А для меня кусок свинца.

Слэш
R
Завершён
19
Размер:
16 страниц, 1 часть
Описание:
Этот человек, будучи совершенно малознакомым, лезет в душу, заставляя Мишу раскрыться перед всеми и, в первую очередь, перед самим собой.
Никто до этого не смел, так грубо вырваться в сердце, задев самое больное и сокровенное...
Посвящение:
Мне до безумия понравились строки песни, я воодушевлена впервые за долгое время.

А для меня кусок свинца
Он в тело белое вобьётся
И слёзы горькие прольются
Какая жизнь прождёт меня.
Примечания автора:
Нельзя было обойти стороной этот фэндом, в который ну нельзя не внести свой фф. Черт знает, как у них проходит обучение в Питере, ибо живу в дыре...
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
19 Нравится Отзывы 2 В сборник Скачать

1 часть.

Настройки текста
Лучики заглядывают в окно и целуют расслабленное лицо, гладил обнаженную грудь, которая то и дело мерно вздымается. Белое одеяло откинуто в сторону, в зимнее время в квартирах батареи очень горячие, воздух неприятно тёплый. Да, тот самый случай, когда у студента квартира. Пускай однушка, но Михаил сделал ей удивительно уютной. Бестужев щурит глаза, перекатываясь с солнечной стороны в тенек. В телефоне показались большие белые цифры. Воскресное утро, что может быть лучше для студента, когда он учиться шесть дней в неделю? Проверка социальных сетей — дело привычное. Рылеев пишет ему шутливое «Доброе утро» с сердцем, вызывая улыбку. Миша отправляет другу не менее сладкое «Доброе утро, пупсик» и откладывает телефон. Босые ноги опускаются на нагретый ламинат, парень идёт в ванную. Комната отделана ореховым кафелем, с большим зеркалом с темно-коричневой раковиной. Холодный душ освежил, чистая вода струями бежала по телу такого холодного тона кожи. Вытеревшись мягким полотенцем, Бестужев надел чистое белье, отправился пить кофе. Аромат наполняет квартиру целиком и полностью. Сегодняшний день будет такой же, как и прошлое воскресенье. Ещё когда парень был на первом курсе, его заметил довольно популярный журнал, предложив побыть моделью. Бестужев, конечно, согласился ведь такая удача не каждому дана, но отказываться от учёбы он не намерен. Спустя какое-то время Миша смог позволить себе снимать квартиру с дорогим ремонтом. Так и наладилась его жизнь. В свои девятнадцать лет иметь за спиной квартиру, дорогие шмотки и парфюм, самостоятельно оплачивать учёбу в Питере. Что ещё нужно для счастья? Правильно — ничего… Или Мише так казалось. Быстро спустившись по ступенькам с девятого этажа, Бестужев в тёмной куртке и без шапки шёл по улице, минув несколько домов, оказался возле нужного. Внутри огромного знания и находилась вся эта компания. Очередная фотосессия, которая принесёт достаточно много денег в карман парня. Но не всегда все так гладко, ибо прошлой зимой был случай, когда Миша провел слишком долго на морозе, переохладился и заболел на пару недель. Внутри его встретила девушка, с очень привлекательной фигурой, которую парень конечно же подметил. Гримеры нанесли немного косметики. И понеслась… … Уставший за несколько часов непрерывной съёмки Бестужев едет на встречу с Кондратием. Дружеские посиделки в кафе всегда ободряют и поднимают настроение. Дверь открывается, задевая колокольчики, раздаётся звенящий звук. Миша входит уверенно с широко расправленными плечами. Рылеев уже занял место в дальнем углу, машет, привлекая внимание вошедшего. — Выглядишь помято, — пробежавшись по чужому телу взглядом, выносит вердикт юноша. — День был сложнее, чем предполагалось, — отвечает Бестужев, снимая куртку. Кондратий пододвигает к другу кекс с ложкой, слегка улыбаясь. Этот человек, проницателен и добр. Он напоминает солнце, создавая тепло и уют вокруг себя. Взамен, слышит благодарность. — Ты уже знаешь? — спустя пару минут тишины спрашивает Рылеев. — Про что? — искреннее непонимание заполняет глаза. — Правильнее будет сказать: «Про кого?» — поправляет друга Кондратий, но ловит на себе недовольный взгляд, — у нас будет новый препод. Бестужев молчит, ожидая ещё какую-нибудь информацию. — По какому предмету хоть? — История. Другие преподы говорят, что хороший. — Значит с нами будет строгий, — догадывается Миша, перепрыгивая на другую тему, — а как у тебя с твоим… Как его там зовут вообще? — Серёжа, — следует подсказка. — Да, вот. Все так же живёте вместе? — Дааа… — огорченно тянет парень, опуская глаза в свою тарелку. — Что случилось? Поссорились? — в ответ лишь утвердительный кивок, — из-за чего? Рылеев молчит, будто в рот воды набрал. Миша знает, что Кондратий ему вполне доверяет, но сейчас парень был закрыт и недоверчив. Грусть заполняла грудь, ноющая боль не столько физическая, сколько моральная. Ощущение унижения и растоптанности. Небольшая ссора вызывала столько плохих эмоций, страшно подумать, что будет если они вдруг расстанутся вовсе. Не дай бог, Кондратий сделает с собой что-то. Слишком эмоциональный, импульсивный юноша. Сейчас Бестужев просто обязан его поддержать, ибо сам не раз оказывался в ситуациях, когда было тяго и Рылеев подбадривал его. — Кондраш, ты не переживай, — Миша обходит стол и присаживаеться рядом, — помиритесь, нормально все будет. Отношения — они на то и даны, чтобы вместе проходить трудности и разногласия. Побеситесь, успокоитесь. Кондратий коротко обнимает Мишу в знак благодарности. С остальными Бестужев может быть хладнокровен и прямолинеен, но только не с самым близким другом. Слишком родные, как братья, знающее всю суть существа друг друга. — Так уж и быть, заставим твоего Серёжу поволноваться, поедем ко мне, возьмём бутылку вина, и пускай гадает, где ты ночуешь, — смеётся Миша, готовясь оплатить весь счёт. Рылеев заходит за своими тетрадями, пока Бестужев в магазине выбирает вино. Странно, договаривались вроде на одну бутылочку, но почему-то выходит две и ещё целый пакет сладостей. Везёт иметь такого друга, который поддержит в любой момент. Поднявшись на девятый, Миша взглядом показывает: «доставай ключи, у меня руки заняты». Кондратий достает из глубокого кармана ключи с забавным брелком, нащупав там ещё и сигареты с зажигалкой, вызывающие непонимание, ведь запаха табака от Бестужева никогда не было. Несколько аккуратных поворотов и оба парня оказались внутри. — Ничего не поменялось с моего последнего визита, — улыбается Кондратий, снимая обувь. — Жарко, — Миша снимает верхнюю одежду, проходя на кухню и ставит пакеты на стол. Два бокала стоят на тумбочке, сами ребята сидят на балконе. Солнце уже давно село и на город опускается синева. Петербург прекрасен в это время, в домах горят окна, светят яркие фонари. Миша достаёт сигарету, закуривает. Изо рта вылетает дым, быстро разлетающийся из-за открытого окна. — Я надеюсь, смог тебя хоть как-то отвлечь? — интересуется парень, делая очередную затяжку. — Конечно, — Кондратий красный, видимо алкоголь хорошо разогнал кровь, — завтра нам на учёбу, обидно. — Наоборот, хорошо или набухались бы в хламину. Сергей Трубецкой учился на третьем курсе, ему двадцать. Типичный пример мальчика с богатыми родителями, но на самом деле сразу и не скажешь, серьёзный, знает когда промолчать и когда сказать. Сидел в своей машине, раз за разом набирая номер телефона Кондратия. Новая попытка как и остальные не принесла успеха. А теперь ещё и выключил, Сергей злился, но на себя. Доехав по их общей квартиры, Трубецкой не обнаружил ни парня, ни его верхней одежды. Разные сценарии посещали голову, мужчина лишь думал о том, как извиниться и больше никуда не отпускать… — Звонит? — Ага, — юноша откладывает телефон, нажимая кнопку «Отключить». … За окном ещё темно, слабо падает снег. По квартире валяются фантики, кругом бардак. На тумбочке стоят два пустых бокала, рядом те самые бутылки вина, плюсом шампанское, из которого пили с горла. Окно на балконе все также открыто. Тихое пение раздалось где-то над головой. Будильнику наконец удалось разбудить Мишу. Парень поднимается как на мине. Будит Кондрашу, и они словно пули носятся по дому, собираясь. На душ время — есть, но на завтрак — нет. Вызвать такси, на удивление, не составило труда. Понедельник, первая пара истории. Благо, в самый последний момент успели, усевшись на свободные места подальше. Дверь открывается в неё входит мужчина, вполне симпатичный, опрятно одет. В руках он держит бумаги, пройдя до кафедры, кладёт их. — Здравствуйте всем, меня зовут Сергей Иванович Муравьёв, я — ваш новый преподаватель истории. Скажу сразу, к своему предмету отношусь серьёзно и вас попрошу тоже, поэтому сдавайте все сразу. Небольшая пауза, стоит тишь. Все рассматривают мужчину как новую зверушку в зоопарке.  — А он вполне себе нормальный, — наклонившись поближе, шепчет Кондратий. — Всех по именам не знаю, но скоро запомню. Кто у вас староста? Пусть назовёт мне отсутствующих, отмечу их. Девчонка с первой парты поднимает очень резко, отчего Миша вздрагивает. Типичная студентка в официальной одежде, хотя всем плевать на форму. Хоть в халате приходи, главное — учись. Вон Кондраша пришёл в ярком, жёлтом свитере, выделяется из общей массы. -… — болеют, и Павел Пестель. — А с последним что? — Как вам сказать? Пропускает, — девушка ловит на себе взгляды Бестужева и Кондратия. Оба недовольны. Паша давно поссорился с прошлым преподам и перестал посещать историю вообще. Старик часто заваливал парня из-за каких-то своих старческих бед с башкой. Пестель — парень, не пальцем деланный, задавал вопросы, обвинял препода. А вскоре и вовсе забил на него чл… Гвоздь. В общем ситуация была скверная. Наверняка, появится после этой пары. Раз все так поменялось, и вместо склерозного дедуси, пришёл красивый мужчина. — И так, давайте начнём… … Пара закончилась. И у обучающихся осталось такое же мнение как и было. В самом деле адекватный, хорошо объясняющий историк. Его голос приятный, по просьбам повторяет, писать заставляет как все остальные, но в общем прекрасен. Одногруппницы то и дело восхищаются и обсуждают его личную жизнь, удивляюсь почему не женат. Лелеют надежды. Этот момент был сразу подмечен, когда Сергей положил документы на стол. И последовало предупреждение: — Никаких интрижек со студентками, нам не нужна дурная слава. Кондратий и Миша идут по коридору, в конце которого появляется злой и неспавший Трубецкой. Он агрессивно приближается, Рылееву не по себе, парень напрягся, по телу пробежался холодок, а дыхание участилось. В такие моменты охватывает страх, жгучий где-то внутри. Хотелось либо убежать, либо спрятаться за Бестужева и Серёжа прошёл мимо, не заметив его. Но такого не случается и Трубецкой настигает Кондратия. Примерно шаг между этими двумя. — Кондраш, прости меня, — тихо шепчет слова извинения. Миша понимает ситуацию и как ни в чем не бывало идёт дальше, оставляя возможность насладиться драмой получше, чем в голландских фильмах. На физре Рылеев не появляется. На литературу парень врывается с лёгким опозданием, красный, растрепанный с тяжёлым дыханием. Правило «Трех П» всегда работает. Бестужев шепчет, еле сдерживая смех:  — Поссорились, потрахались, помирились, — от чего Кондратий становится более красным, — так что было то? — Уже все хорошо, — лёгкая улыбка не сходит с лица ещё долго. Миша вполне догадывался, что Трубецкой извинялся, на заднем сидении своего автомобиля с тонировкой всех стекол. Времени было вагон и маленькая тележка, можно было затрахать до смерти. Но это явно было только начало, этим вечером можно даже не звонить одногруппнику. Бестужев начал думать чем же займётся без друга. Вариантов не было, поехать в клуб слегка развеяться, разве не гениальная идея? Отличная возможность выпить, расслабиться или может даже подцепить мужика на один вечер, но самое важно не подцепить сифилис. Конечно, Миша уже трахался — это было довольно давно, первый опыт был с мужчиной, потом ещё несколько случайных партнёров и понеслась. Никто не умрёт девственником, жизнь нагинает всех. Отсидев оставшиеся пары, студенты вышли в темноту. Кондратий попрощался и упорхал, в прям смысле слова, к своёму парню. А Мише оставалось только поехать коротать досуг в баре с бокалом виски, под громко играющую музыку. Парень достал телефон начал кое-как писать сообщение Пестелю, пальцы попадали мимо кнопок и получилось что-то вроде: «Тв где пртезжай, я жду.» Но сообщение даже не было прочитано. Наверняка бухает где-то на хате, без него. Миша кладёт телефон на барную стойку, обращается к бармену. Расплатившись с мужчиной и попросив вызвать такси, ибо сам он нормально даже говорить не может, Бестужев едет домой. … В дверь стучат с бешеной силой, у Миши болит голова, но он открывает её, еле как дойдя. Встать с кровати для него было настоящим испытанием. На пороге Рылеев, мельтешит и говорит что-то про телефон, звонки, переживания. Бестужев все равно, глаза у него сонные и непонимающие. — Ты меня вообще не слышишь, да? — Я слушаю, — Миша прикладывать все силы чтобы вникнуть в речь, но получается хреново. И вновь душ, кофе и пары. Сегодня парень будет как на иголках, ибо ничего не делал из заданного. По дороге Рылеев говорит, что Миша просрал телефон, но тот включён, значит может быть найдётся. Парень расстроен ведь в телефоне много важного, все номера, личная информация, открытые социальные сети. Да телефон — это в принципе один сплошной компромат. У любого человека в истории можно найти это завеветное, всем исвестное «Порно», но у Бестужева, все чуть более сложнее. В какой-то момент Рылеев даёт свой телефон Мише, где в сообщения ему пишет тот самый человек, нашедший устройство. «Телефон вашего друга у меня, свободен после 8, пускай забирает» Бестужев думает несколько минут, затем печатает ответ. И оба продолжают свой путь до университета. Первая пара. И Миша сразу же замечает на шее Кондратия яркую отметину, глупо улыбаясь. Явно ночка у него была бурная. Впереди ещё целый день, а парень уже готов заснуть. Глаза потихоньку закрываются под спокойный голос преподавательница, как в дверь врывается опоздавший Пестель. Он извиняться и садится рядом с Мишей, попутно здороваясь. — Какого черта ты пишешь мне в три ночи? — хмуро спрашивает Павел, но тут же меняется в лице, видя вместо Бестужева спящую муху. — Чувак, я не помню что вчера было, давай в следующий раз? — Миша не сдерживает зевок, откидывается на спинку засыпает. — Миш, солнце, вставай, на следующую пару идём, — наигранно влюблённо шепчет Рылеев. — Бля, куда? — спрашивает Миша, ему совершенно плевать на эти предметы, он просто хочет поспать. — История как бы… — Я уматываю, — радостно готовиться уже бежать к выходу Пестель, как студента тормозит Кондратий. — Вообще-то, не думаю, что Сергей Иванович оценит… — Кто? Кто? — глаза округляюся. — Новый препод, — вставляет в диалог Миша. Подняться с места ему довольно сложно, в глазах темнеет, голова кружится. Парню хочется остаться на месте и спать дальше, но сейчас как никогда раньше ему нужно взять себя в руки и отсидеть эту хренову историю… — Серьёзно? И как он? Такой же старый маразматик? — хмурит брови Пестель. — Скорее горячий мужик, — смеётся Бестужев-Рюмин, на что Рылеев присвистывает. — Значит так? Я и раньше сомневался в твоей ориентации, но сейчас ты подкрепил мои догадки, — улыбается Кондратий, сам не зная, что говорит правду, которая оставалась шуткой. Никто не знал на самом деле, что из себя представляет Миша, его гомосексуальность оставалась тайной даже для самых близких. Это не было связано с признанием маме, отвергнувшей сына. Кто-то скажет, что это недостаток отца, но вовсе не так. Бестужев решил оставить эти разговоры, засунув в сердце подальше и поглубже. Признаваться нужды и желания не было. Поэтому, все оставалось тайным. Вошли все трое в аудиторию без опоздания, так же усевшись в самом конце. Мише стало совсем тяжело бороться со сном и, не просидев даже полчаса, глаза предательски закрылись. Ухо обожгло теплое дыхание, приятный голос прошептал сладкое «Мишенька, просыпайся», на что Бестужев едко ответил, на поднимая головы с парты: — Кондраш, отстань, хотя бы ещё пять секунд… Вся группа не сдержала смеха — заржали как кони. Миша резко поднял голову, отчего она закружилась и перед парнем возникло лицо Сергея Ивановича, оно было вполне спокойным. Глаза смотрели спокойно, в них нельзя было увидеть ни эмоций, ни мыслей мужчины. — Как мне это понимать? — брови слегка приподнялись, но в остальном все было такое же холодное. — Сергей Иванович, вы меня извините… — не успел закончить студент, как преподаватель его грубо перебил: — Ваши извинения не изменят тот факт, что вы не знаете тему, — хмурится мужчина, но тут же успокаивается и снова становится безэмоциональным, — придёте ко мне после своих пар. Миша закатывает глаза, Паша толкает его локтем, чтобы точно не заснул снова. — Блять, какого хрена вы меня не разбудили? — злится за подставу Бестужев. — Чувак, Паша тряс тебя за плечо, как при землетрясении трясётся многоэтажка. — Наверное, будет читать нотации, не более, — пожал плечами Пестель, пытаясь подбодрить друга.  — Больше ни капли в рот, — зарекся парень. … На улице уже стемнело, коридоры университета опустели. Одинокая фигура бредет мимо дверей, останавливается у одной из множеств в этом здании. Стук в дверь, по ту сторону слышится тихое «Войдите». Миша входит, неуверенно, оставляя все за порогом, кроме вины за сон на паре. Сергей Иванович сидит в своём кресле, в руке — крушка с кофе, на столе перед ним — горький шоколад. На всю комнату пахнет, из-за этого в теле Бестужева возникает слабость, ноги едва ли держат, становятся ватными. Юноша знает этот запах, невыносимо знакомый и приятный. — А, Михаил Бестужев-Рюмин, верно? Совсем позабыл, — Миша понимает, что мог бы не появляться, о нем бы и не вспомнили. Атмосфера вполне уютная, в голосе препода нет враждебности или злости от слова совсем. — Да, верно… — Садись, — взглядом указывает Муравьёв на кресло, в котором мгновенно оказывается Миша, готовый внимать словам.  — Я вас слушаю, Сергей Иванович. — В общем, я недоволен сегодняшним случаем. Надеюсь, это было в первый и последний раз, Мишель, — забавно звучало последнее слово. Апостол поднялся со своего место, выдвинул один из ящиков в столе, достал мишин телефон. Взяв кусочек шоколада, подошёл к студенту, протянул тёмную сладость. Бестужев не мог не принять этот дружеский жест. — Вы довольно рассеянный, — телефон был передан обратно непонимающему хозяину. Миша был в ступоре. В голове множество мыслей путались. Как так? Почему его телефон попал в руки этого человека? Хотя на все был простой ответ. — Как? — единственное, что смог спросить Миша. — Телефон лежал без пароля, разблокированный, открытые страницы, — поясняет Апостол, сцепляя пальцы в замок за спиной. — Рылись в моём телефоне? —Признаюсь честно — да, не сдержался. У вас довольно интересные взгляды на жизнь и внутренний мир, — вспоминая текст, написанный от нефиг делать. Просто мысли, глубокие размышления, немного философии. Миша молчит, ему нечего сказать, вся сущность раскрыта. Самый первый его рассказ — самое позорное, ибо в нем описывались отношения, что были год назад. От нежностей до страсти. Тяжёлые ощущения после расставания. Все жизнь была в телефоне, сука. Как же он мог так промахнуться? — Ох, не стоит переживать, эта информация не в коем случае не будет распространяется. Весь сегодняшний разговор не выйдет за пределы этого места, — успокаивает мужчина, уверяя о сохранность всех тайн Бестужева. — Благодарю, — парень поднимается с кресла, готовый выйти и бежать со всех ног домой, но его останавливают, усаживая обратно. — Разговор наш ещё не кончен, — сильная рука лежит на плече, она не позволит юноше сбежать от этого разговора, не даст лазеек, — я взволнован, подобное настораживает и пугает. Уравновешенный человек не стал бы так писать, это ведь наверняка травма. — Это уже вас касаться не должно, — хмурится, косясь на свое плече, сжатое слегка, но неприятно. — Миша, я не хочу вас заставлять, но думаю надо обсудить это, не вынашивать в себе. Молодость даётся человеку для познания себя, если тянет к своему полу, в этом нет ничего страшного, — зелень в глазах восхищает, Миша слушает, но и думать не смеет об открытии своей ориентации. Даже себе. — Не будем устраивать сцены, здесь не кабинет психолога, тем более не церквь, чтобы каяться, — Бестужев не сдерживается достаёт сигареты и закуривает прямо в аудитории, не стесняясь присутствия преподавателя истории. Затяжка и в воздухе витает белый дым. Миша не будет сдерживать свои желания, плевать он хотел на то, что подумает Сергей Иванович. Мужчина встаёт напротив парня. И вдруг мысль пробивает голову Бестужева словно свинцовой пулей. Вопрос. — Где вы нашли мой телефон? Он наверняка оставался на барной стойке в том клубе, где был вчера. Значит, вы тоже там были. Так ведь? Муравьёв удивлён, но удивление сменяется смехом. Красивым, приятным смехом. — Вы хотели подловить меня и шантажировать, поставив меня в неловкое положение? Так знайте же, телефон валялся в салоне такси, на котором я ехал от своей девушки. Миша поднялся, выдыхая дым сигареты в лицо Апостола. Взгляды встречаются, парень понимает, что проиграл, и попытка выйти сухим из воды — не увенчалась успехом. Ну и к черту этого ублюдка. Студент не сдаться просто так. — Вы врёте, я уверен в этом, — губы охватывают фильтр, втягивая в себя сладостно приятный дым. Сергей даже не морщится от запаха, тем самым поднимая статус в глазах Бестужева. — Каков будет сценарий, если вы правы, Бестужев-Рюмин? — шепчет Сергей, не разрывая зрительного контакта. На что Михаил ухмыляется. — Я предложу вам вполне выгодный вариант, где в выйгрыше станемся оба, — спокойно говорит Миша, но дрожащие губы выдают его с головой, — сохраню ваш секрет, вы — мой. — Но я не признаю вашу правоту, — тормозит фантазию Рюмина, разбивая её на тысячи осколков словно зеркало. — Значит все, что могу сейчас сделать — это уйти, — один шаг преодолевает оставшееся расстояние между двумя, вставсяя фильтр между губ преподавателя, — поверив в ваши слова. Миша покидает аудиторию, на последок поблагодарив за отданный телефон. … Рассказывать эту историю Миша никому не собирался, вернувшийся домой выкурил всю пачку. Чёртов историк заставил его сильно понервничать. Бестужев не мог насмотреться на кровавый закат, словно солнцу перерезали горло. Какого, этот человек, будучи совершенно малознакомым, лезет в душу, заставляя Мишу раскрыться перед всеми и, в первую очередь, перед самим собой. Никто до этого не смел, так грубо и умело вырваться в сердце, задев самое больное и сокровенное. Хорошо ещё, что не домогался или того хуже, принудил шантажом к непоправимому. Сон поглощает парня, утягивая в пучину беспамятства. Когда-то любимые руки гладят по волосам, перебирая светлые пряди. Родная улыбка, губы шевелятся, что-то говорят, но голос уже давно забыт. Лёгкие быстрые поцелуи в нос и щёки, кожа после них горит как от мороза. Тихий неразборчивый шепот, горячо обжигающее ухо дыхание. И аромат сигарет, но не тех, что Миша курит последние полгода, нет. Другие. По лицу проходится пощёчина, оставляя алый след. Рука сжимает волосы, ударяя головой об пол. Тихие собственные стоны и тяжёлое дыхание. Слезы бегут из глаз. Но Бестужев знает, он сам виноват в таком отношении к себе, заслужил. Позволил унижать себя как безвольную куклу. Эта любовь продлилась недолго, но принесла нескончаемую боль, живущую в сердце. С тех пор Миша обещал себе больше никогда не влюбляться, не привязываться. Чтобы никогда более не переживать мучения. Страх насилия по отношению к себе. Лучше быть одиноким. Любовь — не для него, для него — кусок свинца, что в тело белое вобьётся. Ему всего лишь девятнадцать лет, но такой плачевный опыт вынуждает не хотеть трахаться по любви. Странно, зато честно. … Сергей Иванович Муравьёв-Апостол, двадцать шесть лет, а детей и жены до сих пор нет. Мужчина уже давно терпит недовольство матери, вечно говорящей о том, что уже пора бы ей стать бабушкой и сидеть с внуками на выходных. Сергей совершенно плевать на все эти наставления хотел. Не до этого ему. В свои молодые годы у него было много девчонок, но время идёт и мужчина зациклился на работе. В квартире стоит тишина, в которой разносится казалось бы негромкое тиканье часов. Муравьёв лежал на диване, читая и готовясь к предстоящим парам. Ответственное отношение к своему предмету действительно было. Мысли сейчас были совершенно не о том, о чем действительно надо думать. Как дурак, словно малолетний подросток. Очень хорошая память напоминает содержимое того пылкого описания секса. Бестужев не поскупился и написал все свои ощущения, смесь боли, граничащей с наслаждением. Поведал все, что было в ту ночь. Когда Серёжа читал это в первый раз, каждое слово отпечаталось в голове, он запомнил все. Не смог не возбудиться, сам не понимая, почему подобное так заводит. Белая жидкость оказалась на руке под тихие маты. Мужчина ругал себя, но в глубине души знал, ему такое вполне понравилось. Очевидно, это порядок вещей, норма. В современном обществе все нетрадиционные ориентации принимаются, и хотя сам Сергей родился и вырос в строгой семье, относится толерантно. … Мишель проснулся раньше обычного, без будильника. Приняв сидячую позу, потупил взгляд в окно. Темнота все также покрывала Петербург. Падал снег, много снега. Горели яркие фонари, освещая улицы. Минусовая температура, теперь парню придётся потрудиться и найти зимнюю шапку. Время до учёбы было достаточно, чтобы написать конспекты и подготовиться на всякий случай. Отчисление ему не грозило, но это не было поводом совсем забить. Время летит, Миша торопится, бежит до университета. Ноги с непривычки побаливают. Без опоздания заходит в аудиторию, где должно было быть занятие, но своей группы он там не обнаружил. Ещё раз перепроверив расписание, пишет Паше. Тот не читает хотя горит онлайн, тогда Бестужев пишет Кондратию… Миша: «Вы где вообще? У нас же литература?» Кондратий: «Александра Матвеевна заболела, ты что не читал, в группе же написали вчера?» Миша: «То есть ты дома сидишь ещё?» Кондратий: «Почему? У нас замена, дополнительная история» — Блять, какого… — Миша выходит в коридор, как время на раздумия уходит и начинается первая пара. Он бежит до нужной двери, стучит в неё. В ответ тишина. Бестужев заглядывает, вся группа пятится на него. Препода ещё нет. — Опаздываете, Бестужев-Рюмин… — знакомый голос сзади, слишком резкий, парень дёргается. — Здравствуйте, Сергей Иванович. — Заходи ты уже или хотя бы меня пропусти, — рука ложится на плечо, Миша отстраняется идёт до своего места. Он знает, что не готов. Знает, что у него нет ни учебника ни тетради, поэтому достаёт рандомную тетрадь в клетку, пишет где-то в середине. Благо, никаких вопросов, простой лекция. Слушать и записывать — самое важное. Рядом сидит Рылеев, взволнованно смотрит на него. — Ты чего такой рассеянный? — Да я не посмотрел, вот и не готов, — оправдывается. Всё проходит вполне спокойно, не считая косых поглядываний Муравьёва на Бестужева. Пара заканчивается, Миша убирается все в сумку, готовый покинуть проклятую аудиторию, прямо перед выходом его тормозят. Больше всего сейчас хотелось бы сделать вид глухого и бежать подальше от историка. — Да, Сергей Иванович? —с наигроным интересом спрашивает Рюмин, пытаясь не закатить глаза. — Подойдите, — Мишель мгновенно оказывается рядом. Апостол берет руку студента, поднимает рубашку, оголяя запястье, и аккуратно, строгим почерком пишет на ней какое-то название. Бестужев смотрит на него исподтишка. — Прочитаешь и расскажешь мне, понятно? — запястье все ещё сжимала чужая ладонь с красивыми длинными пальцами, на которые Миша немного залип, на столько они были эстетичны. — Почему я? —встречный вопрос. — Я больше не заметил спящих и не готовых студентов, а вы, Мишель? — Сергей позволил себе заглянуть в карий омут чужих глаз. — Заметили? — Вы мой студент, как я могу не заметить, — улыбается Муравьёв, и на улыбку парень тоже смотрит с особой легкостью и бездумием, — не смею вас задерживать. Вряд ли другие преподаватели так же добры к вам. Миша уходит. Сергей ждёт следующую группу. — Чего там? Серёжка дал тебе номер? Или может адрес? — шутит и сам же смеётся Пестель. — Смешно, — язвит Бестужев, — жаль, конечно, но нет, не дал, ни номер, ни адрес, ни отсосать. Пашка заливается смехом. — И что будешь делать? Миша решает не выходить из роли и продолжает шутливый бред: — Подловлю после пар и потащу к себе, ебаться. — Прекрати, Мишель, — нервно возникает Кондратий. На сём разговор заканчивается и более не поднимается. … Бестужев заходит к себе, замученный и уставший. Несколько часов сна и он в самом деле садиться за книгу, она не длинная, но Мишу затянуло. На следующий день, предмета по расписанию нет, но Рюмин несётся к Сергею Ивановичу после окончания своих пар. — Я прочитал, — оповещает парень мужчину, тот лишь непонимающе смотрит в ответ. — За ночь? — Да, мне очень понравилось… — И о чем же прочитал? —спрашивает Апостол, слегка улыбаясь. Сам он читал этот роман не раз. — Философские взгляды и рассуждения, о том как важна человеческая жизнь, данная один раз. Страхе и боли войны, забирающие молодость. В основном философский посыл… — Понравился значит, — повторяет как в бреду Сергей, стеклянно смотря сквозь Мишу. — Хорошо, только не думай больше спать на моих занятих. — Что же вы за человек, Сергей Иванович? — Обычный преподаватель истории в университете, — Муравьёв засовывает ладони в карманы штанов. — Нет, определённо не простой. С какой-то особенностью, не может простой препод быть на столько хорошим. Думаю, доброта — это изюминка вашего существа. — Возможно. Сергей смотрит на Мишу: светлые растрепанные волосы, падают на лицо, глаза поглощают в свою красоту, он в них тонет, тонкие губы слегка приоткрыты. Словно нетронутый цветок, так молод, что ещё не раскрылся. Мужчина думает, а правда ли все то, что было написано? Юноша кажется слишком невинным, недоступным. Сергей хочет превзойти всех остальных, весь мир и дотронуться. Он хочет Бестужева. Мысль как током ударила. Впервые за долгое время, Серёже хочется кого-то так сильно. Он не сдерживается, вырывается тихое: — Бля, — глаза закрываются, стыд заполняет каждую клетку тела. — Всё в порядке? — Миша явно не ожидал мата, но особого значения не придал. Делает шаг ближе. — Да, то есть день сложный, ничего серьёзного. Извини. — Можете ли посоветовать ещё что-нибудь? — Сергей изумленно поднимает глаза, отличная возможность слегка сблизить. — Конечно. Стоит Бестужеву назвать жанр, так Муравьёв находит минимум три варианта. Он не записывает, просто запоминает названия. Пускай много, но это и к лучшему, найти любую на выбор в интернете. Миша задумывается, неужели этот человек, что стоит сейчас перед ним, настолько начитанный и разносторонний. Так много информации запоминать довольно сложно, но возможно. Разошлись, минуя ворота. — До свидания, Сергей Иванович. — До свидания, Мишель, — последнее слово было сказано как-то особенно, с лёгким трепетом. Забавное обращение никак не напрягало и уже стало привычным. Снег вновь падал на землю, крыши и впрочем везде и всюду, образуя новый слой. Он ярко блестел под светом фонарей. Парень выдыхал дым, идя до дома. Заходить в подъезд с сигаретой не стоило. Поэтому докурив, бросил окурок в ближайшую урну. Миша заходит в такую родную квартиру, скидывает одежду и ложится на кровать. Та почти не прогибаться под небольшим весом. Новая заявка в друзья не заставила себя долго ждать. Бестужев нажимает «Добавить», даже не думая. Дни уходят, Миша с головой погрузился в литературу, начиная понимать, почему она так сильно нравится Рылееву. Наконец наступает долгожданный выходной, самый настоящий, без работы. И по обычаю парень пишет другу о необходимости встретиться. Но Кондратий отнекивается, ссылаясь на отъезд из города с его дорогим Сереженькой. Миша опечален таким раскладом, традиция была нарушена. Привычные посиделки были отменены. Ещё одна причина ненавидеть состоять в отношениях. Обязанность посещать все свободное время возлюбленному. К черту подобное. Мише ни к чему все это. Свобода — главный дар, а привязывать себя к кому-то — добровольно сдаться в плен. Рядом стоит кружка с кофе. Бестужев перелистывает очередную прочитанную страницу. Он перестал читать с телефона, начал покупать книги. Раньше и думать не мог о чтение классических произведений. И как бы Миша не хотел, но стоит признать — Сергей оказал на него положительное влияние, привил любовь к книгам. Каждое произведение было красочно пересказано Апостолу в личных сообщениях. Иногда речи заходила за границу обслуживания литературы. Просто за учёбу, за личную жизнь, за дурацкое «Как ваши дела?». Как, никак, но общение сближало… Спустя долгое время Мишель решается пригласить Сергея в гости. Его заполняет чувство тревоги, страха. Восемь часов вечера. Тихий стук в двери. Миша бежит через все квартиру. На пороге стоит долгожданный гость. Обычный Сергей Иванович в своём костюме, вызывает у Рюмина странное, незнакомое ощущение. — Вы опоздали, — первое, что пронзает тишину. — Прости, Мишель.У меня была причина, но и есть извинения, — преподаватель протягивает коробку с тортиком, на что получает довольную улыбку. — Удачно придумано. Сергей рассматривает квартиру, каждую деталь, самые мельчайшие элементы. Ничто не осталось без внимания. Аккуратно сложные вещи, книги Ремарка на полках, цветы на подоконнике, запах зубной пасты от Мишеля, цвет коврика в ванной. Юноша достал две кружки, тарелки, конфетки, сахар. Подготовил все, сервируя стол к распитию чая и долгим разговорам, то и дело ходя от кухонного гарнитура до стола. — Вы сильно голодны? — Нет, вовсе нет, — Муравьёв разглядывал Мишу. Тот такой домашний, в бордовой кофте и бежевых штанах, носится по кухне. На фоне шумит чайник. — Чай, кофе? — Бестужев ловит на себе изучающих взгляд зелёных глаз. — Чай. Миша открывает шкафчик достаёт коробку, кладёт её на стол перед Сергеем. Самые разные вкусы, но у Апостола не о чае мысли. Он указывает на первый попавшийся. Наконец Юноша закончит с беготней и сел напротив. — Устал? — тихо интересуется Серёжа, отпивая чай, со вкусом лонечь даже повезло. — Учёба выматывает, — глаза слегка прикрыты, — можно бесконечно жаловаться. — Что сейчас читаешь? — Ничего, — пожимает плечами Миша. Времени у него не много, особенно сейчас перед сессиями, совершенно не до чтения Немного помолчав, последовал вопрос: — Как дела с вашей девчонкой? — с натянутой маской интереса спрашивает парень. — Да никак, уже давно. А ты все так же? —Сергей Иванович, я вас умоляю не надо… — Почему? — Мишель первый начал эту тему отношений. — Просто не надо, лишний стресс для меня, — Бестужеву действительно неприятно и противно говорить об отношениях, все, что было, возрождается в памяти. Он потирает усталые глаза, достаёт сигареты с зажигалкой. Бросает взгляд на Сергея, предлагая. Тот лишь мотает головой в знак отказа. — Почему ты так боишься рассказать? — мужчина все не унимался, ему хотелось знать, зная, что задевает за что-то больное, но интерес все больше подогревался. — Действительно так хотите знать? — Юноша смотрит на тлеющую сигарету, не открывает взгляд. Запах кофе расслабился, сонливость навалилась, отравляя голову ядовитым непониманием. — Да, верно. — Тот человек, был для меня всем. Первое и самое прекрасное в жизни, мечтать о другом и не мог. Он выпивал всю любовь, что я дарил. А потом, изменился. Стал груб, ревнив и зол, мне было больно. Измена с моей стороны — стала последней каплей для него. Не обсуждайте меня, прошу. Множество насилия по отношению ко мне. Множество горьких слёз и крови было пролито. Ни полиция, ни врачи, ни друзья, казалось уже не спастись. Страх и ненависть живёт во мне ко всем, кто избивает других. Тогда то и понял, любовь не для меня. Чувствую себя омерзительно, когда вспоминаю, — кофе закончился, Рюмин поднялся. Кружка снова оказалась заполнена горячим напитком. Парень стоит к Муравьёву спиной, не в силах сдержаться слезы, собравшиеся в уголках глаз, выступают наружу, сбегают по щекам. Губы дрожат, а зубы стиснуты, пытаясь подавить рвущийся изнутри всхлип. * Запястья сжаты, крепко, до синяков. Из носа и рта бежит кровь, её очень много. Кажется, можно вполне захлебнуться. Чужая рука больно сжимает волосы на голове, а затем в скулу приходится тяжёлый удар. — Я тебя люблю, сука. Слышишь меня? Ты никуда не уйдёшь, везде тебя достану, — по лицу наносят ещё один повторный удар. В глазах мутнеет. Виски разрывает свинцовая боль. Миша уже не в силах бороться за жизнь, проще умереть, ведь этот ужас никогда не закончится. Его будут продолжать избивать, а затем… — Миша, Мишель! Прости, я не должен был… Бестужев сидит на полу, рядом разбитая кружка, что так и не оказалась на столе. Апостол обнимает его, становится тепло. Но тревога и страх никуда не уходят. В груди все также растёт цветок страха, ненависти. Горькие воспоминания вновь всплывали в памяти, как мёртвые рыбки в океане. Порой Мише казалось, что мертвый он сам. Без чувств. Он обнимал Сергея Ивановича без чувств. — Посмотри на меня, пожалуйста, — тёплые ладони легли на щеки. Взгляд прямиком в зелёный омут, — я клянусь, мы все исправим. — Нет, — тихий шепот, но Муравьёв слышит. Мягко, аккуратно прикасаться губами к чужим. Не поцелуй, нет. Какой-то смазанный момент. Первое подобное действие за столько времени. Миша забыл ласки и горячие слова о вечной любви. Для него это все простые и лживые фразы. Просто секс. Зачем все усложнять, прикрываясь чувством высокого. Юноша сам мажет губами в ответ, что служит знаком согласия. Тихое «давайте» куда-то в тишину. Простые подростковые сопли превращаются в долгий, настоящий поцелуй. Мужчина вкладывает страсть, нежность и заботу, но Рюмину нечего, он пуст, как вчерашняя банка из-под пива, ни капли более. Вечер стал особенным для них, полные чувств, отдавались друг другу. Серёжа ловил каждый вздох или стон с губ. Юноша громко шептал имя Сергея. … Утром, Бестужев проснулся один, ни записок, ни забытых вещей. Натрахался и убежал, в телефоне загорелся экран. «Доброе утро. Спасибо и извини за вчера, я не должен был тебе напоминать своими расспросами. То что было, это не просто так, хочу развивать наши отношения. Надеюсь, ты согласишься) мне сегодня раньше надо быть в университете, не стал тебя будить. Увидимся» Миша не читает, удаляет. — Слышали, что случилось? — спрашивает девушка, заправляя чёрные волосы за уши. — М? —рыжая, низкая первокурсница достает новенький айфон и протягивает подруге. «Второкурсник университета N найден мёртвым у себя в квартире, в голове юноши была обнаружена пуля, а в руке оружие. Следствие утверждает, что это самоубийство» А для меня кусок свинца, он в тело белое вобьётся…
Примечания:
Июльские дни - Не для меня.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Декабристы"

Ещё по фэндому "Союз Спасения"

Возможность оставлять отзывы отключена автором
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты