Эпистемология

Слэш
PG-13
Завершён
127
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
русреал ау, где, по классике жанра, бокуто вышел в ближайший магазин и, закупившись бесконечным количеством туалетной бумаги, встретил на улице свою школьную любовь
Посвящение:
Бокуто и Акааши, а еще Акааши и Бокуто, а еще человеку, который читает мои недофанфики в три ночи
Примечания автора:
если вам кажется, что вы читали что-то похожее, то вам не кажется, вы, наверное, читали мой хэдканон в твиттере, я там @styukhkha, забегайте на огонек <3
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
127 Нравится 12 Отзывы 24 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Все началось с того, что Бокуто встретил свою школьную любовь. Нет, не так. Все началось с того, что Бокуто утром смог натянуть на себя футболку своего бывшего. Тоже не так. Все началось с того, что в доме закончилась туалетная бумага. Это было неожиданно. Туалетная бумага была для Бокуто чем-то вроде неисчерпаемого ресурса. Она появлялась в шкафчике под раковиной не иначе как по щучьему велению, чем Бокуто невероятно дорожил. Но с утра он заметил, что в шкафчике остался только один рулон, что было просто вопиющей несправедливостью. Бокуто пришлось запить эту несправедливость горьким чаем, который он заварил с утра и оставил на столе, потом выплюнуть этот чай в раковину и грустно пойти собираться. В шкафу, как это и полагается, все было по фэн-шую. Справа висели чистые глаженые рубашки, которые Бокуто в последний раз надевал в школу, справа висели пустые вешалки, на которых в незапамятные времена можно было найти футболки, да только висели они теперь одни-одинешеньки. Бокуто боролся с собой целую секунду. Он даже бросил взгляд через плечо на гладильную доску, потом через другое плечо на гору неглаженой одежды. Потом в нем взыграла совесть и одежду он перетащил и запихнул в шкаф, чтобы свет из окна не перекрывала. Дверцы шкафа были захлопнуты, а совесть очистилась. Бокуто стоял и думал, что живут же люди без туалетной бумаги. Мысль была грустной, поэтому он открыл второй шкаф. Второй шкаф представлял собой его сейф: на второй полке снизу лежали носки, на третьей полке снизу трусы, на самых верхних полках постельное белье, которое его старшие сестры упорно дарили ему на все праздники, в надежде, что он перестанет менять комплект с тачками на комплект с диснеевскими принцессами. На полке прямо напротив глаз лежал пакет, который нельзя открывать, — в нем лежали все вещи, которые он когда-либо дарил своему бывшему, но которые он по случайности забыл у него в квартире, когда съезжал. Почему-то он не спешил за ними возвращаться, поэтому рука Бокуто потянулась к пакету сама. Спустя неопределенное время, которое он потратил на то, чтобы закипятить чайник, забыть про него, погрустить из-за того, что чайник остыл, Бокуто взял себя в руки. Он вышел в ближайший магазин в трениках и в розовой футболке с кошачьими лапами, которая была мала ему на пару размеров, что было ее плюсом, поскольку Бокуто не пришлось ее гладить. Бокуто немного надеялся опасался, что она падет смертью храбрых, когда он попробует поднять в ней руки. И вот, закупившись бесконечным количеством туалетной бумаги и запасами еды, Бокуто встретил на улице свою школьную любовь. Бокуто замедлил шаг и обдумывал свои дальнейшие действия. Сделать вид, что он не заметил Акааши, было бы наглостью, — даже не наглостью, а преступлением, причем уголовно наказуемым, — потому что Акааши заметила половина улицы. По большей части благодаря белым джинсам и белым же кедам, в которых он бесстрашно покорял вчерашние лужи. Баба Маша в окне перекрестилась и возвела оду стиральному порошку, но Бокуто готов был поставить всю свою туалетную бумагу на то, что она тоже пялилась на ноги Акааши. Промелькнула мысль, что Акааши может его и не заметить, но, как оказалось, сложно не заметить человека, который с громким плюхом роняет упаковку из 12 рулонов туалетной бумаги в самую глубокую лужу района, а потом почти ныряет в нее носом. Бокуто во всем винил белые джинсы, открывающие щиколотки и еще немного бабу Машу, видимо не зря она всех лесбиянками называет, видит своих издалека. Если думать логически, нормальные люди в таких ситуациях не здороваются, а молча проходят мимо, давая человеку пережить унижение в одиночестве, но Акааши, по всей видимости, никогда не ходил в трениках и не встречал в них причину своих бессонных ночей. — Бокуто-сан, добрый день! — весь вид Бокуто кричал о том, что день не очень добрый. Взгляд Бокуто кричал о том, что день не очень добрый. Баба Маша с балкона кричала о том, что день не очень добрый. Акааши Кейджи обезоруживающе улыбался. — Помочь вам донести пакеты до дома? Бокуто не из тех людей, которые будут отказываться от благословения небес, поэтому он начал активно кивать, прежде чем спохватиться и вспомнить, что умеет разговаривать. — Акааши! Я не знал, что ты приехал! Только если тебе не трудно, — Бокуто неловко пожал плечами и покосился на туалетную бумагу, которая все еще плавала в луже. Акааши протянул руки, чтобы забрать у Бокуто ключи, один из многочисленных пакетов (тот, что полегче, но он об этом не узнает). У Бокуто перехватило дыхание от того, что вблизи Акааши стал выглядеть еще лучше, он злорадно подумал, что баба Маша этой красоты со своего балкона не видит, и нечего называть его криворуким. Загадкой было то, можно ли звать Акааши к себе домой и не отравятся ли они на кухне токсинами из холодильника. По пути к дому Бокуто генерировал тему для разговора, но тема не очень придумывалась, потому что приходилось на вытянутой руке нести упаковку бумаги со стекающей с нее водой из лужи. В подъезд они заходили немного напряженно и под мат соседа с третьего этажа, который увидел следы борьбы человека со стихией на лестнице. Сосед с третьего этажа не обладал достаточным авторитетом, чтобы судить человека в трудной жизненной ситуации, его даже баба Маша не оскорбляла. Тем более, что в туалете и так не было лампочки, должна же быть хоть бумага, минимальная радость жизни. — Акааши! Расскажи про универ, — Бокуто постарался придать голосу максимум заинтересованности, что было невозможно, потому что он уже был заинтересован на максимум и приготовился слышать голос Акааши, даже если бы он начал цитировать соседа с третьего этажа. Но Акааши начал рассказывать про учебу и про свою закрытую сессию, поэтому все, что Бокуто оставалось, это стараться не испачкать свои треники еще больше, не уронить пакет, не упасть с лестницы, заглядевшись на голые щиколотки идущего впереди Акааши, и не сойти совсем за дурака. Поэтому Бокуто не спросил, что такое эпистемология. Эпистемологией он решил назвать то, что творилось в его голове, когда Акааши улыбался ему за столом маленькой кухни. В кухне невозможно было развернуться, Бокуто неловко предложил Акааши помыть руки там, а сам понес упаковку бумаги стекать в ванную. Вернувшись, он долго доставал чашки для чая и параллельно пытался разложить еду из пакетов. А еще он сто раз похвалил и проклял себя за то, что купил в магазине эклеры. Хвалил за то, что теперь Акааши счастливо поедал купленные пирожные, раскачиваясь на табуретке, проклинал за то, что Акааши доводил его до сердечного приступа слизыванием крема с пальцев. Бокуто старался помнить, что чай нужно глотать, а не просто набирать в рот, залипая, а еще у него нашлось сто три причины, почему Акааши должен был остаться на его кухне навсегда подольше. Паника в его глазах наверняка отражалась в немытом окне, пока он подливал кипятка в чашки и доставал с полки «Юбилейное». Акааши, как любой постигший истину, что «Юбилейное» достают только в крайних случаях, поспешил заверить Бокуто, что он может просто попить чай, видимо побоявшись, что провидение его не спасет и у Бокуто обнаружится кладовка с вареньем. Что было, в общем-то здравым решением человека, который целый семестр изучал эпистемологию и даже умудрился сдать по ней зачет, потому что с пятнами от вишни на белых штанах не справится даже заморский стиральный порошок. Бокуто заметил на себе чужой взгляд, судя по всему Акааши считал лапы у него на футболке, от чего захотелось закутаться во что-нибудь поверх, потому что взгляд скользил по его мышцам груди и рук к шее, и Бокуто никогда не умел не краснеть, когда его так внимательно рассматривают. Это как будто была инвентаризация после нескольких лет случайных приветствий на улице. Бокуто знал, что почти не изменился, только лицо, наверное, стало взрослее, и в глазах, как он надеялся, осталось меньше смущения. Бокуто улыбнулся в свою чашку, вспоминая, как таскал цветы для Акааши в школу, подкладывая ему на парту, и как Акааши упорно делал вид, что не понимает, кто такими непотребствами занимается. Потом у Бокуто в рюкзаке лежали сборники стихов с закладками в виде засушенных полевых цветов, которые Бокуто рвал на полях вместо подготовки к экзаменам. Сборники стихов сейчас стояли в шкафу номер три, единственном, у которого были непрозрачные дверцы. Бокуто сто раз пожалел, что не нарвал цветов, ему должен был прийти сигнал в мозг с задачами купить лампочку в туалет, нарвать цветы, надеть приличную футболку. Из цветов у Бокуто на кухне разве что приклеенный к кактусу пластиковый, а это несолидно. Бокуто набрал воздуха в грудь, чтобы сказать самую гениальную фразу в своей жизни, которую он придумывал полчаса, потом передумал и выдохнул. — Еще чая? — Акааши сдержанно кивнул. На самом деле они пили чай уже пару часов, и, если бы голова Бокуто не была забита эпистемологией в самом бокутовском из бокутовских пониманий, то он бы обязательно подумал о том, что вливать в Акааши несколько литров чая, пока у него не работает лампочка в туалете, это не очень хорошая идея. Но Акааши пил чай и выглядел при этом как самый прилежный гость. У Бокуто гениальные мысли голову посещают редко (и слава богу, по мнению баб Маши), но когда его осенило, он испугал Акааши тем, что скрылся в кладовке. По логике вещей, варенье было неизбежно. Но Бокуто вышел из кладовки без варенья, пряча что-то в руке, и спиной передвигаясь к туалету. Акааши сделал вид, что его очень интересует цветок на кактусе. Бокуто вернулся в кухню более одухотворенным, чем был пару минут назад. — А в туалете свет есть! — он хлопнул себя по губам, но было поздно. Акааши принял новую информацию со всей серьезностью, кивнул. — Я пойду проверю. Бокуто-сан, в общежитие меня уже не пустят, половина одиннадцатого. Вы меня напоили, вы на мне и женитесь, — Акааши посмотрел, как у Бокуто с лица сбегает краска и поспешил исправиться. — Вряд ли это работает с липовым чаем, но я бы был очень благодарен, если бы вы постелили мне на диване. У Бокуто в ушах прозвучал звук, с которым раскладывается его тысячелетний диван, он явно не выдержал бы такого обращения, и попытался бы двинуть кони в процессе и придавить собой Бокуто. Акааши выглядел компактным, он не должен был занимать много места на кровати, он если какое место и занимал, то только в особом внутреннем органе, который кровь через организм качает. Пока Акааши не было в комнате, Бокуто успел спрятать второе одеяло в шкаф, запихивая его прямо поверх горы одежды, любовно переложенной утром. Он достал из второго шкафа свой лучший постельный набор с цветочками и в срочном порядке начал перестилать диснеевских принцесс. Акааши стоял в дверном проеме и стойко держался, игнорируя факт торчащего из шкафа края одеяла, все еще в диснеевской наволочке. Бокуто обернулся, чтобы посмотреть, как Акааши рассматривал шкаф номер три, пока он сам на ощупь пытался достать из первого шкафа какие-нибудь футболки и штаны на ночь, не открывая его. Но сила мысли не сработала, поэтому он просто включил турбо-режим, в процессе уронив на себя одеяло и стукнувшись лбом о дверцу. У Бокуто случился второй сердечный приступ за вечер, когда Акааши прошел мимо него в одной только огромной футболке, заявив, что пижамные штаны ему слишком большие. — Бокуто-сан, я открою форточку? — Будет холодно, Акааши! — Бокуто не хотел бы отправлять Акааши утром куда бы то ни было простуженным. Акааши очень серьезно на него посмотрел и кивнул. — Тогда придется спать ближе друг к другу. Прозвучало авторитетно, у Бокуто и мысли бы не возникло, что что-то не так. Особенно, когда ноги Акааши переплелись с его под одеялом. И когда пришлось двигаться ближе к центру, к Акааши, чтобы ночью ненароком не свалиться с кровати. И когда его руку притянули к губам и оставили мягкие поцелуи на костяшках. Все было правильно, разве что цветов можно было бы с утра нарвать. И вкрутить лампочку в кладовку.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Haikyuu!!"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты