Студент

Xiao Zhan, Wang Yibo (кроссовер)
Слэш
NC-17
Завершён
439
автор
Размер:
10 страниц, 1 часть
Описание:
– А потом я бы встал на колени, – произносят пухлые губы, и это уже перебор. Чжань вскакивает и пулей вылетает из класса...

Ван Ибо студент, влюбленный в преподавателя.
Посвящение:
самой терпеливой бете!
и тому, для которого это изначально писалось.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
439 Нравится 16 Отзывы 171 В сборник Скачать

1

Настройки текста
Первое, что подумал Сяо Чжань – он спит. Или напился. Или спит пьяный. Конечно, коллеги говорили, что к ним на обучение приедет китаец, шутили, что господину Сяо наконец будет с кем поговорить на родном языке, но... Какова вероятность, что из полутора миллиардов приехал бы именно он? Сяо Чжань моргает, замерев в дверях как дурак, ждёт, что галлюцинация пропадёт, но ничего не меняется. «Это Ван Ибо?? Здесь? Я сплю? И я что, буду его учителем? Он будет называть меня Сяо-лаоши... Я же просто обкончаюсь и умру на месте... Хотя от такого не умирают. Обкончаюсь в штаны прямо в классе и умру от стыда», – проносятся в голове мысли. – «Но для начала надо, чтобы он обратил на меня внимание» – думает Чжань, в то время как его эротическая мечта продолжает втыкать в телефон, развалившись на стульчике. Сяо Чжань пытается прокашляться сквозь ком в горле, чтобы хоть как-то обозначить своё присутствие, потому что он просто не в состоянии сдвинуться с места ни на миллиметр. Наконец оторвавшись от телефона, Ибо мельком поднимает на него взгляд, бормочет что-то отдаленно напоминающее шепелявое «Хеллоу» и снова утыкается в экран мобильного. Но спустя секунду до него, видимо, доходит, что он находится в классе, а вошедший человек явно старше и, возможно, учитель. Точно учитель. На автомате он вскакивает, спохватившись, что вёл себя невежливо, кланяется, на ходу засовывая телефон в карман, но при этом не удерживается и косит взгляд. Видит совершенно охуевшее выражение лица Сяо Чжаня и ухмыляется, опуская голову ниже в попытке скрыть довольную улыбку. Он думает, что в этой никогда-не-слышал-о-её-существовании стране вряд ли найдутся его фанаты, поэтому принимает шок на свой счёт, без всей этой шумихи с айдолами и прочим. Считает, что с первого взгляда сразил молодого преподавателя своей красотой. Да в принципе он и прав. Семестр будет весёлым. Ибо продолжает стоять перед Сяо Чжанем, что-то лопоча на ломаном английском, с ужасным акцентом. Из всей его сбивчивой болтовни Чжань различает только «Ван Ибо». Да, собственно, он пропустил бы слова Ибо мимо ушей, даже если бы тот говорил на китайском. Чжань просто стоит и пялится, не замечая ничего вокруг. Буквально ощупывает глазами каждый миллиметр, невольно сравнивая этого «настоящего», живого Ибо со старательно отредактированными картинками в интернете. И, надо сказать, сравнение в пользу первого. Круглое личико, в котором осталось ещё что-то детское: – «Боже, ему всего сколько? 16? 17?» – неприлично пухлые губы, иногда проскальзывающий между ними язычок, – «Ну это вообще надо запретить» – длинную шею, тонкие пальцы, нервно перебирающие уголок толстовки. Пытается угадать стройную, спортивную (он знает это) фигуру под мешковатой одеждой. И молчит. Надо бы уже что-то сказать. Ибо притих и теперь сверлит его взглядом, не понимая, почему учитель пялится молча. Может, он сказал какую-то глупость? Тяжело всё же выражать свои мысли на чужом языке, но ему стоит сделать скидку, наверное? Он первый раз далеко от Китая, в чужой и непонятной стране, и, если он сделает или скажет что-то не то, лаоши подскажет ему, ведь правда? И, возможно, с лаоши можно говорить на китайском? Именно это Ибо и произносит, продолжая сверлить Чжаня взглядом, но уже чуть неуверенно… Сяо Чжань наконец делает шаг вперёд, надеясь, что со стороны не заметно, как его потряхивает. Он умудряется выдавить из себя приветствие, представиться, спросить, знает ли... Эм... Новый студент – «Блять, это Ибо... Пиздец, как я буду его вообще чему-то учить?» – своё расписание. Парнишка радостно кивает, получив наконец хоть какую-то адекватную реакцию, и протягивает сложенную вчетверо бумажку с расписанием. Пытается объяснить, что из-за загруженного графика расписание было составлено заранее его менеджером без согласования с лаоши: «Но пусть лаоши не сердится, всё можно будет уладить или перенести, чтобы лаоши было удобно». Чжань подходит ближе, берёт листок, на мгновение соприкасаясь с чужими пальцами, и этого достаточно, чтобы он окончательно перестал соображать. Перед глазами плывут цифры, даты, время – он никак не может сосредоточиться. Мальчишка как специально подходит ещё ближе, почти прижимаясь к его плечу, заглядывает в листок, вытягивая свою длинную шею. Он жует жвачку, и Чжань чувствует сладкий запах, когда дыхание Ибо касается щеки. Этого всего оказывается уже слишком, Чжань чувствует, что, если так пойдёт и дальше, он реально кончит в штаны или набросится на ребёнка, и будь что будет. Собрав последние силы, он отстраняется, протягивает обратно листок с расписанием, бормоча что-то о делах, и согласовании с руководством, и что: «Приятно познакомиться, и велкам, так сказать, форинг стьюдент, и да, можно на китайском, так будет удобнее», – и уже практически в панике пятится к двери, пулей вылетая в коридор. Удивлённое лицо Ибо с раскрытыми губами, влажно блестящими от слюны, кажется, отпечатывается на сетчатке навсегда. Первым делом Сяо Чжань несётся в туалет. Открывает до предела кран с холодной водой, плещет себе в лицо, осознавая в этот момент, насколько оно горит. Пытается отдышаться, успокоиться, но получается не очень. Перед глазами стоит мальчишка, снова и снова облизывающий свои пухлые губы, и этого достаточно, чтобы он, сгорая от стыда, заперся в кабинке туалета и наспех подрочил. Почувствовав хоть какое-то облегчение, отдышавшись и приведя себя в порядок, Чжань решительно направляется в кабинет ректора, чтобы прояснить, наконец, эту совершенно безумную ситуацию. Ректор, кажется, ожидал его прихода и даже заготовил целую речь, которую Чжань, совершенно офигевающий от происходящего, выслушивает молча. Из его объяснений получается, что китайцы решили снять фильм, действие которого происходит в восточной Европе. Более экзотическую страну они, видимо, выбрать не могли, совершенно не понятно, как они додумались приехать именно сюда. По сюжету Ван Ибо играет молодого скрипача, и для роли ему необходимо хотя бы иметь представление об этой профессии. Поэтому, кроме всего прочего, было решено нанять ему учителя. Причём, если режиссёру было вполне достаточно видимости игры, сам молодой человек изъявил желание научиться по-настоящему, хотя бы немного. Руководство пошло навстречу такому рвению, и вот представители съёмочной группы уже явились в местный вуз, обговорив условия сотрудничества с ректором и даже набросав предварительное расписание. Теперь Сяо Чжаню предстоит три месяца плотного общения с его тайным кумиром, обучения его игре на скрипке. Судя по графику, перерывы в этом обучении делались только для посещения Ван Ибо других необходимых для роли дисциплин. Да, мальчишка реально очень трудолюбивый. В какой-то момент Чжань даже жалеет его, потому что времени на отдых у того практически нет. Немного успокоившись в кабинете ректора, он спешит домой, раздумывая над тем, как всё-таки будет учить Ибо, если даже стоять рядом кажется пыткой, после которой приходится бежать дрочить в туалете. Но, собственно, это всегда можно сделать, и до, и после урока. Завтра ему предстоит очередная встреча с Ибо, первое знакомство, на котором надо понять, насколько мальчишка вообще способен обучаться музыке и сколько понадобится времени, чтобы он смог хотя бы по минимальным требованиям режиссёра правдоподобно изобразить игру на скрипке. А уж если время позволит, Чжань мог бы на самом деле поучить его. В конце концов, он преподаватель, который учит реальной игре на музыкальном инструменте, а не киношной фальсификации, и ему было бы приятно научить любимому предмету. Но всё же вопрос о том, как переносить эти встречи без стояка в штанах, оставался открытым. Тем не менее Чжань не может не радоваться подвернувшейся возможности подружиться со своим кумиром, и пусть он тайком пускает на Ибо слюни, это не значит, что они не могут нормально общаться. Опять же, Ибо даже не знает, что новый учитель – его фанат. И стоит ли ему об этом говорить? Чжань пока не решил. Придя домой, он пытается выкинуть из головы события сегодняшнего дня, иначе просто невозможно уснуть. Но весь вечер что-нибудь да напоминает об Ибо. Листок с копией расписания занятий, выданный ректором, китайская, мать её, еда, заказанная на дом. Естественно, Чжань вспоминает о нём в душе перед сном, без дрочки опять не обходится... И, что вполне предсказуемо, удивлённое лицо Ван Ибо с пухлыми губами, которые он постоянно облизывает, преследует его и во сне. Толком не выспавшись, утром Сяо Чжань собирается на работу, настроившись вести себя максимально профессионально, как того требует его должность, затолкав подальше все свои эротические фантазии, ведь Ибо ученик... К тому же чуть ли не ребёнок, который просто хочет научиться играть на скрипке. Поэтому, дойдя до класса, Чжань довольно решительно отбрасывает все посторонние мысли, и всё же на секунду замирает, судорожно сглотнув при виде Ибо, который со вчерашнего дня выглядит ещё более сексуально, если это вообще возможно. Бесформенную толстовку сменил на тонкую рубашку, через которую можно разглядеть очертания хрупких плеч, в расстёгнутом вороте торчат ключицы, взгляд настороженный: видимо, опять боится сказать что-то не так, отчего учитель зависнет. Но, на самом деле, Чжань рад выбору ректора, который поручил Ибо именно ему, ведь в таком серьёзном заведении любой далёкий от музыки человек будет чувствовать себя не в своей тарелке. В месте, где столько профессиональных специалистов часто ведёт себя довольно отстранённо, мальчишке было бы немного не по себе, тем более что ему предстояло с нуля освоить довольно сложный предмет. И Чжань надеялся, что с ним Ибо будет проще настроить взаимопонимание. И, возможно, они действительно могли бы подружиться. Если бы не одно но... Если бы у него постоянно на Ибо не стоял. Но к этому Чжань тоже подготовился, надев просторную рубашку, прикрывающую всё самое важное, надеясь, что со временем привыкнет и его перестанет бросать в жар каждый раз, как мальчишка облизывает губы. Урок он решает начать издалека, чтобы немного успокоиться самому и дать успокоиться заметно нервничающему Ибо. Чжань пытается расспросить его о фильме, и по тому, как увлечённо мальчишка болтает, понятно, что роль ему интересна, как и музыка в целом. Ибо рассказывает, что поёт, но на музыкальных инструментах никогда не играл. «А ещё умеешь двигаться так, как будто у тебя вечный недотрах, и красиво молчать, сводя с ума пол-Китая и одного бедного преподавателя музыки», – думает Чжань. Ему приходит в голову, что, если они действительно подружатся и если зайдёт речь о танцах, он сможет попросить Ибо станцевать для него (впрочем даже если речь о танцах и не зайдёт). Главное при этом не умереть от сердечного приступа и не кончить прямо перед юным дарованием. Выслушав Ибо, Сяо Чжань начинает рассказывать немного о скрипке, о ее особенностях, даёт рассмотреть поближе. Ибо с интересом вертит в руках инструмент, потом возвращает и просит: – Сыграйте мне, пожалуйста, Сяо-лаоши. Никогда не видел, как играют на скрипке вживую. Ну что ж, Сяо Чжань забирает скрипку, надеясь, что у него не слишком сильно дрожат руки и это не скажется на игре. Хочется выпендриться, и он играет… В этот момент Чжань забывает обо всём, растворяясь в музыке, не слышит и не видит ничего вокруг. Существует только он и скрипка. Когда смолкает последний звук, Чжань оборачивается, и у него замирает сердце. Ибо смотрит с таким благоговением и обожанием, как будто перед ним открылась какая-то мировая истина. Он вздыхает и говорит: – Вау, это было просто потрясающе, Сяо-лаоши. Вы, наверное, самый лучший музыкант. С восторженным видом он сыпет вопросами один за другим: что это за мелодия, как называется, сложно ли её играть, сколько понадобится времени, чтобы научиться, сколько учился лаоши, что так прекрасно играет, какая мелодия его самая любимая… В какой-то момент Чжань тоже забывается, они говорят и говорят, перебивая друг друга. Ибо просит сыграть ещё, Чжань соглашается, внутренне замирая, уже заранее зная, какой произведёт эффект. Он даже набирается смелости, раз уж они об этом заговорили, спрашивает, какое любимое занятие у Ибо, ну кроме как сниматься в сериалах, играя юных скрипачей. И он предсказуемо говорит, что любит танцевать, а Чжань просит как-нибудь ему продемонстрировать. Ибо рад и, видимо, удивлён, что такому замечательному лаоши, который сказочно играет на скрипке, интересны его танцы. Он слегка смущён проявленным вниманием, и Чжаню становится даже немного стыдно за то, что, несмотря на дружеское общение, он не может не раздевать Ибо взглядом, залипая то на губах, то на руках, то на длинной шее, то на подтянутых ягодицах. Это одновременно и мучительно, и приятно... Такая не-дружба. И всё было бы просто идеально, если бы он не хотел большего и ничего не мог с этим поделать. Но, по крайней мере, Чжань доволен результатом сегодняшнего занятия, они провели его с пользой. Учитывая энтузиазм мальчишки и упорство, за отведённое им время его можно научить играть простенькие мелодии и изображать на камеру гениального скрипача. Они расходятся, Чжаня вызывает ректор расспросить про нового ученика. Судя по тому, насколько довольным выглядит ректор их успехами, платит съёмочная команда не мало. В то же время, он не особо переживает о чувствах какого-то китайского пацана, даже предлагает проводить занятия на дому. Естественно, Ибо будет везде сопровождать охрана, хотя здесь он не так известен, как в Китае. Ректор заранее извиняется за возможные неудобства, связанные с этим, и, довольный, отпускает Чжаня. Тот летит домой, чувствуя себя на седьмом небе. Как говорится, прекрасно, когда занимаешься любимым делом, а тебе за него ещё и платят. Проходит несколько занятий. Если бы Сяо Чжаню сказали раньше, он бы не поверил, что они с Ван Ибо практически станут друзьями. Ибо перестал стесняться, замирать, боясь сделать что-то не то. Всё чаще смеется, шутит, иногда, правда, смущаясь своего слишком непосредственного поведения, даже пару раз показывает приколы с телефона. Было смешно, но Чжань до конца не уверен, что правильно понял, хотя Ибо и пытался что-то объяснять. Всё было просто замечательно, не считая того, что перед каждой встречей, и каждый раз перед сном, Чжань дрочил в душе, вспоминая взгляды, случайные касания. Конечно же, это было без всякого подтекста со стороны Ибо, ведь не мог же преподаватель музыки заинтересовать одного из самых сексуальных людей Китая. Но помечтать не вредно. И вот настал тот самый день, которого Сяо Чжань с ужасом и нетерпением ждал. Ибо берёт в руки скрипку. И хотя ему сто раз показывали, как правильно, держит её он, кончено же, не так, и Чжаню приходится подойти на негнущихся ногах с замирающим сердцем почти вплотную со спины, мягко поправить осанку, локти, положить руки на запястья, поставить пальцы. При этом он пытается отстраниться от мысли, кто перед ним. Но это практически невозможно, когда перед лицом взъерошенные волосы Ибо, длинная шея с родинкой, которую так и хочется поцеловать. Этот момент ещё долго будет сниться ему в эротических снах. Внезапно потеряв равновесие, Сяо Чжань качнулся немного вперед. Он сам не мог сказать честно, случайно это вышло или так сработало подсознание, не вынеся близости желанного тела рядом. Он даже не прижимается, но близко настолько, чтобы ощутить тепло чужого тела перед собой и... Ему, наверное, кажется, что Ибо вздрагивает. И слегка подается назад, как бы в поиске контакта. После чего они отшатываются друг от друга, оба слегка смущаясь. Глядя на порозовевшие щёчки Ибо, Чжань чувствует себя практически маньяком извращенцем, который пытается совратить милого мальчика. С этого всё и начинается. То, что сначала, как он думал, ему показалось, переросло в существенные подозрения, которые со временем подкрепились фактами. Ибо тянется к нему, ищет физического контакта, случайных прикосновений. Например, забирает из его рук скрипку, передаёт телефон с очередным приколом, и, что просто выводит из себя, постоянно не так стоит, не так держит инструмент. Словом, как специально делает всё для того, чтобы к нему пришлось подойти, взять за тонкое запястье, поправить пальцы, напомнить про осанку, легко касаясь спины. Подобные провокации уже настолько явные, что Чжань уверен: Ибо делает это специально. Вот только с какой целью? Действительно ли он нравится Ибо, и что вообще ему со всем этим теперь делать? Периодически их занятия происходят дома у Сяо Чжаня. Сначала Чжань нервничает, опасаясь, что в неформальной обстановке ситуация выйдет из-под контроля. Но, оказывается, дома проводить занятия намного легче. Хотя они и больше смеются, шутят, разговаривают на отвлеченные темы. Однажды после занятия, уже собираясь уходить, Ибо, как будто что-то вспомнив, оборачивается и говорит полувопросительно, словно спрашивая разрешения: – Я обещал Сяо-лаоши станцевать для него. Чжань замирает, не в силах поднять глаза. Да, он хотел об этом попросить, но, пожалуй, это будет слишком, особенно сейчас, когда они вдвоём дома. А учитывая двусмысленное поведение Ибо в последнее время и то, что у него считается танцем… Это даже не стриптиз в одежде, это просто секс… Чжань всерьёз боится, что его нервы не выдержат, но отказаться не в силах. Поэтому только обречённо кивает, пытаясь изобразить вежливую улыбку, и обречённо садится на диван. Ибо ухмыляется довольно, копается в телефоне минуту, выбирая мелодию, включает, поворачивается и замирает. Раздаются первые звуки песни… И Чжаню сносит крышу. Он тысячу раз видел это на видео. Но здесь совсем другое. Когда знаешь, что танцуют для тебя и ты единственный зритель этого шоу. Только для него Ибо плавно двигается в такт музыки, совсем близко, медленно проводя руками по своему телу, вдруг резко опускается на пол, вскидывая бёдра. Встает, и Чжань слышит его сбившееся дыхание, когда Ибо подходит ещё ближе, скользит рукой вниз по рубашке до кромки брюк, накрывает ладошкой пах, чуть ли не трахая воздух прямо у него перед носом, и вдруг забирается к Чжаню на колени. От шока Чжань не в состоянии пошевелиться. Ибо, продолжая двигаться под музыку, прижимается к нему всем телом, наклоняется ближе, дышит в шею, движения его замедляются. Он поворачивает голову и смотрит в глаза. Наклоняется и слегка касается его губ своими, тут же отстраняясь, оценивая реакцию. И снова осторожно прижимается губами. Ну, Чжань же не железный. Устоять тут невозможно. В голове только крутится: «Он же мой студент», – а руки сами обхватывают тонкую талию, прижимая ещё ближе, спускаются на обтянутые джинсой ягодицы, чуть сжимают. Ибо стонет в поцелуй, почти хнычет, трётся сильнее, дёргает бёдрами и вдруг замирает, выдыхая прямо в губы. Отстраняется, испуганно, смотрит вниз, на расплывающееся мокрое пятно, и, кажется, это немного возвращает их обоих в реальность. Но прежде чем Чжань успевает задаться мыслью, что они натворили, Ибо вскакивает с его колен, краснеет, хватает телефон, толстовку, бормочет сбивчивые извинения, обувается и выбегает из квартиры. Сяо Чжань остаётся сидеть в шоке. На следующий день Ибо ведёт себя как ни в чем ни бывало. Чжань даже начинаешь думать, что ему приснилось. Занятие проходит как обычно. Разве что Ибо нервничает немного больше, но пока Чжань раздумывает над тем, стоит ли поговорить с ним и обсудить произошедшее, или от этого будет только хуже, их общение возвращается в привычное дружеское русло. И ему даже немного жаль, хотя он и вздыхает с облегчением. Тем не менее, как оказалось, затишье было затишьем перед бурей. Однажды в классе после урока Ибо как обычно задерживается, садится на учительский стол и начинает болтать о чём-то постороннем. Речь заходит о любимых книгах и фильмах, и после рассказа Чжаня, Ибо вдруг замолкает, как будто задумавшись, и спрашивает, наклонившись ближе: – А что ещё нравится Сяо-лаоши? А я нравлюсь? – Ибо хитро косится из-под чёлки, внимательно наблюдая за реакцией. «Ты даже не представляешь насколько. И рискуешь узнать, если продолжишь так себя вести», – думает Чжань, обливаясь холодным потом, надеясь только, что более-менее свободная одежда и поза скрывают его стояк от любопытных глаз мальчишки. Запинаясь, он пытается отболтаться общими фразами о том, что Ибо замечательный, способный ученик, и как приятно, что он разделяет его любовь к музыке, хоть ему и понадобилось это для роли. Но Ибо останавливает этот поток слов, протянув руку и положив её на колено Чжаня. – Сяо-лаоши меня прекрасно понял, я ведь не о том спрашивал. Почему лаоши не хочет просто ответить? – Ибо, что ты творишь… – Чжань вздрагивает, находит в себе силы отстраниться, ладонь на его колене обжигает огнем. Взгляд беспорядочно перескакивает с губ на глаза, шею, ключицы в вороте рубашки, узкие бёдра, обтянутые джинсами с дырками на коленках, на эти самые коленки, на руку, которая только что его касалась, а теперь замерла в воздухе, после того, как он в шоке отпрянул. – Ибо. Ты мой ученик, прекрати, даже если бы… – Даже если бы я нравился лаоши? Тогда бы что? – Ибо наклоняется всё ниже. – Тогда бы Сяо-лаоши поцеловал меня ещё раз? Тогда бы лаоши позвал меня к себе домой, но вместо урока отвёл бы в спальню, расстегнул на мне рубашку, – Ибо проводит рукой по своей груди, придвигаясь всё ближе, – стянул с меня джинсы, – рука скользит ниже и ложится на ширинку, – разложил на кровати и долго трахал, а я бы стонал для лаоши, и просил ещё, и кончал бы без рук только от того, что член лаоши глубоко во мне, – Ибо слегка отодвигается и совершенно провокационно облизывает губы, заставляя их блестеть от слюны. Чжань просто молча пялится, не в силах пошевелиться и поверить в происходящее, чувствуя, что ещё немного, и он точно кончит без рук, только от бессовестных слов мальчишки. – А потом я бы встал на колени, – произносят пухлые губы, и это уже перебор. Чжань вскакивает и пулей вылетает из класса, останавливается, пролетев три этажа, чтобы отдышаться. Что это вообще было? Ребёнок, обожравшийся виагры? Или пересмотревший порно? Или Чжань выиграл какую-то безумную лотерею, где победителю исполняют его самую развратную мечту? Или это всё дурной сон от недотраха и постоянной близости красивого студента? Вот это больше похоже на правду. Он собирается домой, продолжая убеждать себя, что это была галлюцинация, ведь такого не может быть в реальности… Но, как показывают дальнейшие события, ему это всё нисколько не привиделось. В их с Ибо занятиях намечается вынужденный перерыв, но в каждую свободную минуту Ибо начинает преследовать своего лаоши. Поджидает в пустом классе до начала урока с другими учениками, пытается затащить в пустой коридор, в туалет, однажды даже предлагает подвезти, проезжая мимо со съёмок, хотя Чжань прекрасно знает, что ему этот маршрут абсолютно не по пути. Он сначала соглашается, ведь в машине едет также менеджер и телохранитель, но менеджер безостановочно копается в своём телефоне, охранник вяло смотрит в окно с переднего сидения, а Ибо, пользуясь этим и параллельно расспрашивая, как прошёл день, задавая совершенно невинные вопросы, вдруг скользит рукой по его бедру, слегка сжимая, пробираясь цепкими пальчиками всё выше, сводя с ума. Чжаню приходится сказать, что его укачало, и он хочет пройтись пешком. Потом их занятия возобновляются, но Чжань старается загрузить паренька настолько, что во время урока ему некогда думать о всяких безобразиях. А после убегает на следующее занятие как можно скорее. Сложно не заметить, что он начинает активно избегать Ибо. В очередной раз заглянув в класс и увидев его там, поджидающего в одиночестве, Чжань спешит обратно в коридор. К счастью, мимо проходит ректор, с которым он сразу завязывает разговор, отходя от класса подальше, оглянувшись на красивое недовольное лицо своего личного наваждения. Побеседовав с ректором, он сворачивает в туалет, и тут чертёнок его находит. Ибо врывается в туалет, захлопнув дверь, и сразу же буквально прилипает к нему, зажимая между собой и стеной. Выдыхает прямо в губы: – Почему Сяо-лаоши избегает меня? Я ему не нравлюсь? – Дело не в этом Ибо, я на работе, здесь надо вести себя прилично, – пускается в объяснения Сяо Чжань, совершенно бестолковые, так как говорил всё это уже не один раз самому себе, и это ни сколько не помогло. Он спохватывается только обнаружив, что Ибо уже расстегнул его брюки и засунул руку ему в трусы. – Блять, что ты делаешь? – совершенно неподобающим для преподавателя образом ругается Чжань. Увернуться от настойчивых рук и губ, а тем более убежать со спущенными штанами оказывается невозможно, поэтому, толкая Ибо перед собой, он заходит в кабинку туалета и запирает дверь. Чжань собирается просто привести себя в порядок, отчитать мальчишку и уйти, но не тут-то было. Как только за ними закрывается дверь, чертёнок плюхается на колени, отталкивает руки Чжаня, стаскивает с него бельё и тут же буквально надевается ртом на член до основания. Сил на то, чтобы оттолкнуть его, внезапно не оказывается. Сяо Чжань просто стоит и смотрит, как ему отсасывает его эротическая мечта. Причём делает это очень старательно, то вбирая полностью до горла, то почти выпуская, проводя языком по всей длине, облизывая головку, и снова вбирая в рот до основания, периодически поднимая на него взгляд. И от этой картины у него совершенно едет крыша. Вдруг Ибо отстраняется, облизываясь, пытается встать, но Чжань не даёт, хватая за плечо и опуская обратно на колени. Просто не может позволить ему крутить собой, как он захочет. И так оставил без штанов, рассчитывая завести минетом, чтобы потрахаться в туалете, хоть это и идет вразрез со всеми принципами преподавателя, так что пусть теперь доводит дело до конца. А как он будет справляться со своим возбуждением – уже его проблемы. Будет ему уроком. Чжань придерживает Ибо за затылок, не давая отодвинуться, направляя член между пухлых губ, толкается и начинает уже сам трахать податливый рот, не сдерживаясь. Ибо давится, сопит, в уголках глаз выступают слёзы, склеивая ресницы. Чжань нежно проводит рукой по щеке, шепчет: – Будешь знать, как дразнить, малыш. Ибо тихонько скулит, сжимая себя через штаны, послушно подаваясь навстречу его бедрам. И Чжаню нисколечко не стыдно кончать в этот пухлый ротик, который снился ему не одну ночь. *** После происшедшего они, как ни странно, опять ведут себя так, будто ничего не случилось. Ибо притих, прилежно выполняет все задания, делает успехи, Сяо Чжань тоже успокаивается, пытаясь забыть то, что произошло в туалете, сосредоточившись на работе. До одного случая. Он как обычно возвращается домой, планируя завтрашний день. После обеда очередной урок с Ибо, который из-за нехватки времени придётся провести у него дома. Размышляя, он не торопясь подходит к дому и видит одинокую фигуру у подъезда. Ибо, видимо, заметив его, кидается навстречу и сходу начинает сбивчиво говорить о том, что ему надо срочно увидеть лаоши. Спрашивает, можно ли зайти ненадолго, он ждал два часа, чтобы поговорить о чем-то важном, пожалуйста. Чжань рассеяно кивает, удивляясь, что могло произойти, заходит в дом, Ибо плетётся следом. Он заметно нервничает, губы все искусаны, мнёт в кулаке угол толстовки… Они заходят домой, раздеваются. Чжань хочет поставить чайник, чтобы спокойно поговорить за чашкой чая, когда оказывается прижатым к стенке. Ибо трясёт, он льнёт всем телом, прижимая Чжаня к стене за плечи, губы дрожат. – Сяо-лаоши… Я… Я сегодня говорил со своим менеджером… Моё обучение заканчивается. Уже завтра я не приду… Лаоши… Голос Ибо звучит умоляюще. Так вот что так выбило мальчика из колеи. Чжань удивляется, почему ему не сообщили об изменении расписания. Становится даже жаль мальчишку, ведь Ибо привязался к нему за это время, да и он сам… Конечно, ему будет не хватать... Их общения… Да, именно общения, ничего больше. Он же студент. Чжань пытается высвободиться из хватки Ибо, успокаивающе поглаживая его по руке. – Ибо, это должно было когда-нибудь закончиться. Ты молодец, так быстро научился, думаю, я дал тебе всё, что можно было за такое короткое время. Мы оба будем вспоминать с теплотой наше общение… – Я бы хотел, – перебивает его Ибо, – чтобы вспоминать можно было о большем... Лаоши, – Ибо наклоняется ближе, облизываясь. – Пожалуйста... И вдруг впивается в губы Чжаня поцелуем. От шока Чжань не успевает среагировать, ощущая, как язык Ибо уже во всю хозяйничает во рту. Чжань немного приходит в себя и пытается его оттолкнуть, но внезапно это оказывается выше его сил. Когда твоя мечта прижимается к тебе, трется всем телом, и ты чувствуешь жар сквозь одежду, устоять тяжело. Ибо постанывает и чуть ли не хнычет, как тогда, сидя у Чжаня на коленях после танца. Его губы пухлые и мягкие, со сладким привкусом какого-то бальзама, руки шарят по телу Чжаня, сминая рубашку, пытаясь погладить, потрогать, дотянуться сразу везде. Его губы переходят на шею, жадно вылизывая, рука тянется к пуговицам. Сяо Чжань, наконец опомнившись, перехватывает его запястье. Мягко отстраняет, смотрит в глаза. – Ибо, что ты... – Пожалуйста, лаоши, я уеду, и мы больше никогда не увидимся. Я уже больше не твой студент, позволь мне... Гэгэ... В глазах парнишки отчаяние и мольба. Чжань собирает волю в кулак, снова пытается объяснить то, во что и сам-то не очень верит. – Ибо, пойми… – Гэгэ не хочет меня? Я не нравлюсь гэгэ? Тогда позволь мне хотя бы... Ибо медленно сползает вниз, опускается на колени, продолжает смотреть в глаза, запрокинув голову, руками тянется к ремню брюк. Для Чжаня это уже слишком. Он хватает Ибо за плечи и тянет вверх. – Нет, Ибо, ты не так понял… В глазах мальчишки стоят слезы. И это, наверное, оказывается последней каплей. Послав куда подальше всю свою выдержку, Чжань со стоном дёргает его на себя и впивается в такие желанные губы. Ибо прижимается к нему всем телом, отчаянно цепляясь за плечи, стонет в поцелуй, притираясь бёдрами, просовывает коленку между ног. Чжань держит его одной рукой за затылок, ни на секунду не разрывая поцелуй, второй плавно переходит на шею, спускается по спине, сжимает попку, обтянутую узкими джинсами. Это как новый год и день рождения в один день. Исполнение мечты, об осуществлении которой он и не думал. К чёрту все эти условности, все эти «так нельзя». Если очень хочется, то можно. Продолжая целоваться, они стаскивают одежду, пока не остаются обнажёнными. Прижимаются друг к другу так, что между ними не остаётся и миллиметра. Член Ибо трется о живот Чжаня, и он чувствует, как сильно Ибо возбужден. Да и он сам не меньше. – Гэгэ, хочу тебя, – шепчет Ибо прямо в губы. От хриплого шёпота у Чжаня перехватывает дыхание. Ибо хватает его за запястье и заводит руку себе за спину, прижимает к ягодицам, подаётся навстречу. – Я подготовился для тебя, гэгэ. Чжань проводит рукой, между ягодиц влажно от смазки. Слегка толкается пальцами в растянутую дырочку. Ибо всхлипывает и утыкается носом ему в плечо. Дёргает бёдрами, подаваясь навстречу ласкающей руке. Пальцы проскальзывают внутрь, дразня нежные стеночки. Ибо трясёт. Он сбивчиво шепчет: «Лаоши, лаоши… Пожалуйста..», – судорожно цепляясь за Чжаня обеими руками. Хнычет, трётся перевозбуждённым членом о живот, кажется, уже ничего не соображая. И у Чжаня тоже сносит крышу. Он прижимает к себе стройное тело, сжимая ягодицы, целует в шею, потом не выдерживает и кусает. Слегка, чтобы не оставить следов, но достаточно, чтобы Ибо вздрогнул и со стоном запрокинул голову, приоткрыв рот и закрыв глаза. Чжань спускается ниже, вылизывает ключицы, прихватывает губами сосок, кусает, слегка оттягивая, вызывая новый стон. Наконец подхватывает под ягодицы, заставив обнять свои бёдра ногами и скрестить лодыжки за спиной, разворачивается, теперь уже прижимая к стене мальчишку. Ибо смотрит на Чжаня совершенно безумным взглядом, губы шевелятся в беззвучной просьбе. Чжань перехватывает его поудобнее и толкается на пробу. Головка члена раздвигает чувствительные стенки, он входит глубже и замирает, позволяя привыкнуть. Ибо стонет в голос, выгибается, сжимает руки на его плечах и просит: – Гэгэ, ещё, пожалуйста, глубже, гэгэ… – он пытается податься навстречу, но Чжань держит его, прижимая к стене. Медленно входит на всю длину, замирает на несколько секунд, потом приподнимает Ибо на руках и толкается снова. Ибо всхлипывает, обхватывая коленками бёдра, сжимаясь вокруг члена, и сбивчивым шёпотом, вперемешку со стонами просит ещё. Через несколько минут руки начинают дрожать от напряжения, и Чжань, разворачивает Ибо, так из него и не выходя, и опрокидывает на кухонный стол. На секунду замирает от зрелища под собой. Такого он не видел ни в одном из своих самых эротических снов. Мягкие волосы рассыпались по столешнице, глаза прикрыты, ресницы дрожат, щёки пылают румянцем. Ибо открывает глаза, смотрит и облизывается. Тянет руки, обхватывая крепче ногами, прижимая к себе, надеваясь на член до конца. Чжань срывается и начинает жёстко вбиваться в аппетитную задницу. Ибо стонет, руками то обхватывает за предплечья, то проводит по груди, тянется к лицу, Чжань наклоняется, и они снова целуются. Кажется, Ибо сбил головой со стола посуду, которая со звоном покатилась по полу, но им плевать. Они не замечают ничего вокруг. Ибо начинает подаваться навстречу сильнее, его стоны становятся беспрерывными, дыхание сбивается. Чжань и сам уже на грани. Рукой обхватывает член Ибо, с головки течёт, проводит по всей длине, обводит по кругу, чуть сжимает, не прекращая ритмичных движений внутри, начинает ему дрочить. Кончают они почти одновременно. Ибо выгибается на столе, запрокидывая голову, дёргает бёдрами, заставляя войти ещё глубже. Руками пытается найти хоть какую-то опору, хватается за край стола, насаживаясь ещё сильнее, и со стоном кончает Чжаню в руку. Тот делает ещё несколько движений и следует за Ибо. Чжань не помнит, как они добрались до спальни и обессиленные упали на кровать. Пытается отдышаться и прийти в себя. Понимание произошедшего начинает медленно доходить до затуманенного оргазмом сознания. Ибо лежит головой у него на плече, закинув на него ногу, и нежно водит рукой по груди, периодически бросая настороженные взгляды. – Сяо-лаоши не сердится? Лаоши было хорошо со мной? – Конечно, Ибо. Но ты можешь больше не звать меня лаоши, твоё обучение закончилось. – Ну как сказать... – Что ты имеешь в виду? – Чжань поворачивается и смотрит Ибо в глаза. Ибо слегка смущается, но продолжает: – Пусть лаоши не сердится. Я же видел: лаоши тоже хочется. Но то, что я студент, тебя останавливало, и я решил... Немного подтолкнуть... Но ты сам сказал, что тебе понравилось! – заявляет он, упрямо глядя в глаза. – Так... Занятия не закончены? – Чжань в шоке утыкается лбом в подушку. Сделанного не воротишь: он переспал со своим студеном. Но, в конце концов, это не так и страшно. В чем-то Ибо прав. – Лаоши не злится? – Ибо наклоняется к нему, прижимается влажными губами к шее. Чжань слегка поворачивает голову, позволяя себя поцеловать. – До занятий ещё целый день, а пока лаоши научит меня чему-нибудь ещё? – коварно ухмыляется в поцелуй Ибо.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Xiao Zhan"

Ещё по фэндому "Wang Yibo"

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты