мкАД

Слэш
R
Закончен
15
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Выстрел на затылке стал словно какой-то энергетической точкой на Васином теле, хотя было ли у него теперь тело вообще? Звёздкин не чувствовал ничего, не чувствовал мороза или тяжести чужого тела и не был уверен, что, каким-то чудом вернувшись, он вообще будет иметь какую-то видимую оболочку, но ему же проще.
Примечания автора:
это появилось в пробке на мкаде что иронично
ic3peak — мкАД
[мкад — московская кольцевая автомобильная дорога]
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
15 Нравится 4 Отзывы 4 В сборник Скачать

последняя ночь

Настройки текста
Примечания:
tw всех возможных видов включительно на убийства, кровь, расчленёнку, всякие страшилки и взаимодействия с мёртвыми телами
без комментариев
      Звёздкину всегда не везло.       Ведомый эмоциями, иногда сликшом импульсивный и резкий, глупо искренний и открытый он всей душой и сердцем стремился к тем, кто хорошо к нему относился, но одновременно с этим забывал, что что угодно в таких условиях всегда имеет подводные камни, которые рано или поздно неизбежно заденут дно.       Или забывал, или игнорировал специально, но и его не обошла стороной ситуация, вышедшая ему боком, а точнее отношения, вышедшие стволом в затылок без единого шанса на выживание и почти моментальной смертью.       Если бы он успел о чём-то подумать, он наверняка бы спросил, почему и за что, но стоило телу начать остывать — оно было моментально сброшено в яму где-то за городом, зарыто в земле и оставлено на саморазложение, где его точно очень вряд ли нашли бы и вообще искали, ведь Звёздкин не был таким уж общительным.       Вот только всё пошло не по плану и во второй раз подряд.       Он не был уверен, как вернулся обратно.       Это ощутилось какой-то вспышкой, но вполне вероятно, что этой вспышкой просто он сам. Он очутился на свежеперекопанной земле, притоптанной сверху явно недавно, и, пусть кругом оседала ночная темнота и не было ни души, он чувствовал себя слишком спокойно. Насколько теперь оставалась возможность чувствовать, конечно.       Визуальная информация была вполне чёткой: дорога, обочина, комья земли и снег. Шум проезжащих изредка машин тоже более чем различался. А вот мыслей не появлялось.       Физических ощущений поначалу тоже совсем не было. Осмотреться вокруг получалось, но ощущения движения головой не появлялось вовсе, присутствовала какая-то аномальная лёгкость во всём, а самое главное, не было дыхания, как и потребности в нём. Материя Звёздкина была крайне непонятна, но возможность задаться вопросом хоть о чем-то, видимо, тоже отсутствовала, поэтому чуть подождав он всё-таки изменил положение: в человеческом теле бы, скорее всего, оказалось, словно он выпрямился и поднялся на ноги. Наполовину — или больше — расстворившись в пространстве, сложно было идентифицировать не то что свои ощущения, но и самого себя. Звёздкин ни разу не заметил собственного тела, но спустя ещё какое-то время начали еле-еле ощущаться какие-то фантомные границы своего существования, правда, неизвестно, что с ними можно было бы делать и насколько их наличие важно теперь. Немного адаптировавшись, всю его новую сущность что-то словно напитало осознанием, что делать дальше. В пространстве и одновременно где-то внутри его начали мелькать полупрозрачные картины старой жизни, никак не оценивающиеся, но предоставляющимися, как данность. Видимо, своеобразное воспоминание. И если так, Звёздкин помнил, кто отправил его на несколько метров вниз, издевательски всадив пулю в затылок после сладких обещаний о вечном «вместе».       Он внезапно почувствовал, как новая форма его существования словно наливается какой-то силой, немного вдыхая в него энергию на какие-то действия и, кажется, присваивая ему способности какого-то движения. Он постарался ещё больше прочувствовать изменения в себе, будто бы посылая энергию из центра себя примерно туда, куда мозг посылает импульсы для движения рукой: лёгкое перемещение в пространстве действительно ощутилось, но намного иначе, чем в человеческом облике: словно он теперь растворялся в процессе движения, а, замерев, снова собирался воедино.       Он чувствовал, насколько сильный в нём разгорался костёр и сколько было необходимо, чтобы огонь прогорел до полного его удовлетворения. И он точно знал, что ему было нужно сделать, и казалось, что это абсолютно не должно было составить труда: найти Беличенко — на удивление очевидным было то, что это именно тот, кто превратил его в эту форму, или же, по крайней мере, начал это. Его поиск был словно заложенной в Звёздкина программой, отклоняться от которой он не мог, и это так же легко прочувствовалось, стоило ему направить новый импульс вперёд, совершая первое движение в этом же направлении. Фантомная оболочка, в чём-то подобная его телу, постепенно словно крепла, стоило сосредоточиться на ней, а в районе затылка внезапно почувствовался новый лёгкий прилив энергии — наверное, такая же вспышка, разве что чуть меньше — понятно, почему именно там, но после начатого движения это воспринялось одобрительным сигналом к действию.       Даже получив уже чуть большие способности управлять собой, не появилось желания ни осмотреть себя, ни понять, что происходит, ни подумать обо всём этом: Васю словно что-то само собой понесло к его далёкому дому прямо вдоль магистрали, через снегодождь и грязную слякоть, мягкую землю и грязные лужи — он даже не чувствовал, как пачкался бы во всём этом или спотыкался, а от плохого зрения не осталось и следа, и не похоже, чтобы на нём могли оказаться очки после таких явно неестественных явлений.       Что он теперь вообще такое сам по себе? Как это получилось?       Вряд ли хоть один из этих вопросов имел ответ, да и, честно говоря, заинтересованность в этом у Васи полностью отсутствовала. Он был словно чем-то наподобии осеннего сухого листа, сорванного ветром, без каких-то мыслительных процессов и признаков жизни, но всё равно способный наблюдать и ощущать очень отдалённое подобие какой-то материи физически. Будто просто урывки его души покинули тело и сейчас витали в воздухе, возвращаясь к тому, кто с ним и расправился, но с чётким заданным планом, который никак не подвергался сомнениям.       Сашин дом он нашёл быстро, а остальное как-то смазалось.       Бесформенную форму его нынешнего существования словно пробило током, стоило оказаться у двери его квартиры. На лестничной клетке слышался тихий треск электричества, а вот в квартире ни звука. Скорее всего, способы проникнуть внутрь тоже придётся искать самому, ведь когда нет даже подтверждения того, как ты выглядишь и увидит ли тебя кто-то вообще, вряд ли есть смысл ломиться в дверь, как простой человек.       Звёздкин снова постарался сконцентрироваться на области на своём затылке, кажется, даже успешно объединяя какие-то силы. Он ведь уже оказался за одной дверью — подъездной, разве так сложно будет преодолеть ещё одну? Это происходило будто телепатически, стоило ему сосредоточиться на месте смертельного выстрела, и через несколько мгновений он оказался уже в коридоре его квартиры, возможно, на какое-то время снова превратившись во вспышку: этого уже он не знал.       Дверь комнаты Беличенко как всегда была приоткрыта, и даже с порога в тишине можно было расслышать чужое сонное сопение. Естественное занятие, когда на улице ночная тьма, вот только Вася не чувствовал присутствия здесь кого-то ещё, на кого его могли бы променять — ведь вряд ли всё это было бесцельно, но это можно было только отметить, но никак не ставить своей главной проблемой: всё-таки, здесь Звёздкин совсем не за этим.       На столе в кухне как всегда валялась раскрытая упаковка печенья, которое за всё это время уже наверняка пропиталось влагой и воздухом, давно потеряв те свойства, ради котрых его покупают. Отчасти, как Звёздкин, которого буквально выбросили, когда что-то пошло не так, вместо разборок или разрыва контакта решив стереть его с лица земли, но не всё оказалось так просто, и чья бы то ни была вина, платить будут оба.       Оглядев кухню, Вася сразу же зацепился за слабый блеск осторого лезвия. Бесшумные передвижения уже не составляли труда, но перед тем, чтобы брать в руку нож, пришлось помедлить. Он не сомневался в том, что он должен был это сделать. Единственное, что заставило замереть — трудность управления собой же. Работать какими-то конечностями, когда непонятно, есть ли они вообще, было достаточно проблематично. Но, как оказалось, реально.       Вася постарался возобновить те ощущения, которыми при жизни удавалось протянуть руку в направлении поверхности стола, и получилось: он слабо почувствовал твёрдую гладкую поверхность, но этого оказалось достаточно. Частично слепо и наугад, но достаточно быстро получилось дотянуться и до деревянной старой рукояти, с тихим шорохом приподнимая нож и с усилием удерживая его в воздухе. Судя по колебаниям, получалось не очень, и свои физические силы Звёздкин всё-таки значительно утратил, но вряд ли они ему понадобятся дольше, чем на считанные моменты.       Скрип двери. Комната. Ощущение замаха и резкий удар поперёк чужого горла. Тихий хрип и резкая гробовая тишина в тёмном помещении.       Звёздкин точно ощутил момент его смерти.       В затылок словно отдало каким-то новым потоком непонятной силы, и теперь какие-то мысли наконец начали появляться и проявляться чётче. Вернее, больше осознанность, чем какие-то целесообразные мысли.       Из чужой глотки вырвалась ещё пара хрипов, когда Звёздкин с усилием вытянул лезвие из его глотки, но ни сердцебиения, ни дыхания больше не ощущалось. У этого были и не совсем физиологические подтверждения.       Выстрел на затылке стал словно какой-то энергетической точкой на Васином теле, хотя было ли это тело вообще? Звёздкин не чувствовал почти ничего, не чувствовал мороза и уж тем более чего-то вроде стыда и не был уверен, что, каким-то чудом вернувшись, он вообще будет иметь какую-то видимую оболочку, но ему же проще.       Он завороженно наблюдал за кровью, стекающей по чужой коже. Захотелось прикоснуться к ней, запачкаться, размазать алые капли по коже и подушке, и внутренний пожар, начавшийся ещё на обочине, начинал ощутимо разгораться от этого предвкушения. Первый этап был уже пройден. Отступать назад после этого не было абсолютно никакого смысла, как и оснований.       Во второй раз чего-то коснуться уже было проще.       Только опустившись к горлу, Звёздкин снова почувствовал твёрдую, насколько это естественно для тела, поверхность, но уже будучи намного увереннее и чувствуя, как его словно наполняет энергией, помимо пожара раскручивая в нём самый настоящий ураган, крайне похожий на прижизненные эмоции, которых когда-то было так много и от которых было столько проблем.       На нервных окончаниях — если это теперь так называлось — сразу же заиграла влага, а сама рана была склизкой и влажной. До Звёздкина постепенно начало в полной мере доходить, что он сделал. Он не жалел, и после этого чувствовал себя словно сгустком собственных эмоций и чувств, которые плескались в нём во время всей его жизни и даже после её конца не давали покоя, а физически ощущались только новые ручейки скользкой крови, вытекающие из открытой глубокой раны на Сашиной шее, которую он сдавливал всё сильнее, не совсем контролируя это, но на удивление легко наблюдая в темноте за тем, как тёмная жидкость стекает на кровать и впитывается в светлое бельё. Тело было ещё тёплым, даже, наверное, слишком для здорового человека, но какая уж теперь разница. Вася вновь чувствовал, как что-то приливает к нему изнутри, поступая через затылок, и одновременно придаёт ему и силу, и координацию, заманивая всё дальше и позволяя внутреннему контролю теперь не только придерживать шею. Как пальцами, он начал давить дальше, пробираясь внутрь раны и разрывая её ещё сильнее, чувствуя на ощупь мышечную ткань и прожилки плоти. В человеческом обличии он бы посчитал испытываемое удовольствием, но то, что происходило в нём сейчас, было только потребностью и не могло оказаться ничем другим. Насколько у него получалось, он рвал, тянул, ворошил и сжимал всё, что попадалось ему внутри Сашиного тела, он лихорадочно перебирал каждую первую материю, словно что-то разыскивая и, самое главное, чувствуя, как будто приближается к этому. Вряд ли это был поиск сердца через горло — если оно было бы целью, ему бы сразу показалось верным вогнать сталь в грудь. Скорее, остаточность Звёздкина нуждалась в самом процессе, поиздеваться, расковырять, навредить в ответ, вновь и вновь чувствуя то, что регулярно посещало его до недавнего времени, но теперь вперемешку со злостью и требовательностью. Если он действительно остался сгустком частиц своей же души, то абсолютно точно он старался добраться и до Сашиной. Чтоб было честно. Чтобы если уж им придётся разбираться, всё было на равных. Чтобы путём его уничтожения заработать счастье не получилось. Чтобы вместо счастья кровать и бельё бы намертво пропиталась багровой кровью, со временем обязательно темнеющую и никогда больше не выводимую. Потому что это заслуженно. И проигравшим Звёздкин не выйдет. И смывать свой проигрыш он будет до тех пор, пока потребность в ненависти не заполнится и не испарится, обменивая нынешнее состояние на пустоту и нейтральность в пространстве. Не противную лёгкость или неподъёмную тяжесть, а нулевое значение, естественно принимающееся в окружающую среду. Оно стоило всего содеянного.       Словно отплёвываясь от остатков своей же злобы, Вася чувствовал, как его отпускает.       Он осмотрел мёртвое, частично распотрошённое тело, будто проверяя, осталось ли в нём ещё что-то, чем он может удовлетворить свои потребности и почувствовать облегчение. Взгляд особенно долго и требовательно задержался на руках Беличенко, заставляя презрительно хмыкнуть, но Вася даже не обратил внимание, было ли это слышно в комнате, а не только в подобии головы его больной сущности, которая теперь единственное, что от него осталось. Раньше этими руками Саша заботливо гладил его по волосам и спине, согревая в холодные вечера, а теперь затылок только холодило от прикосновения к бледным кистям, пока мороз вдобавок пробегался тонкими длинными полосами ещё и по его рукам и корпусу. Если все эти раны нанёс ему Беличенко, Вася бы даже не удивился, потому что и так не вспомнил, почему и как так получилось, а способность мыслить логически он и вовсе, кажется, утратил, но ему больше не было интересно или нужно это: он чувствовал, зачем он пришёл, но вместе с этим абсолютно не чувствовал тоски или горечи по прошлому, его потребность в испытываемом была сильнее. Что болело, то прошло, и он абсолютно точно не держал на Сашу обиду, но ощущал крайнее удовлетворение, напоследок вновь сжимая его порезанную шею.       Звёздкин держал её до тех пор, пока сам полностью не остыл к всему произошедшему.       Теперь было решено от него избавляться.       Конечно, вряд ли ситуация Беличенко была такая же, как и Васина. Наверняка у него были друзья, знакомые, родственники, да кто угодно, кто интересовался бы им и обязательно начал искать, а на запах уже завтра пришли бы соседи и загадочное убийство разлетелось бы по всему району или городу, но Звёздкину не было нужно, чтобы все жили в страхе, он собирался отыграться только за себя и только на одном человеке.       Труп словно ничего и не весил и с лёгкостью оказался в воздухе, путешествуя, благодаря Васиным усилиям, до забитой грязной набережной, с которой с плеском отправился ко дну.       На секунду внутри что-то дёрнулось, и до Васи словно дошло осознание, что всё было лишь враньём и неправдой, что никакой любви не было и не могло быть, если всё так закончилось, но было уже не больно. Всё, что он мог отметить — Беличенко был крайне глуп, думая, что это прокатит.       Безжизненное тело плавно опустилось в глубокую тьму мутной реки, и Звёздкин словно почувствовал на своём затылке очередной энергетической разряд, когда оно стукнулось о каменистое дно.       Теперь его долг точно был выполнен
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты