Echoes of Mercy, Whispers of Love

Слэш
Перевод
NC-17
Завершён
108
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
75 страниц, 15 частей
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
108 Нравится 11 Отзывы 46 В сборник Скачать

Часть 5

Настройки текста
На этот раз Фрэнк понимает, что видит кошмарный сон, еще до пробуждения. Однако это его не спасает. Лоза снова добралась до него, теперь лишь одна, и он подвешен на нее вверх ногами. Голова Фрэнка начинает пульсировать, когда вся кровь устремляется в нее. Шипы впиваются в его кожу. Его попытки выбраться кончаются лишь легким покачиванием из стороны в сторону, от которого начинает кружиться голова. — Бесполезно, — шепчет знакомый голос. — Не будет никакой разницы, если мы отпустим тебя. Ты никогда не отпустишь нас. Так ведь, Фрэнк? Фрэнк отвечает лишь ускоренным от страха дыханием, и лоза, единственное, что держит его в воздухе, начинает скользить по его телу. Парню кажется, что она собирается обвить его торс и начать душить его. Но затем лоза распрямляется, и желудок Фрэнка тошнотворно падает, когда он осознает, что она собирается отпустить его. Он сейчас рухнет вниз. — Ниже, ниже, ниже. Ты знаешь, что находится там, внизу? «Конец», — Фрэнк не может сказать этого вслух. Сердце сейчас выпрыгнет из его груди. «Мой конец». — Держись, — произносит лоза и ежесекундно ослабляет хватку, и Фрэнк пытается ухватиться за нее, как за веревку, прежде чем устремиться вниз к собственной кончине. Лоза на ощупь прохладная. Словно с чешуёй. Он ожидал, что шипы вопьются ему в кожу. Задыхаясь, Фрэнк, пытаясь спастись, смотрит вверх. Два черных глаза смотрят на него в ответ, тёмные, но блестящие, словно оникс. Он также замечает два окровавленных серпа, изгибающиеся на конце лозы, словно… «Не шипы», — тихо скуля, осознает Фрэнк. Клыки. Не лоза. Змеи. Потрясение от осознания, что он, подвешенный, находится во власти самого зла, накрывает его с головой. Он не выдерживает. Отпускает. И камнем падает вниз. Дёрнувшись, он просыпается.

***

Совершенно иное чувство некого падения Фрэнк испытывает следующим вечером, когда его мама зовет его на кухню по полному имени. Это нехорошо. Это никогда, никогда не заканчивается хорошо. — Все нормально? — спрашивает Фрэнк так нейтрально, как только может. Он не знает, что из его действий её рассердило на этот раз, но он не сдаст себя. Облокотившись на раковину, парень специально встает на расстоянии от матери, стоящей у микроволновки. — Только что мне пришло письмо, — начинает она, держа в руках открытый конверт. Он дрожит вместе с ними. Ее лицо сморщено, словно она съела лимон. Фрэнк не может разглядеть кому оно адресовано. — Оно для меня? — Нет, — конверт шуршит под сжимающими его пальцами. — Оно из Ратджерса. Ох, блять. Фрэнк не успевает сделать полный вдох, когда понимание собственной тупости накрывает его с головой, и он хватается за край раковины для поддержки. Он беззаботно полагал, что любые сообщения будут отсылаться только ему, так что он смог бы решать все вопросы в тайне. Как же он, блять, ошибался. Ему стоило проверять почтовый ящик. Стоило делать всё, лишь бы избежать ярости на лице его матери. — Мам, я… — Здесь говорится о том, что нам с твоим отцом возвращают деньги за обучение в этом семестре, — кричит на него сверху мать. — Ты не хотел бы объяснить, почему нам возвращают оплату за твое обучение в колледже? Забудьте кошмарные сны, это самый страшный момент в жизни Фрэнка. Он начинает паниковать, и пот выступает на его шее. — Я теперь на стипендии, — лжёт он сквозь зубы. Он знает, что только так возможно выжить с родителями. Глаза его матери потемнели. — Неправда. Фрэнк пытается, но так и не придумывает другое оправдание. Если он признает, что вылетел, то может просто оказаться на улице. Она, скорее всего, уже знает, однако он не может признаться. Не сейчас. Или никогда. Не сказав больше ни слова, он поворачивается на пятках и устремляется к входной двери. — Не смей! — пронзительно кричит ему вслед мать. — Если ты сейчас же не вернешься, Фрэнк, я… Дверь захлопывается за ним, обрывая ее. Фрэнк не может поверить в то, что только что сделал. Она никогда его не простит. Но она также никогда не простит его за отчисление. Или за то, что он, в первую очередь, разнёс ее идеальный католический мирок. После нескольких секунд торжества накатывает тошнота. На конец улицы опустились сумерки, и идти ему некуда. Нет ни спального мешка, ни еды. Никаких ключей от машины. Только телефон и надетая на него одежда. Но, Бог свидетель, он просто не может вернуться обратно. Вытащив телефон, Фрэнк набирает Джерарда, прежде чем успевает подумать. — Привет. Где ты сейчас?