Санта, Эльфы, Рождество

Слэш
NC-17
Заморожен
5
автор
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
На мятой бумажке выведено безликое: «Эльф №4».
Четыре… Стало быть, есть еще трое. Взглядом скольжу меж толпы, наряженной в костюмы рождественских чудищ, пока не замечаю троицу, отделившуюся от остальных. Рядом с двумя веселящимися гавриками в клоунских носах, одетая в бархатные шортики и полосатые гольфы, стоит моя принцесса и взглядом, полным лютой ярости, праведного гнева и жажды мести, прожигает меня насквозь.
Будь трижды проклят Бан Кристофер Чан, черлидерские юбки и это Рождество.
Посвящение:
Моей даме, вдохновившей и вдохновляющей 🖤
Примечания автора:
Это мой первый раз, будьте нежнее ♡
Приятного!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 0 Отзывы 6 В сборник Скачать

Задница, которая не достанется

Настройки текста
Примечания:
Понеслась пизда по кочкам
– Может хватит пялится на задницу, которая тебе не достанется? – глубокий баритон неожиданно врывается в поток моего сознания, заставляя вздрогнуть и мысленно сматериться. Его обладатель тем временем с грохотом захлопывает соседний шкафчик, а после прислоняется к нему плечом, и я ощущаю, как два карих глаза вперяются в меня с ехидным прищуром. Бесит. В коридоре извечная толкучка – время пятнадцатиминутной перемены и людских таборов, кочующих из класса в класс. В душном воздухе концентрируются ароматы на любой вкус: дорогие Gucciсмешиваются с Dior`ом, порождая нечто, которое на рынке обычно продают на разлив, запах роскоши впитывает оттенкисвежих изумрудных купюр, сладких мандаринов и иной провизии, захваченной в утренней спешке. Довершают сие благовоние пикантные нотки грязных носков и потных футболистов, направляющихся в раздевалку. Одним словом, пахнет праздником. Вокруг царят шершавый шум и гогот, неотделимые от коротких мгновений отдыха. Кто-то до потери пульса хохочет над каламбурами главного школьного шута, кто-то с волнением и восторгом обсуждает выход новой модели РенджРовера и обещания папочки непременно его приобрести, а кто-то влажно целуется, хлюпая губами и сжирая своего партнера на глазах у всего потока. Одним словом, ничего особенного,– типичное утро в самой элитной старшей школе североамериканского континента. – Может хватит так подкрадываться, мистер Огненная Лапша? –после некоторого молчания, ворчу злобно, не отрывая взгляда от объекта своих наблюдений. – И катись нахуй со своими рифмами, рэпер хренов. В воздухе растворяется густой вздох, а с пухлых губ срывается облачко отчаяния. –Пощади, я только с него слез, – мученически стонет красноволосый, отворачиваясь и ударясь затылком о железную дверцу. Краем глаза замечаю, как левой рукой парень потирает свою пятую точку, при этом болезненно морщась и хмуря густые брови. А это уже интересно. Настолько, что я наконец отвлекаюсь от созерцания высокого и прекрасного и, вопросительно вскинув бровь, кошусь на собеседника. Мой взгляд сейчас – чашка айриша: половина крепкого эспрессо в виде негодования, четверть терпкого виски в виде раздражения и четверть взбитых сливок в виде неподдельного любопытства, которое многое из вышеперечисленного готово простить. К слову, я махровый гуманитарий, и потому за математику своих метафор не ручаюсь. Искра интереса вспыхивает во мне– я страшный охотник поразглагольствовать о чужих членах, и не скрываю этого.Парень, в свою очередь, прикидывается хамелеоном и сливается с тоном своих волос. Этот крепкий на вид шкаф в подобных вопросах всегда целомудрен, точно кисейная барышня. Не правда ли, прелесть? – С каких это пор Чанбин трахает тебя? – спрашиваю в лоб, делая акцент на последнем слове. Между тем толкаю язык за щекувесьма недвусмысленно, и попадаю в яблочко, потому как уши моей барышни теперь сливаются с лицом. Какой, однако, идеальный оттенок. Ему так идет… – Мы махнулись, – сконфуженно бурчит себе под нос, а взглядом изучает орнамент кафеля так, словно это партитура сонаты Бетховена. – Решили поэкспериментировать, – уточняет зачем-то. Понимающе мычу, внутренне разрываясь диким победоносным хохотом. Все-таки рождественскому поросенку Бинни удалось уложить этого несгибаемого альфа-самца под себя. Надо будет пожать ему руку чуть позже. – И каково это, быть нежным, сладким пассивом? Давай, расскажи мне, Чанни-хен, –вспыхиваю молниеносно,давая волю своей истинной сущности мелкого извращенца. Из глаз едва ли не сыплются искры, а пульс заметно подскакивает. Взглядом кота из Шрека смотрю на свою рдеющую редиску, прошу иронично и поскуливаю для полноты эффекта – вот такая я стерва. Обожаю подсыпать перца в свою Огненную лапшу. – Хочу знать до мельчайших подробностей, как Бинни страстно вжимал тебя в матрас, набитый бумажками. Он же спит на таком, верно?–не унимаюсь и с полуоборота завожу свою излюбленную шарманку, бессовестно игнорируя скрипящего зубами лучшего друга.– Оу, или, быть может, он оказался нетерпелив и взял тебя прямо в душевой кабине за пол ляма баксов, или раскладывал на столе из красного дерева, как индюшку на День Благодарения… – выстреливаю «гениальными» метафорами, не давая взбешённому Чану вставить ни слова. – Ты же стонал для него, как первокурсница, верно? Бинни любит послаще… – едва успеваю договорить, как мускулистая рука хватается за ворот моей рубашки и впечатывает прямиком в шкафчик. Совсем не сильно и от большой любви. Той самой, после которой синяки на черепе остаются. –Как же ты достал меня, Феликс, – рычит сквозь зубы, багровея до цвета пожарного гидранта. Забавно. С трудом сдерживаю улыбку, предательски проступающую на губах, но тут же давлюсь воздухом и жмурюсь от чужого напора, ожидая, когда едкая струя кипятка выплеснется прямо в лицо. Этого, однако, не происходит. Напротив, слышится глубокий вдох, сдавленное ворчание, и я чувствую, как пальцы, стискивающие ткань, начинают подрагивать, расслабляясь, – признак скорой капитуляции. Еще секунда внутренней борьбы, и хватка на шее ослабевает, жилистые руки отпускают на свободу.Чинно поправляю помявшуюся рубашку и ухмыляюсь уголком губ, наблюдая, как друг принимает свое поражение. Я снова в дамках. Чан никогда не умел злится. И ссориться со мной тоже не умел. Нашим самым капитальным конфликтом на моей памяти была драка за последний кусок брауни, приготовленный моей маман еще в Австралии. Такая нелепость, ей богу. Только вот ссадины заживали месяц, а в остальном мы жили душа в душу и любили друг друга. Точнее, я Бан Чана любил, а он… скорее, меня терпел. Именно, терпел. Прощал моментально и кончал обижаться быстрее, чем школьник во время дрочки. Одним словом, все на свете спускал мне с рук, тем самым лишь сильнее их развязывая. А я все наглел и наглел, пользуясь чужой добротой, и вот… вырос конченным придурком. С кем не бывает. – Давай обсудим это позже, за чашечкой пива, а лучше Хеннесси. Мне сейчас не до этого – тройное свиданье с Бахом и мистером Ирвингом через пять минут, –окончательно сдавшись, выдыхает хен, однако взгляд, которым он изредка поглядывает на меня, говорит об обратном. В нем отчетливо прослеживаются нотки раздражения и затаенной обиды, но я не особо беспокоюсь по этому поводу – перебесится. – Без проблем, – виновато и благодарно улыбаюсь, глядя хену в глаза. Он с моими, очевидно, сталкиваться не хочет. – Можем поехать ко мне после уроков, ты же знаешь, что до завтра во мне не удержится, – прозрачно намекаю, получая взамен что-то про любопытную Варвару с оторванным носом. Черт знает, кто такая. Надо будет загуглить. – Кстати, смотри у меня со своим Иоганном. Где двое, там любовь и свет… и места нет там третьим… – задрав указательный палец, цитирую сайт «Жемчужины мысли»,пока красноволосыйдостает учебники и собирается удалиться в насупленном молчании. От него продолжают исходить флюиды негативной энергии. Всю карму мне попортит, зараза. – Удачи с зачетом, и прости, что родился придурком, – кричу ему вслед, зная, что не услышит. – Пиздуй нахер, Фелиция, – раздается из толпы в ответ. Услышал, засранец. Широкоплечая фигура растворяется в толпе, а я еще с минуту стою в щекотливой задумчивости, бесшумно усмехаясь пикантным картинам, которые по сути не должны рождаться в моей голове, но против воли рождаются. Не замечаю, как вхожу в кураж, представляяЧанни-хена, извивающегося под своим «папочкой» и со слезами в уголках глаз умоляющего о большем. Образы становятся ярче, пресс хена, на который я с юности пускаю слюни, – рельефнее, и рука сама тянется к паху. Позволяю ей этосделать – прикоснуться, искренне надеясь, что никто из сотни роящихся мажоров не обратит на меня внимания. Хотя к чему лукавить – всем будет глубоко наплевать, даже если я приду в школу в чем мать родила или пробегу мимо директора без штанов. Подобным здесь никого не удивить. Абстрагируюсь от реальности, едва не мастурбируя на лучшего друга в школьном коридоре, как вдруг где-то на периферии слуха, во всеобщем галдеже, раздается имя, от которого сердце падает в почки. Меня замыкает. Отдергиваю руку и распахиваю глаза такрезко, словно к моему члену приложили каленое железо. В груди болезненно сводит, и я покрываюсь мохнатыми мурашками с ног до головы. От легкой истомы не остается и следа, все функции организма врубают режим максимальной активности, и меня трясет, как в лихорадке. Вспоминаю о том прекрасном и ореховидном, от чего меня так бестактно оторвал Бан, и трясусь еще больше и крупнее. Хмурюсь, глазами разыскивая предмет своего обожания, но на прежнем месте его не оказывается. Ложбинка между бровей становится глубже, как и бездна моего отчаяния. Матерюсь. Проклинаю подлеца, злодея и негодника, разрушившего мое счастье, а между тем взглядом теряюсь в толпе, ища кого-то конкретного. Кого-то недостижимо высокого, чертовски красивого и страшно, нет, чудовищно сексуального. Того самого, чьи стройные ноги, неизменно короткая юбочка в складку и розовая макушка не дают спокойноспать по ночам. Розовая макушка… Замечаю ее, буйком мелькающую в море людских голов, и чувствую, как в сердце застревает игла. Нервно облизываю губы, ожидая, когда мой буек цвета сахарной ваты выплывет из-за грузного баркаса-футболиста, и наконец застываю с приоткрытым ртом и рукой, потерявшейся между ног. У меня встал. – Вот чертовка, –шиплю тихо, чтобы никто не расслышал. (Не) моя принцесса шествует в самом конце коридора в окружении своей свиты, знатно виляя бедрами и над чем-то неистово хохоча. Даже на расстоянии живого и толкающегося Гольфстрима я могу расслышать каждую ноту ее заливистого смеха, потому что ржет мой ангел, дай боже, как самая настоящая посланница Преисподней. Однако эта червоточинка нисколько не портит природного шарма и обаяния моего сокровища, и уж тем более не мешает ему быть главной королевой этой вечеринки и моего сердца. Подумав об этом, морщусь и понимаю, что хватил далеко. Меня коробит от сладости мысли, и я кукожусь, как куриная жопка. Глаза тем временем не упускают из виду задницу отнюдь не куриную. Мою любимую задницу. Ту, что сейчас весьма ненадежно скрывается под кромкой черлидерской юбки, к которой намертво прицепился мой взгляд. Мысленно раскалываю скорлупку ореха и жадно кусаю содержимое. Тоже мысленно. Чувствую, как по подбородку медленно стекает капля слюны. (Как жаль, что не спермы). Стираю ее рукавом черной рубашки, совсем не аристократично. Еще немного, и я кончу у всех на глазах. У нее на глазах. Стою как вкопанный, не дыша и не двигаясь, не моргая. Будь проклят и благословлен тот день, когда я впервые увиделее. Спустя мгновенья, полные сладостных мук, королевская чета скрывается за углом и окончательно исчезает из поля зрения, оставляя меня одного среди опустевшего коридора, в диком восторге и с не менее дикой проблемой в штанах. Звонок прозвенел. До меняэта простая истина доходит лишь тогда, когда в конце коридора, там, где исчез мой ангел, раздается грохочущий звук,и из-за стены выкатывается злобная уборщица с тачанкой моющих средств и грозной волосатой шваброй в руках. Меня отмыкает. Мгновенно. Лихорадочно распахиваю шкафчик и сгребаю в рюкзак все, что попадается под руку. Что-нибудь, да пригодится. Захлопнув дверцу под неистовый визг старухи, угрожающей мне шваброй, срываюсь с места и взлетаю по лестнице, опережая самого себя и пару раз спотыкаясь. На бегу ощущаю, как что-то твердое и горячее нестерпимо давит на ширинку, которая, как и я сам, держится из последних сил. Понимаю, что нужно ее поддержать, иначе выйдет неловко. Пулей заношусь в священную комнату и тут же из нее вылетаю, под аккомпанемент протяжных стонов, хлюпанья и шлепков влажных тел. Ничего особенного. Просто чересчур любвеобильный капитан школьной команды трахает очередную черлидершу в школьном туалете – явление настолько привычное и обыденное, что я не удивляюсь ни капли. Только бешусь, багровея пуще Чана, и, намеренно громко послав всех к черту, хлопаю дверью, как истинная истеричка с недотрахом. В джинсах скинни по-прежнему тесно до головокружения. «Ничего, – думаю я, улепетывая от места грехопадения и смахивая подлую слезу, проступившую на щеке,–само как-нибудь пройдет». Наивный. Стиснув зубы, ускоряюсь и выруливаю на пустынное авеню коридора. На другом конце раздаются чьи-то слонопотамьи шаги. Звуки становятся громче, и… что вы думаете? Навстречу мне порхают те самые голубки, что так прелестно совокуплялись в грязной туалетной кабинке: парень на ходузастегивает ширинку, а его дама спешно поправляетюбку, сползшую набекрень. Картина маслом, от которой мне становится мерзко до тошноты, и я искренне желаю члену этого индюка отсохнуть. Торможу перед кабинетом, загнанный, дышащий, как умирающая скотина. Гулко вдыхаю воздух, стараясь игнорировать мерзкую парочку, его у меня ворующую и отравляющую своими извращенскими зловониями. Сквозь запах спермы и еще не остывшего секса, чую, как из всех щелей веет чем-то недобрым, затхлым и зловещим. Припоминаю, что это естественный аромат нашего историка, и на душе становится легче. Напрасно. Препод встречает нас в дверях, как дорогих гостей, иожидаемо хранит молчание. Ни один мускул на его дряблом от прожитых лет лице не шевелится, ни одна волосинка на выступающем черепе не дрожит – признак весьма хреновый. Мерзкий доисторический историк никогда не повышает голоса – это известно каждому. У него другие методы дисциплины, которым он не изменяет и на сей раз– выставляет нас за дверь, как собак подзаборных, и запирается на ключ изнутри, вынуждая меня отбывать свое наказание наедине с затраханными извращенцами. Меня, по-идиотски улыбающегося, необъяснимо счастливого и влюбленного до мозга костей. За окном – рассвет декабря. Нежный снегпадает, белыми хлопьями облепляя скелеты деревьев. Добро пожаловать в Ред-Лайтс Хай Скул. Всё только начинается.

Ещё по фэндому "Stray Kids"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты