darkness

Mötley Crüe, Грязь (кроссовер)
Слэш
NC-17
Закончен
32
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Описание:
Кажется, только в таком состоянии, в таком положении, он был готов отпустить себя. Настоящего себя. Не напоказ вытворяющего непонятные вещи, ради мнимой славы, а того самого, никому не нужного мальчика.
Посвящение:
Кудрявый ♥
Примечания автора:
Можете закидать меня помидорами, но я только вчера посмотрел The Dirt, и очень жалею, что не сделал этого раньше. Писалось скорее как раз про киношных, но я все-таки поставил кроссовер.

Опять влез в фэндом на который всем насрать /аплодирует сам себе/
Влюбился в деда, и ни о чем не жалею.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
32 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать
Настройки текста

***

      Плеть рассекает воздух с высоким свистом, и подрагивающее тело выгибается, уже инстинктивно зная, где начнет жечь от резкой боли.       Никки хрипит и дергает скованными руками, неприятно скребя наручниками о металлическую спинку, к которой пристегнут. Слёзы на секунду появляются под плотно сжатыми веками, но не скатываются, впитываясь в тёмную, до ужаса банальную ленту.       Ему приходилось терпеть и похуже, боль от ломок во много раз превосходила происходящее. Но сейчас было нечто совершенно иное: разрывающее снаружи, выпуская на волю алые струйки, испачкавшие постельное белье, не шло в какое либо сравнение — сейчас было гораздо важнее то, что происходило внутри.       Кажется, только в таком состоянии, в таком положении, он был готов отпустить себя. Настоящего себя. Не напоказ вытворяющего непонятные вещи, ради мнимой славы, а того самого, никому не нужного мальчика.       Он вновь дёргается, словно птица застрявшая в сети, и все-таки вскрикивает, когда кожу особенно сильно печет от нового удара, что перекрывает уже взявшиеся коркой отметины. — Больно, мать твою. Мне очень больно. — А сам приподнимается, выставляя острые позвонки, отчетливо торчащие из-под тонкой кожи, будто показывая, куда в следующий раз стоит бить.       Марс молчит, облизывая обветренные губы, скользит холодной ладонью по спине, размазывая выступившие капли, оставляя багровые разводы.       Сикс шипит под шершавой рукой, мечется, скаля ровные зубы, а после послушно — кто бы мог подумать — скулит, стоит только Мику схватить его за волосы.       Член входит грубо и без предупреждения, проталкивается почти до самой глотки, не давая дышать. Никки раздувает аккуратные ноздри, пытаясь хоть как-то вдохнуть, но воздуха все равно не хватает, а головка бесцеремонно тычется в сведенное спазмом горло. Его почти выворачивает, но короткое «не смей» — странным образом успокаивает взбунтовавшийся организм, позволяя продолжить нехитрое занятие.

***

      Это становится их общим секретом, огромной тайной на двоих. Очень неловко застать товарища по группе в одном из немногочисленных подпольных бдсм-клубов. Еще более неловко услышать просьбу сбивающимся, умоляющим шепотом. Нет, Мик вполне мог ожидать этого от чересчур увлеченного им Томми, но вот от Сикса…

***

      Губы заливает горячее, уголки щиплет от неглубоких неровных трещинок — последствий не малого размера. Никки кашляет, наконец вдыхая полной грудью, и лижет кожу вокруг рта, пытаясь собрать чужое семя.       Стоит ли ему знать, что вечно угрюмое и отстраненное лицо Марса, сейчас озарило что-то вроде улыбки? Определённо нет. Поэтому ловкие пальцы поправляют чуть съехавшую повязку, вновь затягивая ее у затылка.

***

 — Мик, пожалуйста. Это…это сносит крышу покруче героина. Я хочу это. Я хочу забыться в этом. — И руки пытаются ухватиться за крепкие плечи. — Сикс, иди к черту. — Умоляю! — Сжимаются крепче под раздраженное рычание, — Зачем тебе непонятный, посторонний саб, когда у тебя есть я?

***

      Было ли это хорошей идеей? Конечно же нет. Но эта странная, не виденная раньше преданность в чужих глазах, и осознание правдивости слов — сделали свое дело. Они же семья? А в семье принято помогать друг другу.       Взгляд скользит по чужим бедрам, по ягодицам с крупными полосами от ремня, по слишком напряженному члену, исходящему вязкой смазкой, и рука сама тянется вниз, чтобы шершавые пальцы прошлись по чувствительной головке, заставляя задергаться.       Желал ли Ника гитарист? Оставалось загадкой даже для него самого, член, естественно, стоял, но все обходилось лишь минетом, в котором басист был слишком искусен.       Но, покопавшись в себе, Марс с удивлением отметил, что с радостью «обменял» бы Сикса, на того же Винса, и дело вовсе не во внешности.       Бедра слабо двигаются, скользкий член мажет по чужой руке, которую слишком резко, будто брезгливо, отдергивают. — Закончишь сам, а я посмотрю.       Оказавшаяся под животом подушка не сулит ничего хорошего, поэтому Никки коротко всхлипывает — от обиды и осознания, что его не хотят.       Ему хватает пары минут, чтобы добиться разрядки, невольно представляя себя домашним псом, насилующим плюшевую игрушку — совершенно тупым и негодным, которого с радостью вышвырнули бы на улицу, будь у хозяина меньше совести. Но от этого так странно хорошо и свободно, что он готов исцеловать руки, что только что держали приносящую боль плеть.       Гитарист не спешит его высвобождать — пусть поймет, прочувствует. И скованные руки как еще одна попытка убежать от себя. Но повязка слишком давит на глаза, не болью, а скопившейся под веками темнотой, в которой Сикс совершенно один. — Сними ее. — Никки, уже пришедший в себя, тянется туда, где слышится тяжёлое, но размеренное дыхание Марса, а тот лишь отстраняется не желая касаний.       Басист тыкается носом в чужое колено, словно слепой щенок, трётся щекой, пытаясь стянуть мешающую ткань, но его останавливают, перехватывая под подбородком. — Ты боишься ее. — Звучит ужасно холодно, впиваясь иголками льда под кожу, но неимоверно отрезвляя, давая повод задуматься.       И с искусанных губ почти срывается опрометчивое и насмешливое «кого же?», но перебивается лязгом металла.       Лента опадает, скользкой черной змеей оплетая мокрую шею, но Сикс не спешит открыть глаза, даже когда половицы тихонько скрипят, а тяжелые шаги на мгновение затихают. — Она ведь не снаружи, Никки. Она глубоко внутри тебя.       Дверь открывается, пряча чужой силуэт в потоке мягко света, впуская во тьму слабую надежду.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты