продолжая протягивать руку к фотографии. Джерард испуганно отдает фотографию преподавателю, а тот тут же раздирает ее на миллион маленьких кусочков, выкидывая их в мусорку и сверля пытающегося сжаться в комочек и уменьшиться в размерах Уэя взглядом. Черт возьми, разница в их росте не так сильна, но ощутима, и теперь Фрэнк просто выглядит как очень недовольный гном. — Никому про это не говори, Джерард. Договорились? — наконец тон мистера Айеро смягчается и тот проводит ладонью по лицу, глубоко вздыхая. — Я уверен, ты уже все и так понял, верно? — Вам повезло, что ее нашел я. И я никому не скажу, мистер Айеро, но почему вы так волнуетесь? — все ещё не понимает Джерард. Фрэнк жестом просит его подойти ближе к его столу, возле которого он уже расположился. — Потому что либо ты все-таки ничего не понял, либо ты должен знать, что таких, как я, тут совсем не любят, — тихо говорит мистер Айеро. Он пожимает плечами, нервно двигая по столу непонятно как оказавшуюся тут фигурку mooby*. — Это был ваш бывший парень? — несмело спрашивает Джерард. Преподаватель нахмуривает брови. — Что?.. — Это был ваш бывший парень? — снова переспрашивает парень. В аудиторию входит шумная компания, и Фрэнк, уже было открывший рот, чтобы ответить, замолкает и утыкается взглядом в стол. А Джерард, понимая, что никакой реакции от преподавателя уже не дождаться, неловко отходит к своему месту. — Джерард? — окликает его Фрэнк, когда Уэй уже удобно устраивается на парте. Он поднимает голову. И мистер Айеро просто говорит: — Да, — кивает, потом так грустно улыбается сам себе, что Джерарду становится не по себе. У преподавателя такое горе, его бросил парень, а он допытывается до него. Наверное, это фото лежало у него в бумажнике, а утром, до пар, Фрэнк на него наткнулся и в ярости разорвал так, что и не заметил, как один кусочек остался валяться возле мусорки. Но все равно, почему преподаватель доверил ему это? Теперь у них одна тайна на двоих, получается? Джерард удивленно поднимает брови и кивает. На этой паре Джерард почти не рисует, внимательно наблюдая за преподавателем, а мистер Айеро все время расхаживает перед партами и пытается начать рассказывать материал так же жизнерадостно и интересно, как это делает обычно, но все время словно срывается, а потом и присаживается за свой стол. В конце он пораньше их отпускает, даже забывая задать домашнее задание. Но теперь Джерард знает: у него есть шанс. И, если он предпримет хоть какие-то шаги, возможно, этот барьер сугубо учитель-ученик отношений можно преодолеть. Они продолжают встречаться в случайных местах; словно судьба любыми силами пытается свести их вместе (или она любыми силами все-таки просто пытается причинить боль Джерарду?) на парковке, где стоит велосипед Джерарда, в коридорах института, но все это время мистер Айеро лишь довольно холодно ему кивает, бросая «привет» и даже не останавливаясь для беседы. Но все немного меняется, когда однажды Джерард решает пойти в супермаркет. Не то чтобы поход в магазин является для него аналогом крестовому походу, но сюда он заходит довольно нечасто. Он в старой футболке с уже стершейся эмблемой какой-то группы (но зато с еле заметным пятном кетчупа на левом рукаве) и в джинсах, а в его тележке ящик энергетиков и пара пачек салфеток. Каноничная тележка студента. Он разгоняется на тележке, проносясь через весь зал сразу к стенду с быстроготовящейся едой, наваливая в тележку супы из пакетов. Ну вот и все. А когда он уже доходит почти до финишной прямой — кассы — и сваливает почти все свои покупки на ленту, кто-то хлопает его по плечу. — Джерард? — А? — он оборачивается, даже не представляя, кто может звать его. Однокурсник? Соседи? — Привет! — протягивает ему руку никто иной, как мистер Айеро. — Смотрю, у тебя будет пир горой, — он кивает на накиданные кучкой супы и салфетки и ухмыляется. — Здравствуйте, мистер… — Джерард поднимает ящик с газировкой из тележки на ленту кассы. — Айеро. Типа того. Он пожимает протянутую руку и оглядывает мистера Айеро: тот, весьма неожиданно, одет не в свой обычный кардиган и цветастую рубашку, как всегда, а в черные рваные джинсы. «Твою мать», — ему требуются нечеловеческие усилия, чтобы не сказать это вслух, ведь пресвятой ад, у того ещё и глаза накрашены. — Один живёшь? — интересуется преподаватель. Этот вопрос звучит скорее не как «если один, мы бы могли вместе хорошо провести у тебя время», а как «если бы ты жил с родителями, они бы и половину этой херни не позволили купить». — А вы могли и не ставить коробку, я бы могла пробить вам одну банку, — говорит продавщица, переходя к товарам Джерарда, и тот, просто кивая Фрэнку, полностью отвлекается на нее. — Подожди меня, — кивает ему Айеро, когда Джерард расплачивается и сует карту обратно в задний карман джинс. Уэй растерянно кивает. Прошлые две недели тот полностью игнорировал Джерарда, а что изменилось сейчас? Он ставит энергетики и прочие товары на малюсенький магазинный столик, доставая телефон и тут же замечая сообщение от Майки. «Может, встретимся в субботу?», — гласит оно. Они видятся не так часто — Джерард живет в своем доме, весь из себя занятой, а Майки все еще живет с родителями и обычно сваливает к нему только чтобы отдохнуть от родителей. А хотя, может, они могут вместе фильмы посмотреть… Он отвечает «А давай» и как раз в этот момент наконец появляется мистер Айеро. — О, спасибо, что подождал, — Фрэнк, скрипя тележкой, наконец подъезжает к нему. Джерард впервые видит его татуировки так близко, но мистер Айеро не даёт ему рассмотреть их в деталях. — Идём? Джерард хватает упаковку с энергетиком в одну руку, а пакет с едой в другую и ковыляет к выходу и нагоняет Фрэнка только у начала парковки. — Ты без машины? — интересуется мужчина. А то не видно. Неа, на самом деле, на его заднем дворе, прямо по центру газона, стоит порше, а он любит заниматься спортом. Джерард кивает. — Тогда могу предложить свои услуги, — он указывает ладонью на небольшую красную машинку, и они вместе (парень, старательно делающий вид, что у него не отваливается рука, и мужчина с тележкой) идут к ней. А когда, после пятнадцати минут неловких попыток рассказать Фрэнку куда же надо ехать, они останавливаются у дома Уэя, Джерард уже пунцовый, а мужчина все такой же каменно спокойный. — Что ж, был рад тебя подвезти, — говорит Фрэнк, когда они перетаскивают все продукты Джерарда в дом. И, немного неожиданно, приобнимает Уэя, а потом, оставляя его остолбенелого на пороге дома, просто уезжает. А к вечеру Джерард наконец вспоминает про то, что сумку в общем-то надо разобрать. Он стоит среди разбросанных по полу пачек салфеток и, хмуря брови, смотрит на непонятно как оказавшиеся в сумке йогурты. Неужели он и их брал? А потом хлопает по лбу и качает головой: это явно продукты от Фрэнка. Неужто подкармливает бедного студента? Джерард счастливо расплывается в улыбке, даже начиная глупо хихикать. Он предполагал, что знаки внимания должны быть немного другими, но и Фрэнк не такой, как и все типичные парни. В конце ноября Джерард решает наконец снова выйти из берлоги и прогуляться в хоть какое-то место, которое не именуется институтом. Уже темнеет, а он даже и не знает, куда ему пойти. Тут Джерард живёт уже три года — как только поступил в институт, — но все равно ещё не изучил окрестности. Навигатор говорит, что где-то здесь должен быть парк, и поэтому, покачивая головой в ритм музыки, парень решает пойти туда. И он идёт туда до тех пор, пока кто-то не начинает кричать. Он выдергивает из уха наушник и оборачивается. — Джерард! Ты меня совсем не слышишь, — на другой стороне улицы стоит мистер Айеро. С тех пор, как тот обеспечил здоровой едой Джерарда на целых два дня, они виделись только на парах. Правда теперь каждый раз, когда Фрэнк ловит его взгляд, он то коротко приулыбается, то даже долго не сводит с него взгляда, будто изучая. — Слушал музыку, — он кричит через улицу и поднимает вверх один из наушников. — И здравствуйте. Джерард на сей раз хоть одет не в старую футболку, а в джинсовые шорты и свитер с закатанными рукавами и узором из темных оттенков красного, синего и зелёного, поверх которого на поясе завязана куртка. Фрэнк тоже в шортах: только те такие яркие, словно тот на пляж собрался, а ещё на нём черная футболка и лёгкая куртка. Он смотрит из стороны в сторону и переходит через улицу к Джерарду. — Привет. А что ты слушаешь? Джерард, поднимая брови, протягивает ему наушник, который изрыгает какие-то разрозненные вопли, и ожидает, что тот сразу же его попытается отшвырнуть от себя подальше, но Фрэнк, к удивлению Джерарда, кивает: — «Phantom fear»? Ты слушаешь архитекторов? ** Он качает головой в такт мелодии и Джерард удивлённо вставляет наушник в ухо. И правда, архитекторы. Фрэнк, как всегда выглядя как самое милое солнышко на свете, в данный момент бормочет под нос «никакой любви и сопереживания, наш последователь теперь наш враг». — Ага, они, — наконец кивает Джерард. — Тоже их слушаете? — Конечно, — кивает Фрэнк. — Если у тебя и Deftones есть, ей-богу, могу ли я занять у тебя один из вечерочков, чтобы поговорить о них? — О, есть, — Джерард выискивает на телефоне их Rosemary и включает ее. — И я, кстати, совсем не против. Можем, даже сегодня можем погулять, — предлагает он. Фрэнк как-то особенно ярко улыбается и проводит рукой по волосам. Вот такая сторона мистера Айеро Джерарду тоже слишком уж нравится. Слушающий металкор, одевающийся в черные клёвые тряпки и готовый поболтать о группах — разве это не мужчина мечты? — А можно, кстати… И, должен сказать, у тебя отличный музыкальный вкус. Это звучит из его уст как самый лучший на свете комплимент и Джерард не выдерживает и возвращает ему такую же улыбку. — У вас тоже, — возвращает Джерард. Фрэнк говорит, что сам он направлялся домой, а до этого ходил в магазин, чтобы купить себе медиаторов. Джерард может без умолку болтать только на две темы: искусство и музыка. И если мистер Айеро не смыслит в искусстве почти ничего, то, как оказывается, в музыке он виртуозен. Джерард узнает, что его учитель экономики на самом-то деле умеет играть на гитаре. — Ты что, думаешь, что я все свободное время читаю книжки по микроэкономике и с бешеными глазами листаю новости, чтобы узнать какой сейчас уровень безработицы в Уругвае? Нет, мне это тоже интересно, но у каждого же человека должно быть хобби, верно?.. Так что прихожу после пар, что-то ставлю фоном и играю на своей Пэнси. Ну, моя гитара. Это ее имя, — говорит Фрэнк. Они гуляют вокруг небольшого прудика в парке, горят фонари и навстречу идут люди с собаками, а у Джерарда ощущение, что он совершил невозможное — полюбил этого человека ещё сильнее. Тот сам предложил ему погулять, сам рассказывает ему какие-то истории из своей жизни, а Джерард просто тихо идёт возле него и молчит. — А у тебя какие хобби есть кроме рисования? — интересуется Фрэнк. Капюшон куртки упал с его головы, открыв небрежно растрепанные шоколадного цвета волосы, торчащие на затылке. — Ну, я рисую комиксы. Придумываю сам к ним истории, а потом сам и рисую персонажей, — говорит он. — Так ты ещё писатель, получается? Джерард кивает. Мужчина идёт по бордюру возле краешка пруда, смотря свысока на Уэя и качаясь из стороны в сторону, а когда Джерард подаёт руку, тот еле заметно ухмыляется, но принимает ее. Рука Фрэнка меньше руки Джерарда, но парень тут же забывает этот факт и начинает гладить его пальцы, пытаясь их согреть. Те настолько ледяные, словно он только что купался в проруби. — Ты… Вы замёрзли? — «Ты», — мягко поправляет Фрэнк. — Немного, я просто оделся только чтобы сходить в магазин, не думал, что встречу тебя. Зябко, — объясняет он, ежась. — Тебе дать куртку? Это новое «тебе», «ты» звучит так приятно на языке. Как будто дали глотнуть теплого питья, а потом ещё и собираются обнять. — Давай? — неожиданно соглашается Фрэнк. Джерард торопливо отвязывает ее рукава от пояса и Фрэнк, застегивая свою собственную куртку, надевает наверх ещё и куртку парня. Ее рукава длинноваты ему и он смешно шевелит пальцами. — У тебя такие длинные руки, о, и у нас один дезодорант, — говорит он, зачем-то нюхая куртку. Джерард не удерживается и начинает смеяться. — Эй! Ты чего! Ты считаешь, это я виноват, что у меня такие маленькие ручки? — шуточно возмущается Айеро. — У меня ощущение, как будто это я твой преподаватель, а не ты, — хихикает Джерард. — Сколько вот тебе лет? — интересуется Фрэнк. — Двадцать один? А тебе? — не понимает к чему вообще этот вопрос Джерард. — А мне двадцать шесть, — издает «пфф» Фрэнк. — Всего-то каких-то пять лет… — тише и как-то более задумчиво добавляет он. — Зато все ещё могу попасть в клуб 27. — Что? А, — доходит до Уэя. — Эй! Не надо никакого клуба! Фрэнк так смеётся, что чуть не падает с бордюра в пруд, а Джерард его еле удерживает. Он обнаруживает, что забыл у Фрэнка куртку только когда приходит в десять вечера домой. * Декабрь начинается с сильного снегопада. Только вчера Джерард ходил в лёгкой курточкой, так сегодня, чтобы попасть на зачет и не стать ледяной фигуркой, он надевает на себя зимнюю куртку, заматывается шарфом по уши и с недовольством напяливает шапку. Вот Майки в этих шапках и осенью ходит — правда, в более лёгких — а Джерард и зимой не видит в них смысла, все равно либо близко идти, либо уши как и с шапкой дует, так и без нее. Но сейчас сайт погоды говорит, что на улице минус десять, а это значит, что любые средства, даже, может, и не работающие, хороши. Фрэнк обнаруживается только на подходе к институту. Сегодня у Джерарда, кстати, зачет именно по его предмету. На голове у мистера Айеро вязаная синяя шапочка с помпоном, из-под которой смешно торчат волосы, а на оголенной шее нет никакого шарфа. Он медленно идет и все время оглядывается, словно у него назначена тут с кем-то встреча, а когда замечает Джерарда, то широко улыбается и останавливается в ожидании его. — Привет, Джерард! — Здравствуйте, мистер Айеро, — пытается внятно сказать Уэй, но шарф настойчиво препятствует этому. — Готов к зачёту? — бодро интересуется Фрэнк, когда они поднимаются по лестнице к дверям института. Джерард кивает. — Да-да, конечно, готов, — говорит он. Они входят в здание, раздеваются и идут вместе в аудиторию. Джерард и правда готов: вчера, вместо того, чтобы рисовать очередной проект, он тщательно зубрил все формулы и определения, засидевшись почти до трёх ночи. Вот только то, к чему он совсем не готов… Случается через день после всё-таки удачно сданного зачета. Сессия кончилась за пару дней до рождества, и парень планирует уже завтра ехать домой к родителям. Не то, чтобы он так сильно хотел ехать к ним и вездесущему Майки, которые будут расспрашивать его сразу же о тысяче вещей, но он не видел их уже пару месяцев. А сейчас Джерард валяется на кровати, бездумно пялясь на видео-спидпейнт в телефоне и время от времени выковыривая из пачки m&ms разноцветные кругляши и кидая их в рот. Его почти подбрасывает над кроватью, когда телефон начинает звонить. Пачка с m&ms рассыпается по всей кровати. — Алло? — бормочет он в трубку. Номер неизвестный, но институтская жизнь научила его не только не спать до середины ночи, но и отвечать на звонки со всех номеров. — Алло, привет, Джерард? — спрашивают из трубки хрипловатым голосом. — Допустим? — осторожно интересуется Уэй. Он медленно собирает шоколадные шарики по кровати обратно в упаковку. — А кто звонит и откуда у вас мой номер? — Это Фрэнк? Твой преподава… преподва… учитель по экономике? — так же вопросительно говорят из динамиков телефона. — Я просто немного приболел, только и всего, я очень извиняюсь, что позвонил тебе, — он говорит так быстро, словно в этот момент бежит куда-то. — Но не мог бы ты придти ко мне и убить этого страшного паука, сидящего на моем одеяле? Я не могу сдвинуться с места, а он уже долго не уходит. — Что? — Паук. Я очень боюсь пауков, — таким голосом, как будто сейчас расплачется, говорит Фрэнк. — Раньше меня спасал Грег, но сейчас его нет, а никого, кто живёт ко мне так близко, как ты, нет. Можешь прийти? Пожалуйста. — Эм. Хорошо? Я сейчас приду, — обещает он. Фрэнк благодарит в ответ, а когда Джерард уже отнимает телефон от уха, он слышит кашель Айеро. Немного заболел он, ага… И паук? Его преподаватель действительно настолько сильно боится их? Но времени на раздумья нет: он должен спасти Фрэнка от этого дьявольского создания. Пара секунд, и он уже завязывает шнурки на ботинках, а когда он тянется за шарфом и переступает с ноги на ногу, под ботинком что-то хрустит. Раздавленная m&ms. Джерард хмурится, а потом до него доходит, что видимо, он притащил ее где-то в складках толстовки. Он снова заматывается с головы до ног, а из-за того, что делает это в торопях, он, наверное, выглядит как растрепанное черт-те что. Благо, он хоть знает, где живёт Фрэнк: был у него дома, когда забирал у него свою толстовку, но сейчас, с тонной снега на домах, ему приходится пару минут растерянно побродить от дома к дому. Наконец он нерешительно стучится в дверь одного из домов. А потом до него доходит: если это действительно дом Фрэнка, тот ему и не откроет. И что делать? Заглядывать в окна и пытаться их потом открыть? Отрастить крылышки?.. Его растерянность прерывает скрип ключа в замочной скважине. Дверь распахивается, и Джерард оглядывает Фрэнка: тот в огромном темно-красном свитере, доходящем ему чуть ли не до половины бедра, а на его плечах — одеяло. Он шмыгает носом и тут же чихает. — Будь… здоров, — Джерард даже не знает, на поздно ли уже говорить такие слова. — Ты так долго шел. Паук убежал, — извиняющимся голосом говорит Фрэнк. Он покачивается, а потом облокачивается о вешалку с висящей на ней одинокой курткой. — Ты это, заходи? Может, в качестве извинения хоть чай попьешь? — Да я, наверное, пойду уже… Мне надо собирать вещи, чтобы поехать к родителям, — качает головой Джерард. Но Фрэнк на это лишь смотрит на него как сквозь пелену, оседая на ящики под вешалкой. — Что-то мне совсем нехорошо… — бормочет он. Джерард тут же присаживается на корточки возле него, до этого захлопывая дверь и оставляя за собой снежный след, словно он какой-то там рождественский эльф. Он касается ладонью лба Фрэнка и тут же охает. — Иисусе! Фрэнк, ты весь горишь, — восклицает он, стягивая шарф со своей шеи. Если Джерард одевался со скоростью хорошего драндулета на скоростном шоссе, то сейчас он явно пытается копировать гоночную машину, потому что вся одежда в секунду оказывается на полу возле него, а парень уже под ручку ведёт Фрэнка по коридору. Он теперь даже понимает, почему мужчина так боялся того паука: да тот был просто не в себе. А ещё без шарфа в такую холодрыгу ходил… Мда. — У тебя температура, Фрэнк, тебе нельзя вставать с постели! Где твоя спальня? — спрашивает Джерард. Мистер Айеро что-то бормочет в ответ, безвольной куклой повисая у него в руках, а спальню они находят на втором этаже только спустя пару минут путем проб и ошибок. Недолго думая, Джерард вызывает скорую: он действительно не уверен в том, что своими силами чем-то поможет, а не навредит Фрэнку, особенно, когда у того такой горячий лоб. Приехавшие медики качают головами, меряют температуру, говорят, что хоть у Фрэнка простая простуда, Джерард правильно сделал, когда позвал их, дают слабо реагирующему на все происходящее мужчине какую-то таблетку. А потом оставляют список тех лекарств, которые следует принимать, и, наступив на куртку Джерарда, валяющуюся в прихожей, уходят. Уэй закрывает за ними двери, рассеянно подбирает одежду. Что ж, может теперь на вешалке Фрэнка той одинокой его куртке больше не одиноко, но как же Джерард теперь поедет на рождество к родителям, если ему надо бы присмотреть за Айеро? Или у того есть кто-то, кто может лучше Джерарда помочь ему? — Они ушли? — все ещё довольно шатким, но все равно живым голосом спрашивает Фрэнк, как только Джерард входит в его комнату. — Медики? Да, ушли, — кивает Джерард. И, подходя ближе к кровати, признается: — Я думал, ты спишь… — Мне все ещё очень плохо, но если бы я ожил при врачах, они бы… Ну, они бы начали задавать вопросы всякие… А оно мне надо? Нет, не надо, — вяло отвечает Фрэнк. Джерард фыркает. Вот это поворот, он просто взял, и возложил честь отвечающего на Уэя. — Боишься врачей? Фрэнк укутывается поглубже в одеяло, так, что виден только нос и пара глаз. Которые он тут же на слове «врачей» широко раскрывает. А потом вздыхает: — И пауков. И врачей… В детстве очень часто болел, — объясняет он, снова закашливаясь. — Дашь салфетку со стола? Джерард кивает, беря из пачки с салфетками одну и передавая ее Фрэнку. Когда тот сморкается и отдает ее обратно, Уэй замечает, что в помойке под столом таких салфеток множество. — А у тебя есть кто-то… Кто мог бы с тобой посидеть, пока ты болеешь? — наконец медленно, пытаясь подобрать правильные слова, спрашивает он. Фрэнк нахмуривается. — Нет? Думаю, нет. Да и все нормально, я скоро выздоровлю. — А лекарства? — он поднимает со стола список лекарств, которые необходимо принимать Фрэнку, чтобы быстрее выздороветь, и прочитывает вслух первое. У него такое зубодробительное название, что ему приходится перечитать его дважды, прежде чем прочитать правильно. — Вот это есть? Или вот… Он начинает называть остальные лекарства, с не менее сложными названиями, а Фрэнк высовывает из-под одеяла руку в немой просьбе замолчать. — Я понятия не имею, что это такое и никогда о таких не слышал… Да и мне нормально и так, — снова приступ кашля. Джерард качает головой. — Но если бы ты принес мне ещё парочку одеял, я был бы просто счастлив. — Хорошо, — растерянно кивает парень. — И Джерард, — глаза Фрэнка становятся теплее. — Спасибо, что пришел. Я тебе так благодарен, — тихо говорит он. А когда Джерард отрывает в одном из шкафов парочку толстых шерстяных одеял и даже берет клетчатый пледик с кресла, Фрэнк уже посапывает, свернувшись в калачик, а одеяло сползло с его головы, открывая всклокоченные волосы и покрасневший нос. Джерард заботливо укрывает его, подтыкая концы одеяла и садясь на типично икеевское кресло, стоящее возле кровати. — Ну и что ты теперь предлагаешь мне с тобой сделать? ** Пробуждение даётся Фрэнку нелегко, даже в пару заходов, словно он просыпается рано утром от будильника и сон никак не отпускает его. На нем лежит что-то тяжёлое, и он с трудом отпихивает это с себя, только потом понимая, что это была гора одеял. Мужчина зевает и потирает руками глаза, понимая, что сейчас, после сна, ему намного лучше. Он все ещё довольно слаб, но… Фрэнк пытается встать с кровати и у него это удается. Уже лучше! На тумбочке возле кровати неожиданно вместо кучи различных бумажек, салфеток и прочего мусора, стоят беловатые коробочки лекарств. Фрэнк крутит в руках одну из них, находя надпись «жаропонижающее» и, кивая, ставит ее обратно. Он с горечью думает о том, что Джерард, должно быть, уже ушел, но одновременно, он слабо улыбается, ведь прежде чем уйти, парень позаботился о нем, вызвал скорую, накрыл одеялами и даже сходил за всеми лекарствами… Надо бы ему, кстати, отдать деньги за них. Но когда Фрэнк идёт к двери, чтобы налить себе горячего чая, он видит Джерарда, лежащего на диване у дальней стены комнаты, причем спиной к Айеро. Тот сидит в телефоне и совершенно не замечает мужчину. — Джерард? Ты остался? Я думал, ты уже ушел, — радостно говорит он. Джерард никак не реагирует и до Фрэнка наконец доходит, что тот в наушниках. Он чувствует себя так, словно он час стоял на морозе, а сейчас, уже в состоянии ледышки, еле переставляя ноги, входит в дом. — Боже! — вскрикивает Джерард, когда Фрэнк тормошит его за плечо. Он оборачивается, а потом, видя, что это мужчина, закатывает глаза и вытаскивает из ушей наушники. — Ты меня так испугал! Ты как? — Прости, — извиняется Айеро. — Мне лучше. Я думал, что ты ушел, — признается он. Джерард качает головой. — Нет-нет, я хотел посидеть с тобой, пока ты не проснешься. Тебе налить чай? Что-нибудь принести? Ты лучше уж полежи, Фрэнк, а? Фрэнк с улыбкой смотрит на него. — Ты такой заботливый, — Джерард краснеет. Он отводит взгляд от нависающего над ним Айеро. — Спасибо, что купил мне лекарства. Сколько я тебе должен? — Хэй, — Джерард теперь смотрит точно в глаза Айеро. Он смотрит на парня так, словно тот — не просто обычный парень-художник с растрепанными волосами и родинкой на носу, а что-то большее. Совсем не обычный парень. С такими глазами не смотрят на тридцать пятого ученика в группе по имени… «ещё раз, как там его? А, Джерард Уэй. Ну да, ну да». С такими глазами смотрят на единственного на свете и самого дорогого Джерарда Уэя. Может, он надумывает себе все это, но он никогда не решился бы на то, что собирается сказать дальше, если бы не этот взгляд. — Ты мне должен ровно один поцелуй. Глаза Фрэнка расширяются и загораются ещё сильнее. Или, может, это все ещё воображение Джерарда?.. — Как красиво, — мечтательным голосом вдруг произносит он, опираясь одной рукой о спинку дивана и оказываясь ещё ближе к Джерарду. Татуировка с девой марией зависает прямо над лицом Уэя и тот замечает, что мужчина дрожит. — Знаешь, я думал, такие диалоги есть только в фильмах, а ты… Красиво подвёл. Фрэнк осторожно касается рукой его щеки, он нежно, совершенно так же, как и на том фото, смотрит на Джерарда. Мистер Айеро целует ровно так же, как и улыбается: профессионально и со вкусом. Парень обвивает руки вокруг шеи, а тот вздрагивает, ведь руки-то холодные, но даже это не может заставить их так просто перестать целоваться. — Ты мне очень нравишься. Очень. — признается Фрэнк, садясь на диван возле него. — Но я всё-таки болею, так что оставим остальные поцелуи на потом. И идём пить чай, а? — Ты мне тоже очень нравишься, — тихо говорит Джерард. Ему хочется об этом прокричать на весь мир, но Фрэнк прямо тут, возле него, всему миру не обязательно об этом знать. — И идём пить чай. * Фрэнка хватает только на полкружки, а потом они снова переходят к нему в спальню. Мужчина несёт только кружку, а Джерард и кружку, и вазочку с печеньями, и салфетки, и пытается удержать между пальцев телефон. Он почти спотыкается о кипу бумаг, лежащую у входа в комнату, всё-таки разливая немного чая на пол, и Фрэнк издает смешок, тут же делая вид, что он кашлянул. — Эй! Я мог упасть, что смешного! — Джерард ставит чай на стол, обмениваясь с мужчиной улыбками и кидая в Фрэнка печенюшкой. Тот ловит ее. — Я все ещё ловок, как никогда, — фыркает он, как бы с намеком «а ты нет» и удобнее устраиваясь в незаправленной кровати. — Да иди ты ко мне, что ты на этом своем кресле уселся! — восклицает он. Джерард пересаживается на комок одеял. Вообще, комната Фрэнка большая, и делится, скорее, на две части: его рабочее место с диваном и столом, на котором ютится ноутбук с набросанными на нем файликами, и вторая часть — кровать, пара шкафов и гитары в углу. Ещё тут есть два больших окна, одно из которых закрыто полосатыми сине-белыми занавесками и накиданный на спинку дивана водоворот кардиганов и свитеров, половину которых Джерард уже видел. Они болтают о чем-то несущественном, а потом Фрэнк отвлекается на телефон, и Джерард вспоминает о том случае с фотографией. — Эм, Фрэнк… Я бы хотел извиниться, — говорит Джерард, а Фрэнк непонимающе поднимает на него взгляд. — Так, за что? Мы начали встречаться… — он зависает, нахмуриваясь. — А, стоп. Начали же? Джерард прыскает. — Мне казалось, что да. Мы же поцеловались? — Ну да. Вот я и говорю, мы начали встречаться полчаса назад, а тебе уже за что-то хочется извиниться, — он протягивает руку Джерарду и тот неспешно берет ее, переплетает их пальцы. — Ты боишься, что я в нее кашлял? Не бойся, это не она. Джерард смеётся. — Нет-нет… Я просто хотел сказать тебе «прости» за то, что когда нашел фото твоего бывшего парня, — лицо Фрэнка на этих словах мрачнеет, но Джерард не отпускает его руку, продолжая ее нежно поглаживать. — Я повел себя просто ужасно, я не должен был вообще заострять на этом свое внимание, вот. Но я был так счастлив тому, что ты оказался геем, что… — пожимает плечами. — Я даже тогда и не подумал, что могу ранить тебя. — Все… Все нормально. Наверное, — пожимает плечами Фрэнк. — И я не гей, я би. Бисексуал. — Прости меня. Вы тогда расстались? Ты можешь на отвечать, если не хочешь, — Джерард отставляет чай на тумбу и ложится на колени Фрэнка. Тот никак не реагирует, но и не сгоняет его. Парень убирает пару прядок его волос за ухо и Айеро приулыбается. — Ты такой любопытный, — медленно говорит он. — Мы крупно поругались перед тем, как я пошел на работу, я порвал его фотографию… А когда я увидел кусочек ее в твоих руках, я чуть в обморок не упал. — Ты был так зол, что даже не видел, что он упал? — Ага. А когда я отобрал ее у тебя, мне пришло сообщение, что он уезжает от меня, — кривит губы Фрэнк. — И ещё назойливый ты со своими вопросами, ты… Ты мне ещё тогда нравился. Вообще, я заметил тебя только потому, что ты был похож на Грей… На моего бывшего парня, — исправляется он. — А когда мы расстались, и ты ещё к тому же все время крутился где-то рядом все время… Я подумал, что, возможно, если я скажу тебе, что я свободен, ты как-то отреагируешь, — говорит он. — Я отреагировал! Но я ждал шагов с твоей стороны, потому что всё-таки ты — мой преподаватель. А ещё: а почему ты говорил, что таких, как ты не любят? — Потому что наш ректор гомофоб и меня могли уволить за подобные фото, — отвечает Фрэнк. Он целует Джерарда в щеку, и тут же, только отстраняясь, закашливается. — Так, все, никаких поцелуев пока я не выздоровлю. — Ты хочешь сказать, что я полгода ждал того момента, пока я смогу тебе поцеловать, а какая-то болезнь меня может остановить? — фыркает Джерард. — Джи. Ты же не хочешь, чтобы тебе было так плохо, как мне? — суровым голосом спрашивает Фрэнк. — Вот! Меня нельзя целовать, я кактус. С колючками. Если меня поцеловать, ты уколешься. — У тебя опять поднялась температура и ты несешь какие-то глупости? — приподнимается с его колен Джерард, но Фрэнк на позволяет ему это сделать, крепко держа руками, и Уэй смеётся. — Как с пауком. — Нет! Паук и правда меня очень испугал, я думал, это не температура, а меня так от его присутствия повелo! Джерард смеётся и всё-таки, совершив обманный маневр, целует его в губы, а Фрэнк охает, и, качая головой, отвечает на поцелуй. ** Джерард сегодня уезжает на рождество к родителям. Любимый мужик — очень важно, но и родителей все-таки навестить надо. Фрэнку к утру намного лучше (Джерард это может даже проверить, поцеловав его в лоб, ведь он спал в доме мужчины), он сам готовит им завтрак, напевая какую-то песенку, пока мелет кофейные зерна, а Джерард смеётся от его попыток попасть в ритм кофемолки. — Ты побыстрее возвращайся, а? — на прощание обнимает его Фрэнк. Джерард и так ещё даже не собирал вещи, оставляя все на последний момент. — Я постараюсь. К новому году точно приеду обратно, — целует в щеку его Джерард, а мужчина утыкается ему носом в плечо. На улице все ещё продолжает стоять феноменально снежная погода; на небе словно что-то сломалось, и теперь снег идёт не переставая уже какой день. Так что Джерард еле добирается на автобусе до дома, где вокруг него опять начинает крутиться Майки, и уже через каких-то жалких полчаса Джерарда опять разрывают на «пожалуйста, поиграй со мной в приставку» и «как ты там учишься, сынок?». Джерард бывает дома у родителей практически так же часто, как и тетушка Линда и дядюшка Эндрю, которые сюда сегодня тоже приехали, но ему все-таки удается скрыться в своей комнате пораньше. На часах каких-то детских пол-одиннадцатого, Джерард полностью вымотан, но он обещал позвонить Фрэнку, и он собирается это сделать. Тот принимает звонок практически сразу же. — Джерард! Привет, — радостно говорит он. — Привет, — Джерард плюхается на кровать и, чувствуя, как всему его телу становится лучше в разы, и расслабленно выдыхает. — Тут столько гостей! И все хотят с тобой поговорить, а я даже половины из них не знаю. Ты как там? Почему ещё не спишь? — А я измеряю температуру. Секунду, — отвечает Фрэнк. Слышится шуршание, дыхание мужчины и его продолжительное «хммм». — Мне кажется, если я ничего не путаю, у меня тридцать семь… Что-то такое. Но мне уже намного лучше. — Это хорошо, — отвечает Джерард, зевая. — Ты выпил все лекарства, которые надо было? — Конечно, конечно, — смеётся Фрэнк. — Не волнуйся. Со мной все хорошо. Засыпаешь уже? — А, сейчас поговорим и пойду спать, — кивает Джерард. А потом вспоминает, что его кивка ни коим образом не видно и на всякий случай говорит: — Да. — А хочешь… Хм. Могу спеть тебе колыбельную? — Серьезно? Ты ещё спрашиваешь, конечно! — восклицает Джерард. — Тогда иди надевай пижамку, умойся и звони мне. А я пока гитару достану. Джерард краснеет. Большинство парней спят просто в нижнем белье, но тогда откуда Фрэнк знает, что он спит в пижаме. Он не удерживается и задаёт этот вопрос Айеро. — Ты шутишь? Правда, в пижаме? — хихикает он. — В плане, я не хочу обидеть, просто спрашиваю. А какого она цвета? — Есть со скелетом и с динозавриками, — гневно пыхтит Джерард. — Но в них правда тепло! А я — довольно теплолюбивое создание. — Иди переодеваться, теплолюбивое создание, я тоже хочу спать, — подгоняет его Фрэнк и Джерард наконец заканчивает звонок. Уэй чистит зубы и с упоением думает о том, что ему наконец хоть чуточку, но нравится жизнь. Серьезно, только что он провел праздник в кругу своей семьи и брата, может, это его немного раздражало, но все равно было весело, а сейчас ему будет петь его учитель экономики. Который совсем недавно стал его парнем. С таким уровнем удачливости и эффективности в достижении своих целей ему только в бизнес-тренеры идти или лотереи выигрывать, ей-богу. Когда он снова набирает номер Фрэнка, он чувствует себя очень взбудораженным. Никто ещё не пел персонально для него, никто из его бывших или друзей. — Это будет даже, скорее, не колыбельная, а… Просто песня про влюбленного дурака, который все никак не может признаться в своих чувствах. Я столько раз слушал ее с тех пор, как увидел тебя, что практически даже перестал думать про бывшего парня. А ты и признался мне сам… — он сглатывает. — Что ж, начинаем. Удобно улёгся? Все хорошо? — Да-да… Надел свою любимую пижаму, посмотрел, не стоит ли кто за дверью, удобно улёгся, — перечисляет он. Да, все хорошо. Телефон лежит на подушке возле него на громкой связи. — А что за песня? — «Losing my religion», — Фрэнк проводит рукой по струнам. — Знаешь ее? — А кто не знает… Конечно. Фрэнк прокашлялся, шмыгнул носом, заиграл на гитаре, а потом, когда он начал петь, Джерард смущённо улыбнулся. Он звучал так отчаянно и печально, что улыбка парня совсем скоро сошла на нет. Фрэнк звучал как… У Джерарда шла только одна ассоциация: вечерний город, на заднем фоне где-то среди деревьев слышна мигалка скорой, а здесь, в одном из тихих скверов в одиночестве сидит Фрэнк с гитарой, а Джерард словно смотрит на него, такого запутавшегося и потерянного, через окно. В конце песне, когда Фрэнк бы утер глаза и ушел, он бы обязательно сделал то же самое. Голос мужчины ломается, он закашливается, замолкая на «это был просто сон, просто сон», а Джерарда тогда и прорывает на слезы. — Фрэнк? — шмыгая носом, говорит он. — А? — звуча не менее плаксиво, отвечает Фрэнк. — Ты так хорошо спел. Даже слишком. Но я плачу. Фрэнк смеётся. — Я тоже плачу, — говорит он. Он сдавленно выдыхает: — Люб… Люблю тебя, знаешь? — Я знаю, — тихо отвечает Джерард. Он стирает слезы с щек. — Только как я теперь засну, я так сильно плачу. — Я тоже Джерард, я тоже. Они желают друг другу доброй ночи, а когда к Джерарду приходит Майки, чтобы пригласить его тайком от родителей поиграть в приставку ещё и ночью, парень даже не против. * Джерард даже не заезжает домой, а сразу протаптывает себе с автобусной остановки дорожку к дому Фрэнка. Стучится в дверь, к которой уже успели прилепить рождественский венок, и стряхивает с куртки весь снег, пока слышит приближающиеся шаги и «сейчас, сейчас, секундочку». Что-то падает, а потом на пороге наконец показывается сам Фрэнк. — О, Джерард, — удивлённо говорит он. — Я не думал, что ты приедешь так рано, — мужчина пропускает его в дом, стряхивая с него оставшийся снег. Пока Джерард раздевается, он с любопытством оглядывает мужчину: тот в футболке с надписью «be nice, motherfucker», джинсах с кожаным ремнем и домашних пушистых тапочках. — Интересная футболка, — усмехается Джерард. Фрэнк нахмуривается и смотрит на свою грудь, а потом издает «ой». — Выглядишь горячо. Они оба краснеют, Фрэнк кивает в ответ, а они оба делают вид, что этой фразы не было. — Совсем забыл, что надел ее, но да, довольно… интересная. Только что из магазина пришел, ты как раз вовремя, — говорит он. Джерард достает из рюкзака запакованный в праздничную бумагу предмет, и Фрэнк заинтересовыванно говорит: — О, а это что? — А это подарок на рождество. Лучше поздно, чем никогда, — он протягивает мужчине вещицу. — Ох, ты подумал о подарке для меня… Это так мило, — Фрэнк с осторожностю развязывает ленточку, пытается так же аккуратно раскрыть и бумагу, но в конце концов вздыхает и рвет ее на мелкие кусочки. — Я пытался, ты видел, я пытался. Вау, — говорит он, когда видит содержимое. — Честно говоря, я так и не решил, что тебе купить, а потом случайно заметил на полке у своего брата эти альбомы, — объясняет Джерард, тыкая в два диска, которые Фрэнк крутит в руках. — Мне пришлось проиграть с ним в приставку целых два дня, прежде чем он разрешил их взять, между прочим. — Мой добытчик, — с восхищением говорит Фрэнк. Первый диск — «Holy hell» от Architects, а второй — «Gore» от Deftones. — Я ещё и с остановки ближайшей пехом до тебя добирался. Не только добытчик, но и путешественник, — смеётся он. — Угодил? — Ещё как, — кивает Фрэнк, улыбаясь. — А, как я мог забыть! Ему приходится встать на мысочки, чтобы стать одного роста с Джерардом и коснуться его губ. Парень чувствует себя высокой, тонкой сосной возле мощного дуба, пока он обнимает мужчину за талию и прикусывает его нижюю губу. — Вот это мы сейчас вставим в ноутбук и послушаем, а, признаюсь, у меня тоже есть для тебя подарок, — Фрэнк берет его за руку. Судя по направлению, ведёт он его в сторону кухни. — Что-то покушать? Это я люблю, — говорит Джерард и Фрэнк меряет его таким неверящим и скептическим взглядом, что он закатывает глаза. — Ага, худющий как черт знает что и, возможно, ты в это не поверишь, но ты — первый человек, которого мне хотелось насильно закидать с головой хорошими и здоровым продуктами. После того, как я увидел то, чем ты питаешься, я понял, что готов стоять у плиты до конца своей жизни, только бы ты не ел всю эту гадость! — запальчиво говорит он. — Ничего такого гадостного не было в тех супах, — бурчит Джерард. — И вообще, теперь я знаю, что это именно ты подложил мне те йогурты! — А что мне надо было делать? Выкрасть у тебя тот блок энергетиков? — он фыркает, а когда они добираются до кухни, задумчиво осматривает все сумки, стоящие возле стола, а потом с «ага» достает из одной пакетик. — Держи, это тебе, — он кидает его Джерарду, а тот, сам не ожидая от себя такой ловкости, ловит его. Он открывает его, непонятливо осматривая куски ткани с принтом из санта-клаусов, а потом охает. — Пижама? Серьезно? В его руках и правда довольно теплая, да ещё из какой-то очень мягкой ткани пижамка. — Ты говорил про то, что спишь в пижамах, а когда я был в магазине, то, увидев ее, не смог не купить, — смеётся Фрэнк. — С рождеством! ** Новый год они проводят вместе. Днём они лепят снеговика во дворе Фрэнка, хотя скорее, лепит один Джерард, а мужчина говорит куда нельзя катить снежный шар, ведь там под снегом растут цветы. — Ты только что болел, ты в своем уме! — отбивается Уэй. — Ну ладно, можешь пару секунд его прокатить, я устал, — он отдувается. Фрэнк радостно набрасывается на шар и спустя пару пару секунд его работы от шара отваливается значительная часть. — Упс. Джерард, до этого опирающийся на перила веранды, оборачивается на этот вскрик. — Фрэнк! — Он сам, честно, он сам, — оправдывается мужчина. Он поднимает руки вверх. — Изящество не мужское украшение, — бурчит он. Джерард решительно отбирает у него шар, катя его дальше, и слыша теперь вопль от Фрэнка. — Там цветы! Цветы! Остановись! Мои малышки лилии! В итоге у снеговика получается громадный первый шар и совсем крошечные второй и третий. Фрэнк силой загоняет орущего «я не замерз» Джерарда в ванну, а потом они пьют глинтвейн и едят запеканку, «потому что ты должен хорошо питаться». На фоне на повторе на ноутбуке мужчины крутится «Один дома», а на кухне Джерард в шапке санта-клауса так запальчиво поет «этим рождеством я подарил тебе мое сердце», что практически перебивает своим голосом фильм. К ночи весь дом сверкает гирляндами и они, укрывшись одним пледом, целуются. — О, — говорит Фрэнк, смотря на время. — Уже первое. — Да? Разве? — Джерард приподнимается с груди Фрэнка и заглядывает на время на ноутбуке. — И правда. С новым годом. — С новым годом, — повторяет Айеро. Он треплет волосы Джерарда, поднимая бокал с глинтвейном — ещё остатки с их обеда, — и отпивает. — Что ж, как отметишь новый год, так его и проведешь, — говорит Джерард. — А отмечаю его я с любимым человеком, в тепле и в радости, разве не отлично? — Просто замечательно. Когда часы показывают полпервого ночи, на телефонах обоих мужчин набирается уже полсотни звонков от разных людей, которые хотят поздравить их с новым годом, но беззвучный режим и повышенный уровень заинтересованности друг другом не даёт им ни единого шанса их принять. Джерард обнаруживает, что татуировки у смешивого и такого неловкого мистера Айеро не только на руках, но и на всех частях тела, даже на заднице, а Фрэнк сообщает, что засосы на бледной коже парня смотрятся поразительно замечательно. — Люблю тебя, — говорит Джерард. — Тоже очень сильно люблю тебя, солнышко, — целует его куда-то в район плеча Фрэнк. — Ой, промахнулся… — он хихикает и делает вторую попытку, наконец находя щеку Джерарда и целуя его. — Спи. Преподаватели экономики, несмотря на то, что на парах они любят переходить на эльфийский, на самом деле милейшие люди. Проверено Джерардом Уэем.
Примечания:
* если кратко, то это корова, и тут я просто хочу показать, какие фильмы предпочитает Фрэнк, но если длинно, то https://www.film.ru/articles/hischnye-veschi-veka?page=8
**Фрэнк говорит про Architects и вроде бы настоящий Айера тоже слушает их (и Deftones тоже), но тут я пишу про них только потому, что блэк флэги и прочие группы, которые тоже слушает Фрэнк, описаны буквально в каждом фанфике и это скоро доведет меня до ручки

и пишите отзывыыыы 🥺
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты