Весна в моём сердце

Гет
PG-13
Завершён
128
Пэйринг и персонажи:
Размер:
9 страниц, 1 часть
Описание:
Ты заставил цветы расти в моих лёгких, и хотя они совершенны, я не могу дышать.
Примечания автора:
Ханахаки бьё/hanahaki byou (花吐き病) — редкая человеческая мифическая болезнь, при которой больной откашливает цветы из-за неразделенной любви. Она возникает лишь у тех, кто безумно влюблен в кого-то. Сперва она поражает дыхательные пути из-за чего вырывается наружу через кашель или же "цветочную" рвоту. В первые дни - это лепестки, затем уже - цветки, еще глубже - целые соцветия. Болезнь-паразит, живет и уничтожает человека до тех пор, пока его тело не превратится в прекрасный цветник. Неизлечимо.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
128 Нравится 20 Отзывы 25 В сборник Скачать

Часть 1.

Настройки текста
Ему нравились гиацинты. Я убедилась в этом, когда очередной спазм охватил мое горло, перекрывая доступ к кислороду. Снова. Я согнулась пополам, прижимая ладошку ко рту. Откашливая окровавленные нежно-голубые лепестки. Сначала у меня начали мерзнуть руки. Влад перелистывал пожелтевшие от времени листы пергамента, а я смотрела на него. — Я найду способ ее вернуть, — прошептал он с непоколебимой уверенностью. — Нам осталось восстановить лишь последнюю картину. Маленькие иголочки льда впивались в кожу, заставляя ее онеметь. — Уверена, скоро вам удастся воссоединиться, — я накрыла его ладонь своей, игнорируя укол ревности. Это было глупо — нас с Владом связывала лишь древняя тайна. Он был предан всем сердцем своей печально погибшей жене. Даже спустя много сотен лет. Ни разу не давал мне повода считать, что между ним и мной может что-то быть. И все же я в него влюбилась. В тот момент, когда он решился открыть мне свое прошлое. Впустил в свой мир. В тот момент, когда он самоотверженно спас мне жизнь в Холодном Лесу. Наверное, все случилось именно в тот самый момент. — Почему ты в перчатках? — вдруг поинтересовался он, оторвав взгляд от фолианта. — Мне холодно, — я виновато улыбнулась, стараясь унять трепет в груди. — На улице только ноябрь, Лайя. Ледяным равнодушием тянуло от голубых глаз, замерзших до самой сетчатки. Лишь в одном случае деланое безразличие исчезало. Сковывающий в глубине зрачков лед таял — когда он говорил о ней. — Волнуешься? — глупо спросила я, сразу прикусив язык. Ну зачем я это произнесла вслух?! Очевидно же, что… — Что за вопросы. Конечно я за тебя беспокоюсь, — Влад сжал мои пальцы своими. Что?.. Надежда вспыхнула в каждой клеточке моего тела. Дыхание предательски перехватило, а сердце заколотилось с такой силой, что было готово разломать ребра. Вырваться сквозь плоть и свод костей. К нему вырваться. А он ничего не видел. Никогда не замечал. — Ты же мой друг. Вот так. Сказал, как отрезал. Честно, предельно прямо. Без толики лжи. А внутри меня что-то будто оборвалось. Глотку сдавило так, словно из меня выкачали весь кислород. Я не понимала, что со мной происходит. Почему так больно?.. — Лайя? — через помутненное сознание вырывался чей-то настойчивый голос. — Открой глаза! Голову словно ватой набили. Я пыталась идти на его голос и открыть глаза, но ослабевшее тело меня не слушалось. Последнее, что я запомнила — обеспокоенный взгляд глаз цвета мутного льда.

***

— Этого не может быть. Черт побери! В висках заныло от раздраженного крика. Я словно находилась на грани сна и реальности. Хотелось встать, но руки и ноги меня не слушались. — Это заболевание встречается одно на миллион. У нас даже нет информации о его течении или том, как проводить лечение. Я снова попыталась двинуть ладонью. Неудача. — И не найдешь. Хотя бы на миллиметр… — Но почему? Мои пальцы сжались. Наконец-то. — Потому что оно неизлечимо. Голоса путались в мешанину. Непосильным трудом я разлепила веки, налившиеся свинцом. Сандра, Лео и Ноэ обсуждали мое состояние. — Ты пришла в себя, — Лео бросился к моей кровати. Я слабо улыбнулась ему и хотела привстать, но мне это не удалось. Моя правая рука — с воткнутым в вену катетером и прозрачной трубкой от капельницы — была стянута жгутом и почему-то привязана к металлической раме кровати. Где я?.. Судя по темным стенам и старинной мебели, обставленной в готическом стиле, все еще в замке. — Что со мной случилось? — мне было очень трудно глотать – в глотку словно налили кипящей смолы. Лео предупреждающе посмотрел на Ноэ. Тот проигнорировал очевидный сигнал и сел на край моей кровати. — Я думаю, она заслуживает знать правду. Какой бы жестокой та ни была. Я ведь прав, Лайя? Мне удалось ему кивнуть. — Одно время я занимался врачеванием… — Ноэ многозначительно посмотрел на Сандру. — Как можно доверять этому человеку? Я говорила, что нам лучше пойти в больницу! — взъелась девушка. — Продолжайте, пожалуйста… — я сжала переносицу пальцами, стараясь унять боль в голове, что усиливалась с каждой секундой. — Это болезнь неразделенной любви, — спокойно пояснил мужчина. — За время моей жизни я видел такое лишь несколько раз. Удивительный феномен. — Что это значит? — мозг отказывался перерабатывать полученную информацию. — Сначала будут обмороки из-за лихорадки. Дыхательные пути, забитые лепестками… — Ноэ сочувственно посмотрел на меня и умолк, словно прикидывая, стоит ли мне говорить об исходе неизлечимого заболевания. — А… дальше? — спросила отрешенно я, сжимая руки в кулаки. — В худшем случае болезнь будет прогрессировать…— мужчина неопределенно пожал плечами. — Если цветы в твоем сердце завянут, они неминуемо перекроют артерии, что повлечет за собой мгновенную смерть… Остальное я уже не слышала.

***

Шаги. Ритмичные, звучные шаги раздались за моей спиной. Я схватилась за колонну, царапая ногтями мраморное покрытие. Выпрямить спину. Выглядеть сильной. Не показывать это-разрывающее-в-клочья. Теперь дышать. А это уже сложнее. Молчать. Не смотреть на него. Мне хотелось повернуться к Владу и завопить. Смотри, что ты со мной сделал. Этого ты добивался? Но я понимала, что Влад ничего мне не должен. Он не был виноват в том, что я в него влюбилась. — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина с неожиданной болью в голосе, склоняясь надо мной. — Тебя не было вчера, — зачем-то сказала я. Тишина в ответ. Мужчина засунул руки в карманы, отрешенно глядя куда-то сквозь меня. — Не было. — Но ты знаешь? — я посмотрела ему в глаза, но Влад отвел взгляд. Словно ему было тяжело даже видеть меня. — Знаю, — тихо отозвался он. — Не бойся, Влад, это не заразно, — насмешливо, с горечью на кончике языка. Голубые глаза мужчины вспыхнули ледяным огнём, напускное равнодушие слетело в один миг, его красиво очерченный рот уже искривился в злой усмешке. — Только не нужно сейчас на меня все это дерьмо проецировать, Лайя. Я не просил тебя влюбляться в меня, — сжал он зубы. — Не моя вина, что ты вообразила, будто что-то значишь для меня. Ты знала, что я люблю Лале, и все равно позволила этому случиться с нами! Зная все это, втянула меня в свою сеть. Его слова, вырвавшиеся изо рта… Жестокие, вылетающие, как плевки сквозь зубы. Они так сильно ранили. Как будто мне не хватало этой дряни в легких. Слезы душили. Нет. Я не стану унижаться и плакать перед ним. Обида, разочарование, мука и ярость вспыхнули за грудиной, растеклись в области солнечного сплетения, как яд. Отравляя, прожигая плоть и кости насквозь. Дотронешься — рассыплется на части. — Если ты считаешь, что я чего-то от тебя жду в ответ, то ошибаешься, — выплюнула я в ответ. — Мне ничего от тебя не нужно, Влад. И я не выбирала, в кого мне влюбиться. Видит Бог, будь у меня выбор, я бы остановила его на Лео или ком-то другом, кто не относится к людям, как к вещам. Я думала, что ты считаешь меня своим другом, Влад. Но, кажется, ты и на это не способен. Как я могла так сильно бояться потерять того, кто никогда не был моим? — Я тоже, твою мать, так думал, пока не узнал, что ты… Буквально умираешь от любви ко мне! — взбешенно рявкнул он, а потом зарылся руками в волосах. Зажмурился. Я увидела, как его руки дрожали. Это словно выбило почву из-под моих ног. Потому что я наконец поняла. Поняла, что он был по-настоящему напуган. Загнан в угол. Что все эти его слова, душащие, прожигающие нарезом по мясу и сухожилиям, на самом деле — ложь. — Как все нам исправить? Что мне делать? — надтреснутым голосом спросил Влад, а затем притянул меня к себе за плечи и уткнулся носом мне в шею, тяжело дыша. — Ответь мне, Лайя. Как мне тебя спасти? Он казался таким уязвимым, что у меня сердце защемило. — Жить, Влад. Даже если осталось совсем немного.

***

Он приходил ко мне каждый вечер. И, надо отдать ему должное, не поменял своего отношения ко мне. Не терялся, как Лео и Сандра. Рядом с ним не было никакой неловкости. Как и раньше, Влад не боялся говорить честно. Не боялся крепко сжимать мою руку своей в знак поддержки. Не боялся сломать меня. За это я была благодарна. Его жалость меня бы уничтожила. Влад оставался рядом даже когда зеленые стебли стали уродливо расти сквозь мою кожу насквозь, и мое тело стало напоминать сюрреалистичный сад, будто сошедший с кисти Эдварда Мунка. Сначала на жестких стеблях появились маленькие почки, но вскоре они превратились в целые нежно-голубые бутоны. Гиацинты цвели. Питаясь мной. Влад сидел в кресле напротив и читал мне книгу вслух. Мне так нравилось слушать его голос. Он успокаивал мои раны. Но сегодня было больнее, чем обычно. Уловив на себе мой взгляд, мужчина убрал книгу на стол и подошел к моей кровати. — Я здесь, — он сел на краешек постели и заботливо подоткнул мне одеяло. Я хотела ответить, но зашлась надсадным кашлем. На этот раз он был особенно мучителен. Легкие судорожно сокращались, прогибая под себя диафрагму. И вот, наконец, на простыню опустились целые соцветия, которые уже добрались до моих легких. Иногда болезнь усиливается так, что после первой сразу наступает последняя стадия. Ноэ упоминал об этом. Причину таких изменений никто не знал. Если Влада не было — я задыхалась. Если он находился рядом, цветы расцветали, все так же неумолимо приближая меня к концу. Это был замкнутый круг. В дверь постучались, и на пороге появилась макушка моей младшей сестренки. Глаза у нее были опухшие, будто она проплакала очень долго. Я ненавидела себя за то, что заставляла близких мне людей страдать. — Можно? — прошептала она, неуверенно топчась на месте. — Конечно, — я улыбнулась ей и села в кровати, стараясь не показывать, как мне плохо было. Влад тактично отошел к окну. Милли вдруг кинулась мне на шею, начав реветь. — Солнышко, ты чего? — я бережно обняла ее. — Мне приснилось, что… — она всхлипнула, уткнувшись мне в шею. Ее плечи судорожно затряслись. — Тише, тише, — я погладила ее по голове, пытаясь успокоить. — Все хорошо, Милли. — Ты не понимаешь, там ты… — она подняла на меня опустевший взгляд. — Я умерла там, да? — понимающе улыбнулась я, потрепав ее по голове. — Лайя… — Милли, успокойся. Я здесь, — мне хотелось сказать, что я буду рядом всегда, но это было бы ложью. Мне осталось недолго. И Милли это прекрасно знала. — После смерти родителей… Ты единственная, кто есть у меня… — она жалобно шмыгнула носом. — Пожалуйста, не оставляй меня, Лайя. Только сейчас я заметила, как сильно она похудела. Косточки на ее плечах выступали, лицо было бледнее обычного, и вся фигура ее будто стала меньше. — Я рядом, Милли, — повторила я, сжав ее ладонь в своей. — Ты не будешь одна. У тебя всегда будут Влад, Лео, Сандра. Они позаботятся о тебе. И я, — я знала, как сильно она нуждалась в этих словах. — Ты от меня так легко не отвертишься, вредина. Милли рассмеялась сквозь слезы. Только когда она успокоилась, и дверь за младшей сестренкой закрылась, я позволила себе расплакаться. Я чувствовала себя такой опустошенной. Влад снова сел на кровать и притянул меня к своему телу. Такой теплый. Близкий и далекий одновременно. Горло сдавило от сдерживаемых рыданий, и я зажмурилась, уткнувшись ему в грудь. Влад погладил меня по затылку и замер, не решаясь сдвинуться с места. Мои плечи тряслись, я плакала, не в силах остановиться. — Я причиню ей боль, — только и могла повторять я. — Лайя, не нужно так говорить, — мягко произнес мужчина, не выпуская меня из объятий. Я закрыла лицо ладонями и продолжила дрожать. Каждый цветок на моем теле сейчас кричал. — Отпусти меня, Влад. Уходи, — закричала я, отталкивая его от себя. — Бред не неси. Я не брошу тебя, — Влад упрямо поджал губы, удерживая меня за плечи. — Мне твое сочувствие не сдалось к черту, — прошипела я, хватаясь за грудную клетку. Перед глазами потемнело. — Ты нужна мне, Лайя. Я перестала вырываться. А кровавые порезы от острых стеблей, прорезывающихся через кожу, утихли. Все успокоилось. Влад не просто меня обнимал... Он обнимал меня так, будто если выпустит из кольца своих рук, то не сможет жить сам. Он так касался моих волос, словно на их кончиках сосредоточено было что-то невероятно важное и нужное для него. Я чувствовала, как в его сильных и нежных руках собирались воедино все мои разрозненные кусочки, оторванные от души безжалостной жизнью. Ощущала, как затягивались болезненные раны на моем усталом и измученном сердце. Ничто внутри больше не боролось, не сопротивлялось, не рвалось. А он просто сидел, обнимал меня, молча, нежно касаясь своим дыханием моего лица. Я нужна ему. Влад коснулся моей щеки ладонью. Я прильнула к ласкающей меня ладони. Теплый взгляд его непроницаемых глаз встретился с моим. — Лайя… — так нежно, тихо, под самую кожу. Я глубоко вдохнула, впитывая в себя это мгновение. Я обвила руками его шею, но, когда его губы коснулись моей щеки, вздрогнула и быстро высвободилась из его объятий. — Что мне нужно сделать, чтобы эта боль, наконец, прекратилась? — прошептала я потрескавшимися губами. В горло словно песок насыпали. Пожалуйста, ответь на мою любовь к тебе взаимностью. Я больше не могу это терпеть. Пожалуйста, спаси меня, Влад. Влад опустил подбородок мне на макушку. — Я не могу предать память о Лале. Если бы я только мог полюбить тебя… Прости меня, Лайя, прости меня, — с горечью повторял он, крепко прижав меня к себе и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Словно пытаясь убаюкать, утешить. Но его близость теперь только ранила. И, словно в доказательство этому, мое левое запястье нещадно начало жечь. Я дернулась в сторону, как ошпаренная. Влад взял мою кисть в свою руку. И побледнел, когда увидел, что там. А точнее где. Кожа на внутренней стороне запястья опухла. Сквозь нее виднелся огромный бутон. Он был готов вот-вот прорваться наружу. Прямо на сплетении вен. Смертельная точка. Этой ночью заснуть не получилось совсем. Я кашляла несколько часов подряд, отхаркивая отравленные васильковые соцветия, безжалостно забившие трахею. Грудную клетку словно разрывало на части. Сколько же их там еще?.. Я увидела окровавленные простыни и впервые — мертвые цветы. Значит, конец, да?

***

После того вечера мы перестали видеться с Владом. Потому что при виде него мне становилось хуже. Поэтому я… Не знаю. Мне кажется, я перестала что-то чувствовать. Просто что-то красивое насильно цвело внутри моих легких, медленно умирая. Мои друзья навещали меня каждый день. И, если бы я не попросила, Лео бы, наверное, и на минуту не отходил бы от меня. Но я не хотела привязывать его к себе. Потому что потом будет только больнее терять. Внезапно чьи-то голоса нарушили безмолвие замка. С трудом встав на ноги, я босиком подошла к двери и прислушалась. Слишком далеко. Толкнув незаметно дверь, я открыла ее и оказалась в коридоре. Звуки шли из кабинета Влада. Что там такое? Бесшумно передвигаясь, держась за стены, я, задыхаясь, добралась до приоткрытой двери его кабинета. Через небольшую щель мне прекрасно было видно все, что там творилось. — На кого конкретно будет направлено чувство — дело свободного выбора человека. Ноэ покрутил в руках острый длинный клинок и усмехнулся Владу с вызовом в глазах. Я затаила дыхание, скрываясь за дверью и обостряя слух. Да, подслушивать плохо, я это знала, но ничего не могла с собой поделать. — Что за бред ты несешь? — мужчина недоверчиво нахмурился. — Все предельно просто, мой друг. Все, как в древнем ритуале, который я предсказал тебе много сотен лет назад. «И будет отдана новая жизнь на возрождение пролитой крови». Ты сможешь вернуть Лале к жизни взамен на Лайю. Уверен, это будет простой выбор. Потому что в глубине души ты знаешь, кого выберешь. Лицо Влада ничего не выражало. А потом... — Она вернется ко мне? — спросил едва слышно, с надеждой, разорвавшей что-то внутри меня на куски. Я пошатнулась и тихо побрела в свою комнату. Стоило моей голове коснуться подушки, как меня пронзило резкой волной тепла. Впервые воспоминания чужой жизни пришли ко мне без контакта с картинами. — Пожалуйста, Лале, — шептал он, охватывая руками ее умиротворенное лицо. — Не оставляй меня. — Я тебя люблю, — девушка мягко улыбнулась, но ее улыбка быстро исчезала. Меч, воткнутый в сердце, словно насмехался над влюбленными. Влад умирал вместе с ней. Ему хотелось сказать так много, но сквозь сжатые зубы вырвалось одно-единственное, рваное: — Ты мне нужна. Воспоминание исчезло, оставив после себя тягучий осадок. Это его шанс. Я не могла ставить Влада перед выбором. И, кажется, мой организм решил эту дилемму. Бутон вскрылся. Багровая струя крови брызнула на одеяло, быстро пропитывая ткань. Я слышала, как тикают в комнате старинные часы. Тик-так. Тик-так. Другой бутон вскрылся на моей шее. Теплая жидкость стала толчками покидать мое тело. Я откинулась на подушку. Не было сил даже сказать что-то. Оказывается, умирать совсем не страшно. Мне не было грустно. Ведь я знала, что теперь Влад обретет свою любовь. «Скоро Лале вернется к тебе…» Надеюсь, с Милли все будет в порядке… Надеюсь, что мои друзья проживут счастливую жизнь… Так много крови. И цветов. Я закрыла глаза. И увидела Влада. Он улыбался. Не так, как всегда. Прекрасная, настоящая улыбка растягивала его губы до ямочек на щеках, отгоняя все тени. Потом Влад протянул руку к моему лицу и коснулся моих губ своими. Едва уловимо коснулся, словно даря мне все свое тепло. И больно больше не было. В моём сердце наступила весна.
Примечания:
Название фанфика - дань старой манге, которую заморозили. Вдохнула в эту работу всю боль(иронично, но автор сейчас кашляет), все эмоции и всю себя. Если честно, опустошена до краев

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Клуб Романтики: Дракула. История любви"

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты