Комната в Азкабане

Гет
NC-21
В процессе
16
автор
Размер:
планируется Миди, написано 4 страницы, 1 часть
Описание:
Гермиона Грейнджер - единственная, кто обладает, бесценной для Тёмного Лорда, информацией.

Северус Снейп - единственный, кто может эту информацию получить.
Посвящение:
Своей шикарной фантазии, которая всё никак не отпустит меня к Чёрному шоколаду.
Примечания автора:
Работа достаточно мрачная, это понятно из описания. Но в то же время таких уж жестоких и отвратных сцен не будет - автор попросту не умеет и не хочет их описывать.

Вдохновлялась я фильмом с Аланом Рикманом "Комната в шкафу" (здесь автор допустил ошибку - название "Страна в шкафу", но тот, кто смотрел, поймёт, почему мне запомнилась "комната"). Смотреть не рекомендую, очень уж он тяжёлый, хотя поймёт всю суть процентов 20. Меня не отпускает вот уже 3 месяца.
Название фанфика - прямая отсылка.
И умоляю - если будете смотреть - только в оригинале. В дубляже теряется весь шарм голоса Рикмана.

Что касается предупреждения "Открытый финал" (знаю, что многие именно из-за этого предупреждения не читают) - оно неоднозначное. Возможно, автор замахнётся на продолжение, но позже.
Всё-таки это дарк и не хотелось бы превратить его в флафф. Не сейчас.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
16 Нравится 9 Отзывы 7 В сборник Скачать

Сделать больно

Настройки текста
      Северус Снейп шёл вдоль тёмного коридора. Его шаги эхом отражались от стен и кинжалом били по ушам.       Комната номер 58 находилась в самом конце этого тёмного тонелля. Из-под двери пробивалась тоненькая полоска света, будто одинокий луч надежды, затерявшийся среди мрака.       Подойдя ближе, мужчина прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. Гробовая тишина внутри заставила его засомневаться, та ли это дверь, но услышав еле-слышный скрип, надавил на ручку и остановился на пороге.       Посреди комнаты, прямо на холодном каменном полу, обхватив колени и, покачиваясь из стороны в сторону, сидела молодая девушка. Свет от свечи перед ней выхватывал из темноты острые черты лица: впалые щёки, тени под поникшим взглядом. Ни следа от той бойкой и гордой девчонки, которую он когда-то знал.       На его приход она никак не отреагировала — оно и к лучшему.       Прошёл месяц с того дня, как её вместе с Поттером и Уизли доставили в Азкабан. Первые две недели она встречала его ругательствами и обвинениями в предательстве, на третью — пыталась договориться, надавить на чувство вины, а на четвёртую — отказалась от еды.       И вот сейчас она сидела перед ним и совершенно отсутствующим взглядом смотрела в пустоту, заламывала руки и казалась абсолютно сломленой.       Но Северус знал — был уверен, что это не так. Не про неё.       — Мисс Грейнджер, мы продолжим. Сядьте за стол.       Никакой реакции.       — Мисс Грейнджер?       Она молчала. Северус стиснул зубы и прикрыл глаза. Лорд дал ему чёткие указания и нарушить их он не смел.       Взмахом палочки загасил свечу, отшвырнул её ногой в сторону и, обойдя девушку, подошёл к столу в углу комнаты.       Он заметил, как вздрогнула Грейнджер, когда перед ней с грохотом опустился тяжёлый стул.       Сотворив светящуюся сферу и отправив её под потолок, Северус сел и оглядел сгорбленую фигуру сверху вниз.       И так будет продолжаться ежедневно — до тех пор, пока она не вспомнит — то самое, от чего зависела дальнейшая судьба всей магической Британии, та информация, завладев которой, Воландеморт стал бы непобедимым. И всё в этой юной голове, в этих поникших плечах и дрожащих ладонях. Ни о какой справедливости и речи не шло.       — Где вы спрятали крестражи?       С этого вопроса начинался каждый его допрос. Хотя спрашивать было бесполезно — она не знала.       Когда их троицу доставили к Лорду, Снейп очень удивился, что тот отправил Поттера и Уизли по камерам, оставив у себя только Грейнджер. Он пытал её, врывался в голову и доводил почти до безумия, при этом очень точно выдерживая баланс и не переступая ту грань, за которой она просто упала бы без сознания.       Северус помнил, как гордая и независимая Гермиона Грейнджер, валяясь на полу, размазывая пальцами собственную кровь, содрогалась в судоргах и умоляла о смерти. Всё, что проделал с ней Тёмный Лорд выходило за рамки всего того, что когда-либо испытывал на себе любой из Пожирателей.       Её крики разрывали пыточный зал несколько часов, пока она окончательно не сорвала голос.       А потом её просто бросили в камеру. Холодную, тёмную, грязную камеру, в которой не было ничего, кроме вони и цепей на стене.       Через два дня Снейп получил приказ привести её в порядок и снова доставить к Лорду. И выбора особо не было — либо повинуешься, либо умрёшь — и девчонка вместе с тобой.       Больше её не пытали. Лишь дали выбор — добровольно отдать воспоминание о том, где были спрятаны крестражи или не добровольно — через боль и страх.       Но пробить щит, который она на него установила не представлялось возможным — блок был выставлен подсознанием на фоне мощнейших эмоций и снять его могла только она сама. Уизли и Поттер ничего не знали — Грейнджер додумалась стереть им воспоминания о том месте, где они спрятали чашу и диадему. А себе не успела. И тем самым отстрочила смерть Поттеру.       Одержимость Воландеморта сместилась на крестражи, поэтому к каждому из троицы приставили Пожирателей. Те не гнушались своим положением и пытали их, как умели — изощрённо, жестоко и мерзко. Но Грейнджер… Ей так не повезло.       Её допросным стал Северус Снейп. И в отличии от других, у него был чёткий приказ: достать из её головы нужные воспоминания. Любой ценой.       Длинные пальцы сомкнулись на подбородке и безжалостно дёрнули вверх.       Пустой взгляд.       Но даже это не помешало ей отводить глаза в сторону.       — На меня смотри, — спокойно, но жёстко, без лишнего пафоса.       Непокорная.       Пальцы сжались сильнее. Завтра появятся синяки, но это не страшно. Он принесёт ей заживляющую мазь, а она снова разобьёт склянку об стену, осколками попытается порезать вены, но не сумеет — стекло зачаровано так, что попросту не может нанести вред.       — В глаза.       В сырые стены врезался звон пощёчины и эхом отлетел обратно.       Хрупкое тело скорчилось на полу. Руки прижаты к лицу, но ни всхлипа, ни болезненного стона. Терпит.       Северус откинулся на спинку стула и начал медленно, пуговица за пуговицей, расстёгивать сюртук.       Конечно, вот она — тень испуга в затуманенном взгляде. Боится, что он её возьмёт прямо здесь, без прелюдий и нежностей.       Педантично, выверенными движениями чёрная ткань оказалась сложена в несколько раз и отлеветирована на стол.       Рукава белой рубашки поднялись к локтю, оголив Смертный знак.       — Я — Пожиратель, Гермиона.       Она знала. А он просто напомнил.       Её имя произносилось в этой комнате ежедневно: ещё один тяжёлый психологический приём, который помогал нащупать тонкую нить её эмоций.       И каждый раз она вздрагивала, как в первый.       Но не сегодня.       — Встань.       Властно, тихо, глубоко.       Но она не может повиноваться. Только не ему.       Повторять нет смысла — не послушает. Даже не услышит.       Северус поднялся на ноги и наклонился к девичьему телу. Мог бы проявить жестокость — встряхнуть, ударить, дёрнуть за плечи — Лорду понравилось бы, — но он не стал. Просто подхватил её на руки и подошёл к кровати.       Камеру, в которую её бросили в первый день, по приказу самого Снейпа поменяли на просторную комнату, но всё такую же тёмную — других в Азкабане не было. Здесь имелась кровать, стол — для него, разбитая раковина и душевая с туалетом. Больше ей ничего и не нужно было.       Северус опустил её на потёртый матрац и она, словно тряпичная кукла, приняла то положение, в котором он её оставил.       — Я могу сделать тебе больно, — сухие губы коснулись нежной кожи возле мочки уха.       От него веяло силой и страхом. Но бояться уже не было сил. Единственное, на что ещё был способен её организм — дышать. Дышать и терпеть.       Снейп выпрямился. Она продолжала прижимать ладонь к разбитой губе, прятала взгляд за опущенными веками и слегка подрагивала, когда мужские пальцы скользили по спутанным волосам.       Как бы он не пытался, как бы не хотел — больнее всё равно не сделает.       Больно было вначале — от осознания, что Северус Снейп — бесчувственная мразь, да и теперь уже стало плевать. Хочет быть вечной пешкой в этой игре — пусть будет. Но она под ним не прогнётся.       Прошла неделя с того дня, когда он последний раз вытирал её слёзы. И это было хуже круциатуса.       Сволочь.       Он напоминал садиста, которому нравилось измываться над жертвой, доводить её до полусмерти, а потом «спасать», выводя из этого состояния поддельной нежностью. Пытки были ему по душе — в нём будто просыпался зверь, который игрался со своей загнанной добычей, отрывал от неё по кусочку и уходил, оставив на съедение стервятникам.       К несчастью, роль стервятника тоже досталась ему.       Три недели она не видела света. Не видела никого, кроме этого чёрного жестокого изваяния в длинной мантии, которую он оставлял на дверях.       Для неё он всегда оставался в белой рубашке и от этой белизны резало глаза.       — Ты ведь не хочешь этого…       Бархат обволакивает, навеевает долгожданое забвение. Он знает об этом и уже через мгновенье сильнее сжимает в ладони её волосы, тянет назад, вынуждая смотреть в глаза. Снова.       — А, может, — гадкая усмешка — она делает его уродливым и ещё более жестоким, — наоборот?       Левая рука резко опускается на плечо и плавным движением скользит от ключицы к шее. Длинные пальцы смыкаются на бледной коже и давят с такой силой, будто намереваются выбить всё живое, что ещё в ней осталось.       Пульс отбивает секунды в левом виске.       Раз, два, три…       Равнодушный взгляд с долей насмешки — словно умоляет. Но не остановиться — нет.       Двадцать шесть, двадцать семь…       Темнота начинает врезаться в разум и пленить его своей неизвестностью.       Сорок три, сорок четыре…       К горлу подкатывает жёсткий ком из иголок и жара.       Пятдесят девять…       Судорожный всхлип, он резко отнимает руку и на долю секунды замирает, словно ожидает вердикта от её неподвижного тела.       Гермиона выгнулась и сделала глубокий свистящий вдох. По щекам покатились слёзы и Северус позволил себе отпрянуть. Его захватила необъяснимая паника и страх. Он чуть не задушил её — хладнокровно и жёстко. О чём он, чёрт возьми, думал в этот момент?       Он протянул руку и призвал к себе два флакона. Один влил Грейнджер — сегодня она даже не сопротивлялась — и это было ужаснее всего того, что он мог себе представить.       Как только она уснула, он откупорил второй сосуд и зачерпнул немного заживляющей мази. Аккуратно, словно она была фарфром, прикоснулся к нежной коже, на которой виднелись отметины его пальцев.       Монстр.       Какое право он имел дотрагиваться до неё теперь — когда едва не задушил этими же руками?       Демон.       Нанеся мазь, Северус развернул сюртук и аккуратно накрыл им девушку. Какое-то время он неотрывно вглядывался в заостренные черты, до тех пор, пока не стало горько и больно. Резко встал и, сделав несколько размашистых шагов, подошёл к противоположной стене.       Мужское тело соприкоснулось с холодным камнем и начало медленно спускаться, раздирая спину о неровный кирпич.       Нижняя губа искусана в кровь.       На сознание установлен мощнейший блок — Лорд не должен видеть больше, чем ему положено. Лишь то, что он хотел бы увидеть.       И больше ничего. Лишь мрак заволакивает уцелевшие частички эмоций и чувств, даря несколько часов тихого сна, сквозь который совсем скоро прорвутся кошмары и, раздирающие душу, крики.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты