Так и должно быть

Эквилибриум, Black Clover (кроссовер)
Слэш
PG-13
Закончен
2
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Описание:
Дамнатио помнит все законы Либрии наизусть – это его работа, в конце концов. Знать, за что нужно убить.
Посвящение:
себе естественно
Примечания автора:
если вы думаете что после одной работы с эквилибриумом я успокоюсь то подумайте еще раз
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
2 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать
Настройки текста
      Дамнатио помнит все законы Либрии наизусть – это его работа, в конце концов. Знать, за что нужно убить. Система Тетраграмматона не терпит вопросов – и никто их не задает. Никого не волнует, почему люди отказываются от спокойствия во имя эмоций. Дамнатио тоже. Он видел в одном из изъятых словарей значение слова «эмоции» - оно сухое, безликое, бессмысленное – и не стоит того, чтобы за него умереть. Поэтому он молча колет в шею Прозиум, молча заряжает пистолет и молча пускает пулю в голову повстанцу. Так и должно быть. У того ярко-голубые глаза, раскрытые в испуге настолько широко, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Рот застыл в кривом изломе улыбки так, что не понятно – смеется он или бьется в агонии.       Дамнатио обходит его труп и проламывает тонкую стену, наполняя легкие пылью штукатурки. В спрятанной комнатушке темно и пахнет ладаном – так же пахло от его отца, когда Дамнатио выстрелил ему в затылок. Он сделал это в тот же момент, когда тот попытался убежать, прижимая к груди старые свитки. Вице-консул позже сказал, что это называется «страх» - он заставляет людей сбегать, прятаться – и убивать. Мы тоже убиваем, подумал Дамнатио тогда – но вслух не спросил. Знал, что не ответят. Так и должно быть.       Тишина после зачистки нарушается лишь тиканьем старинных напольных часов – маятник мерно качается из стороны в сторону, гипнотизируя. Ворс ковра мягко пружинит под ногами, глотая звук шагов. Все стены обвешаны картинами и напоминают безвкусную мозаику, которую собирали несколько веков – портреты перетекают в пестрые кубы, пейзажи, бьющиеся о скалы волны и обратно. Книги стоят на полу, на столах, на полках шкафов с битыми стеклянными дверцами. На стуле с резной спинкой стопкой лежали листы бумаги, исписанные тонким нервным почерком. Дамнатио протянул было руку, но за спиной послышался глухой стук ботинок о бетон и звяканье огнеметов – скоро комнаты не станет. Отходит к окну, ждёт, пока закончат жечь – надо убедиться, что ничего нельзя спасти. Щелчок – и рев пламени освещает этаж, а в нос бьет запах кричащей от боли бумаги. Так и должно быть.       Под ноги Дамнатио отлетает обугленный клочок – из той самой стопки. Наклоняется, поднимает – острые дерганные буквы складываются в строчки:

И не вздрогнет, не взлетит он, все сидит он, все сидит он, Словно демон в дреме мрачной, взгляд навек вонзив мне в грудь, Свет от лампы вниз струится, тень от ворона ложится, И в тени зловещей птицы суждено душе тонуть… Никогда из мрака душу, осужденную тонуть, Не вернуть, о, не вернуть!

      Чернила тяжестью оседают на радужке, губы натягиваются белой ниткой – Дамнатио замирает мраморным изваянием, не шевелясь и, кажется, не дыша, пока подошедший напарник не выдергивает из онемевших пальцев бумагу и не кидает в радостно завывающее кострище. Дамнатио моргает, оживая, и кивает – да, так и должно быть. Предать их огню прежде, чем они предадут огню тебя. Он хочет спросить у вице-консула, что такое «душа», но это вылетает у него из головы в ту же секунду, как он переступает порог Эквилибриума, чтобы забрать новую дозу.

***

      «Зачем тебе это чертово лекарство?»       «Чтобы не чувствовать страха, ненависти, ярости…»       «А радость? Как же радость? Счастье? Печаль? Любовь?»       «Сэр, подошло время вашей казни».

***

      Дамнатио медленно открывает глаза и садится на кровати. У него нет ни подушки, ни простыни – как и все, спит на голом матрасе. По виску катится капля пота – стирает её прежде, чем она падает. Пальцы холодные – холоднее обычного. Нервозность колет кисти рук, пока он идет в ванную и приставляет к шее автомат с ампулами Прозиума. Игла входит под кожу, пуская по венам облегчение – сердце успокаивается, стук крови в ушах затихает, отступает запах ладана. Так и должно быть.       Перед ним – не то человек, не то звереныш. Лохматый, злой, скалит зубы – у него глаза такие же, что и у парня, которого он убил вчера. На лице брызги крови – какая-то девчонка закрыла его собой от пуль. Рука греет пистолет. Дамнатио думает, что надо забрать его с собой, допросить. Дамнатио знает, что он не скажет ни слова. Делает шаг вперед – под ногой хрустят слетевшие с девушки очки – но сделать ничего не успевает. Парень, качнувшись вперед, хватает его за воротник и не целует – кусает губы отчаянно-злобно, размазывая чужую кровь. Дамнатио давится вздохом, отшатывается – этого хватает повстанцу, чтобы скрыться за поворотом. Первый преступник, скрывшийся от клирика. Дамнатио клянется найти и уничтожить прежде, чем он вновь поднимет подполье на бой. Так и должно быть?       Дамнатио просыпается слишком неожиданно и резко. Губы горят – ему снова снился он. Металлические скобы стягивают горло, не давая прийти в себя. Прозиум насмешливо глядит на него сквозь стекло ампул, колыхаясь – руки дрожат. В голове звенят падающие на пол гильзы, ладан разъедает лёгкие. Игла замирает в миллиметре от шеи – одного короткого движения хватит, чтобы все прекратилось, но сил сделать его нет. Пальцы сжимаются так, что автомат трещит – но игла не двигается. Плечи бессильно опускаются. Дамнатио не знает, должно ли так быть.       Он не помнит, сколько уже не принимает Прозиум. Все дни смешались в одну болезненно-серую ленту. Эмоции сдерживать всё труднее – они дикими зверьми рвутся наружу, раздирая грудь изнутри когтями. Напарник, кажется, что-то подозревает. Вице-консул на встрече долго молчит, смотрит в душу – будто и сам способен что-то чувствовать – но всё же отпускает. Страшно. Чужие голубые глаза смотрят на него из отражений – и Дамнатио не сразу понимает, что в этот раз перед ним не зеркало. Парень смотрит исподлобья, поджимает губы – и не шевелится. Не боится.       - Ты...       - Радес. Идём.       Дамнатио молчит, пока его ведут узкими тропами между домов и складов. Радес тоже молчит, но, кажется, хотел бы кричать.       - Куда?..       - Ты убил мою сестру.       - Вы не были похожи, – срывается само собой.       Радес останавливается и ядовито плюет в ответ:       - Названую сестру. Хотя не думаю, что вы, клирики, понимаете смысл этого слова.       Дамнатио мотает головой.       - Я могу чувствовать.       - Можешь. Но не умеешь. А теперь заткнись, пока я не разбил тебе лицо.       Они оба знает, что ему не хватит сил.       - Почему ты тогда?..       Радес разворачивается на каблуках и толкает Дамнатио в грудь – он не сопротивляется, лишь смотрит в яростный океан напротив. Они стоят не то секунду, не то час, но Радес так и не отвечает. Больше Дамнатио вопросов не задаёт.       - Ты нам поможешь, - голос эхом отскакивает от стен, заставляя вздрогнуть.       - С чем?       - С революцией, - смешок. – Ты ведь уже всё понял.       Радес распахивает железную дверь, и ладан накатывает удушливой волной. Дамнатио едва ли помнит, что было дальше, что ему говорили, что он отвечал. Радес видел его насквозь, знал, куда надавить – согласие далось слишком легко. Впервые он смотрел на повстанцев не как на преступников, но как на людей – несчастных, забитых и злых. Он знал, они злы на него – и на гниющую изнутри систему, превратившую человечество в манекены. Всю жизнь ему твердили, что эмоции – неподконтрольный разрушительный ураган, но вот, эти люди сидят напротив него и, давя в себе ненависть, просят о помощи. Ради свободы, они говорят. Ради свободы мы готовы на всё. Дамнатио кивает. Сейчас, пропахнув ладаном до костей, он тоже готов.       Не готов, понимает он позже. Беззвучно воет, смотря в голубые глаза через окно в двери крематория. Радес сказал ему, что раньше небо было такого же цвета – яркое, чистое и свободное. Сейчас это небо сгорит в безжалостном огне Тетраграмматона. Почему? Почему всё пришло к этому, черт возьми? Так не должно быть.       - Мне страшно, - Радес шепчет одними губами.       - Мне тоже, - Дамнатио прижимается лбом к мёртвому железу двери. Кто-то, кажется, вызвал военных. Это уже не важно. До свободы им осталось совсем немного – лишь перепрыгнуть пропасть. А потом они станцуют на пепле старого мира, и будут смеяться, пока не охрипнут, и смотреть на солнце, пока не ослепнут. Соленый огонь вытекает из глаз, обжигая щёки – ему впервые так больно. Голубое небо становится закатным – языки пламени облизывают обнаженную душу, оставляя обугленные края. Холодный пол с размаху бьет по коленям. Почему для свободы одних другие должны умереть? Радес хотел жить. Его сестра хотела жить. Дамнатио тоже хочет – но не может. Не теперь, когда они стольким пожертвовали. Он не уйдёт. Горло скребет осознание того, что Радес не узнает, станут ли они свободными. Дамнатио не уверен, узнает ли он сам – сзади уже слышны шаги. У него будет лишь один шанс.       Стоя перед вице-консулом и чувствуя запястьем холод пистолета, Дамнатио точно знает, что так и должно быть.
Примечания:
в своё время ворон эдгара по меня настолько напугал что мне было страшно спать и хотите вы того или нет вам придется deal with it. радес не должен был умереть как мэри но что-то пошло не так и вот что мы имеем. пробабли вице-консул это юлиус но точно я вам не скажу ;) напишите что-нибудь хорошее, я буду рада

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Эквилибриум"

Ещё по фэндому "Black Clover"

Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты