Echoes of Mercy, Whispers of Love

Слэш
Перевод
NC-17
Завершён
108
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
75 страниц, 15 частей
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
108 Нравится 11 Отзывы 46 В сборник Скачать

Часть 12

Настройки текста
Должно быть, он задремал, так как он снова оказывается висящим над пропастью с Джерардом. Он уже может почувствовать, как его хватка ослабевает. «Что мне делать?» — думает Фрэнк. Он замечает свою руку, прижатую к дыре в груди, однако кровь не перестает течь. «Чем я могу помочь?» — Груз на твоих плечах слишком тяжел, — выдыхает Джерард. — И на моих тоже.

***

Ночь проходит и перетекает в утро. Когда Фрэнк открывает глаза, Джерард все еще лежит рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. Если честно, Фрэнк чувствует себя дерьмово: в горле першит, голова тупо болит, и он, кажется, не может глубоко вдохнуть. — Так, будто мой мир только что вывернули наизнанку, — его голос слаб, так что он откашливается. — Я понимаю, — Джерард садится, и Фрэнк понимает, что он снова надел футболку и куртку, будто собрался куда-то идти. — Тебе потребуется время, чтобы все обдумать. Я рад, что ты проснулся, я не хотел уходить без предупреждения, но… «Но сегодня воскресенье» — осознает Айеро. Он привык следить за временем, когда еще был в школе, когда у него еще было что-то впереди. — Ты идешь на мессу, — кисло произносит он. — Да, — звучит, как извинение. — Ужасно оставлять тебя сейчас, но меня не будет всего пару часов. Мне правда нужно сходить. Очень. — Я не пытаюсь тебя остановить, — если Джерард достаточно смел для того, чтобы показываться в церкви и молить отказавшегося от него Бога о прощении каждую неделю, то хорошо. Фрэнку же смелости не хватит. В нем больше не осталось наивности и слепой надежды. Джерард молча поднимается, чтобы уйти, с надеждой смотря на Фрэнка, словно в ожидании поцелуя. Желание громко стучит внутри Айеро, но он лишь отворачивается, не позволяя Джерарду приблизиться. Может, так у парня получится причаститься. Как только он уходит, Фрэнк заставляет себя съесть предложенный Джерардом завтрак, а затем усаживается на диван с гитарой. Он быстро разогревается, прежде чем переключиться на громкие, тревожные квинты. Он не пытается сыграть нечто хорошее. Он просто пытается издать звук. Достаточно громкий, чтобы заглушить все остальное. Он продолжает играть так усиленно, что, даже несмотря на мозоли, пальцы начинают болеть. Он думает о Джерарде, о том, что ему следовало поцеловать его на прощание, о своих родителях, об их доходящей до ханжества праведности, и выцарапывает на обратной стороне какой-то квитанции «Я так долго чувствовал себя плохо, а теперь мне страшно, что я в порядке»* Пока что это ничто. Пока. И этого недостаточно. Эта музыка лишь тянет его вниз, вместо того, чтобы поддерживать на плаву. Он снова заваливается на диван, последний взятый им аккорд все еще жалко звенит, пока он притягивает колени к себе и делает глубокий неровный вдох. Глаза щиплют от слез; никто не увидит этого, лишь он сам и Бог, так что он просто позволяет им стекать по щекам горячими каплями. Ему нужно сделать что-то, что-то, что уменьшить боль. Он не может больше так жить. В голову приходит ужасная мысль, и его внутренности опускаются. В любом случае, ему нечего терять.

***

Фрэнк добирается до церкви Святого Питера, когда люди уже начинают уходить, так что он пытается оставаться незаметным, пока на лестнице не остается никого. Когда отстающие от основной толпы уходят, он проскальзывает внутрь церкви, направляясь к исповедальне. Она пуста. Позади него кто-то прочищает горло. — Ты хочешь исповедоваться, дитя мое? — спрашивает отец Монтгомери. Фрэнк не может встретиться с ним взглядами, так что он смотрит на его воротничок — нельзя сказать, что это лучше. — Да, — сквозь зубы отвечает Фрэнк. В какой-то степени он думал, что Отец откажет ему из-за опоздания, но тот лишь потирает свою редкую бороду и кивает. Фрэнк чуть не выдыхает от облегчения. Он не знает, что сделал бы, если бы Отец отказался; вряд ли он смог бы вновь собраться с силами. Встав на колени в исповедальне, Фрэнк ждет, пока Отец начнет. Однако вместо привычного вступления, тот просто произносит: — Начинай. Фрэнк опирается ладонями об пол, пытаясь подготовиться. Он так долго хотел сказать это. И еще дольше он был в курсе этого. И вот он здесь, защищенный святейшей клятвой таинства, словно бы с разбухшим языком, не оставляющим во рту места для слов. На мгновение он действительно думает, что все это — кошмар наяву, и ему приходится прикоснуться к шее, чтобы убедиться, что его не душат змеи. Отец Монтгомери не торопит его. Фрэнк ни с кем не обсуждал свое решение; возможно, это огромная ошибка. Нет, Джерард поддержал бы его. Джерард хотел бы, чтобы он отпустил. И вот Фрэнк шепчет: — Я гей. Он слышит шорох по ту сторону перегородки. Какое-то время Отец Монтгомери ничего не произносит. Как бы это ни было ужасающе, Фрэнк все же надеется, что тот его услышал; последнее, чего он хотел бы, — это повторить сказанное снова. — Это признание помогло тебе избавиться от груза на твоей душе? — наконец спрашивает Отец. Это настолько отличается от ожидаемой Фрэнком реакции, что тот непроизвольно переспрашивает: — Что? — Твоя душа, — повторяет Отец. — Теперь ей легче? Теперь, когда Отец сказал это, Фрэнк действительно начинает чувствовать себя по-другому, словно в его груди… развязался какой-то узел. Он не уверен, что это происходит в его душе, но это приятно. — Да? — слегка ошарашенно отвечает Фрэнк. — Это хорошо, — Отец прочищает горло и говорит чуть увереннее, — сын мой, ты знаешь, что я не могу потворствовать этому. Ты все равно можешь покаяться перед Богом, чтобы вновь подняться в его глазах, если ты все же решишь отказаться от такого образа жизни, но больше я ничем тебе помочь не могу. Сердце Фрэнка падает. Он ожидал этого, но рана все равно еще слишком свежая. Какая-то его часть хочет спросить, что ему потребуется сделать, чтобы покаяться. Жажда беззаботной жизни, которая пришлась бы по душе Богу и родителям Фрэнка, глубоко пустила корни внутри него. Если бы он только мог найти способ похоронить все это в себе еще глубже. Даже несмотря на отсутствие ангела-хранителя, он, может, смог бы доказать, что они все неправы. Затем образ Джерарда появляется перед его глазами, и Фрэнк понимает, что он уже в пролёте. — Однако, — более низким голосом продолжает Отец, — я верю в то, что Бог сам пожелал, чтобы каждый из нас любил и был любимым, не важно, любил его или кого-то другого, был любимым им или же кем-то другим. Или. Его или кого-то другого. В голову Фрэнка внезапно ударяет четкое осознание того, что Бог, по-настоящему достойный веры, не стал бы заставлять его делать выбор. И это растворяет груз на его плечах, заставляя почувствовать себя лучше. Фрэнк поднимается с колен, произнеся искреннее «спасибо, Отец». Нет нужды сидеть и ждать кары. Ему нужно исповедаться еще, но уже не здесь.
Примечания: