Советское воспитание на Роанапуре

Джен
R
Завершён
37
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
9 страниц, 1 часть
Описание:
Иногда лучшее лекарство для зарвавшегося мальчишки – офицерский ремень. Иначе как еще уберечь его от глупой бравады и неоправданного блефа?
Примечания автора:
Кинк, всем кинк. Не нравится порка, прошу не читать.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
37 Нравится 15 Отзывы 8 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
В машине ощущался стойкий запах кубинских сигар и женских духов. Рок рассеянно следил за мелькающими лачугами и уличными торговцами. В такой жаркий день не хотелось ровным счетом ничего, тем более ехать в «Москву» из-за каких-то отчетов. Но не ехать варианта не было – «Лагуна» никогда не шутила с Балалайкой, потому и держалась на плаву. Пыль царапала стекло, машина ехала быстро. Рок простроил в голове маршрут и вопросительно обратился к водителю: – Я покурю? Дождавшись молчаливого кивка, Окадзима прикусил кончик сигареты и поднес к лицу зажигалку. Ехать в «Отель „Москва“» без Реви в прошлом году казалось чем-то самоубийственным, но после приключений в Японии Рок не боялся встречи с главой русской мафии. Как говорится, двум смертям не бывать, а одна… Одна вроде как уже точно была. *** Свет, бьющий в глаза из широких окон, не позволял толком рассмотреть хозяйку кабинета. «Интересно, это специально так сделано?» – Рок щурил глаза и глядел на темный силуэт сидящей за столом женщины. Софья Павловна Ириновская, она же грозная глава русской мафии на Роанапуре по прозвищу Балалайка, перечитывала бумаги, положив подбородок на тыльную сторону ладони. – Отчет не полный, мне нужны все события, в том числе и те, что произошли с тобой и японской принцессой. – Спокойно произнесла женщина, откладывая бумаги. – За сколько все будет сделано? Окадзима как раз отвел взгляд на книги, стоящие в шкафу, и вопрос его заставил повернуть голову снова к свету. Прикрыв глаза ладонью, Рок ответил: – Если срочно, то могу приступить прямо сейчас. Закончу за час-полтора. – Лицо японца ничего не выражало, но в душе поднялось неприятное чувство. Японская драма вокруг юной главы якудза сильно повлияла на Рока и вновь переживать все произошедшее, пусть и в уме, брюнета не радовало. Балалайку ответ устроил. Женщина даже слегка улыбнулась: – Японская исполнительность действительно впечатляет. Некоторым русским стоило бы поучиться. – Ириновская взяла в руки сигару и с металлическим щелчком отрезала ей край специальным ножом. – Но сперва я хочу обсудить с тобой еще пару вопросов. Тревога полоснула Рока по нервам. Мужчина моментально напрягся и уже не сводил с Балалайки глаз. Та, прикурив, встала со своего места и обошла стол, прислонившись к нему. Окадзима вновь ощутил себя низкорослым, однако рядом с Паленой так ощущали себя все, кроме ее же солдат. Рок сглотнул рефлекторно и чуть покраснел, потому что в тишине это прозвучало слишком громко. – Мне кажется, наш токийский диалог зашел в тупик. – Балалайка выдохнула сладковатый дым. Сигара тлела в ее пальцах. – А я, Рок, очень не люблю незаконченные дела. Окадзима отвел взгляд. Сейчас, когда рядом не было Реви, когда Юкио уже покончила с собой, гонориться и кидаться на сильных мира сего не было ни желания, ни сил. Впрочем, Рок уже обдумывал все события накануне и пришел к собственному, неутешительному выводу – все было бессмысленно. – Мисс Балалайка. – Голос мужчины был хрипловат от нервов. – Если вы хотите убить меня, то, пожалуйста, не тяните. Балалайка удивленно расширила ледяные глаза, после чего женщина рассмеялась. Стряхнув пепел, русская покачала головой: – Удивительно, ты даже сейчас указываешь мне. Мальчик мой, если бы я хотела тебя убить, то все было бы намного проще. Моя признательность «Лагуне» обернулась бы для тебя быстрой пулей. – Женщина глядела на висящую на стене винтовку. – Я много видела таких как ты, Рок. Молодых и гордых, бегущих навстречу смерти ради мнимого подвига. Рок тоже посмотрел на оружие. Он не был уверен, что смог бы просто прицелиться из такой громадины. – Мисс Балалайка… – Ты смелый, но первопричина твоего бесстрашия – глупость. – Женщина затушила сигару. – Двурукая слишком часто приставляла тебе пистолет к виску. Ты ведь совершенно не боишься находиться на мушке, верно? Окадзима повел плечом. Что здесь отвечать, если это правда? Реви что ни день, так постоянно наставляла на него свои беретты. Впрочем, как и любой житель этого сумасшедшего острова. – Что вы хотите от меня? – Бессильно спросил японец. – Знаешь, меня устраивает нынешний состав «Лагуны». Ты хорошо влился в их разношерстную компанию. Уравновесил. – Балалайка говорила почти нежно. От этого мурашками покрывалась кожа. – Будет досадно, если такой ценный член экипажа будет убит из-за слишком длинного языка. Рок чувствовал, как от ледяного взгляда начинает теряться. Сразу вспомнились все рассказы про пытки русских. Липкий страх пополз по спине, но вместе с ним и раздражение. Рок не любил нотации еще с прошлой работы. – Мисс Балалайка, я… – В Афганистане у меня был взвод, который на 50% состоял из таких молодых идиотов. – Балалайке явно был не интересен чужой лепет. – Подвиг подвигом, Рок, но я очень не люблю, когда кто-то нарушает приказ. Считай это паршивой привычкой из военного прошлого. – Но я… я не ваш солдат! – Воскликнул Окадзима, неожиданно глядя на женщину с той же злостью, что и тогда, лёжа на капоте машины. – Вы и так добились всего, чего хотели! Юкио мертва, якудза никому не угрожают, хотите убить меня или пытать за то, что я не ваша собственность? Ну так пожалу… Договорить разошедшийся японец не успел – сильная, неженская пощечина крепко заткнула ему рот. Року пришлось отступить на пару шагов, чтобы позорно не упасть на колени. Окадзима ошарашенно коснулся щеки. Он неожиданно понял, что не может перевести взгляд на ударившую его женщину. В голове звенело, но еще больше японца сковал стыд и страх. Конечно, Балалайка уже один раз крепко приложила его о капот машины спиной, но оплеуха была слишком… постыдной, и никак не вязалась с боевым приемом. – Закрой рот. – Из голоса пропал яд, зазвучала военная сталь. – Ты живешь в Роанапуре только потому, что до сих пор не мешался под ногами. «Лагуна» опирается на нашу поддержку, без меня вас бы давно перестреляли как собак. Впрочем, это ты и так знаешь. Рок моргнул враз увлажнившимися глазами и выпрямился. Нет, боль была терпимая, но рефлекторные слезы все равно выступили. Балалайка медленно подошла к собственной шинели. Лицо ее было спокойным и отрешенным. От чего-то Року подумалось, что именно с таким лицом Балалайка в прошлом шла в бой. – Иногда, Рок, стоит напоминать некоторым щенкам их место. Если они дальше хотят получать свою пайку. – Глава русской мафии сняла ремень, висящий на спинке стула. Настоящий, офицерский, из толстой кожи. На пряжке зловеще сверкнула эмблема ВДВ. Рок недоуменно смотрел влажными глазами на орудие в женской руке. Окадзима явно не понимал, зачем оно ей. «Меня на нем повесят?» – Что стоишь? – Женщина подняла светлую бровь и приглашающе указала ладонью на диван. – Штаны до колен, животом на диван. Во рту моментально пересохло. Рок, заикаясь, выпалил: – Мисс Балалайка, вы не можете… – Ляжешь сам или помогут мои ребята. – Равнодушно произнесла русская. – Нет, я… Это же… Для детей. – Для детей? – Балалайка подняла обе брови в мнимом удивлении. – Думаю, мне удастся развеять этот миф. Рок подсознательно кусал нижнюю губу. Краска залила лицо японца – он не мог и представить о столь постыдном для себя развитии событий. Порка, да еще и публичное обнажение. В какой-то момент захотелось попросить о пуле, но разум не советовал об этом заикаться. Окадзима обернулся на свободный выход. – Убежать не удастся дальше коридора. – Балалайка говорила скучающе, глядя в сторону. Ремень издевательски блестел пряжкой. – Последствия обещаю самые незабываемые. Тебя когда-нибудь пускали через строй? Рок даже представить себе не мог, что это значит. Но звучало угрожающее. – Я могу… оставить белье? Вопрос был таким унизительным, что огнем запылали уши. Мужчина сжимал край рубашки, глядя в пол. Женщина молча покачала головой, сдерживая рвущийся смешок. Японец действительно напоминал нашкодившего школьника. Невысокий, со своими огромными, а теперь еще и мокрыми, глазами – Рокуро выглядел словно неуспевающий десятиклассник, которого распинает весь комсомол. Балалайке это казалось забавным. Окадзима осознал, что дальше тянуть некуда, а рота солдат не улучшит ситуацию. Медленно и понуро брюнет принялся расстегивать брюки, чувствуя, как дрожат пальцы. Балалайка вежливо выждала пару минут, но Рок так и не справился со своей задачей. – Рок, мое время дорого стоит. А у тебя еще отчет. – Мягко подогнала мужчину глава русской мафии. Окадзима на мгновение вскинул полный злости и детской ненависти взгляд, после чего рывком стащил с себя брюки вместе с бельем. Благо, рубашка позволила ему сохранить некое подобие приличия, но румянец на щеках из нежно-алого стал свекольным. Ветер холодил обнаженные ягодицы. Мужчина переступил ногами, выходя из штанин. Он все еще надеялся на то, что это сон или шутка. Однако жесткое «на диван» заставило Рока вздрогнуть. Медленно, словно чужими ногами, Окадзима пошел к месту экзекуции. «Нет, это не со мной. Так не бывает. Это сон». Мысли, беспорядочные, паникующие, роились в голове. И только коснувшись животом мягкой обивки дивана, Рок неожиданно понял, что все всерьез. Что его сейчас разделают, как малолетку, и этот кожаный ремень запляшет именно на его заднице. Приподнявшись на руках, японец торопливо произнес: – Мисс Балалайка, пожалуйста, давайте как-то по-другому решим этот вопрос! Женщина лишь головой качнула и, надавив японцу рукой между лопаток, заставила его опуститься, уткнуться в мягкую ткань лицом. Пальцы с длинными ногтями скользнули по густым волосам, слегка прижимая встрепанную голову. – Сто пятьдесят. Первые пятьдесят считай. Рок повел лопатками под белой тканью рубашки. Он понятия не имел – много это или мало. Балалайка легко, привычно намотала часть ремня на запястья, убирая пряжку. Первый удар заставил японца дернулся резко вперед, но скорее от страха. На удивление, он был несильным, и боль лишь слегка разошлась по ягодицам. – Один. – С легким запозданием произнес Окадзима, чувствуя абсурдность ситуации. От стыда зазвенело в ушах – его действительно пороли, как неразумного ребенка. Следующие удары были чуть сильнее, но все равно не доставляли мучений. – Два… Три… На шестом Рок вновь дернулся, десятый заставил его прикусить губу. Нет, Балалайка не била, а шлепала, легко, спокойно, слушая мерный счет японца. Ягодицы потихоньку краснели, и начинало припекать. Новые удары уже не казались такими безболезненными. – Девятнадцать… Сссс, двадцать. Двадцать один! Рок чувствовал, что удары становятся чаще, и лежать без движения было сложно. Брюнет ерзал все активнее, извивался и под каждый новый свист ремня старался убрать зад. На тридцатом Окадзима вцепился в обивку пальцами, чтобы не вскочить, на тридцать пятом сбился со счета. Балалайка никак не прокомментировала это, продолжая класть удар за ударом на вспотевшую красную кожу. – Сорок восемь! Сорок девять… Пятьдесят! Последнюю цифру парень крикнул и задышал часто. Щелкнула зажигалка, потянуло сигарным дымом. Рок повернул голову, глядя сквозь набежавшие слезинки на Балалайку. Та курила спокойно, прикрыв глаза, словно проделала хорошую работу. Казалось, ей вообще не было дела до того, что происходит на диване. Но стоило Окадзиме потянуть ладонь к алому заду, как холодный голос заставил его отдернуть руку: – Не трогай. Рок раздраженно убрал ладонь и уткнулся в сложенные локти носом. Движение было ребяческим, смешным – японцу явно было стыдно и это его злило. Перекурив, женщина поднялась вновь. Окадзима напрягся, от чего проступили мышцы на напоротых ягодицах. – Лучше расслабься. – Ириновская по-новому перематывала ремень, все еще убирая пряжку. Окадзима только плечом дернул в ответ. От стыда хотелось зашипеть и что-то разбить. – Дальше можешь не считать. – Балалайка подавила вздох усталости. Подобные юношеские ужимки она видела не раз. Свист. Удар. Рок выгнулся, взвыв как раненая пума, и вцепился руками в зад. Посреди алой красноты расцвела белая полоска, быстро становящаяся пурпурной. – Что такое? – Сквозь звенящую боль услышал Окадзима. Он мотнул головой, глядя на женщину ошарашено. Та усмехалась. – Ты ведь не думал, что я все время буду шлепать тебя как пятилетнего ребенка? Нет, дорогой, сейчас получишь как школьник, а в конце, может, и до новобранца дорастешь. Руки убрал. Но куда там. Окадзима не мог заставить себя убрать ладони. Он облизал губы и торопливо затараторил: – Пожалуйста, мисс Балалайка, я все понял… Я.. я извиняюсь! Балалайка подняла бровь на этот лепет, после чего довольно легко оторвала одну руку японца от зада и прижала к пояснице, заставляя выгибаться. – Вторую вперед. Иначе отобью пальцы. Рок чувствовал себя так, словно его прижал телеграфный столб. Вырваться не было возможности. Мужчина охнул, но все же послушался и вцепился пальцами в обивку дивана. Удары посыпались, словно град – быстрые, тяжелые, болючие. Ремень впивался в ягодицы, оставляя вздутые полосы. Балалайка порола по-русски – быстро, не давая прийти в себя, чтобы боль накрыла с головой. – Пожалуйста! Ааа! Я понял! Я больше не буду! – Рок слышал свой срывающийся голос на периферии, и там же блуждал стыд. Расхристанный, кричащий как мальчишка, принимающий покорно удары от чужой женщины – Окадзиму выкручивало, его собственные представления о мире рушились от жгучей боли. Хотя стыд понемногу отступал – ремень крепко вколачивал в тело послушание. Рок был готов проклясть свой длинный язык за попытку перечить Балалайке. – Я честно не буду! Извините! Ааа! Простите! Если бы Рок поглядел сейчас на свою мучительницу, то очень бы удивился – Ириновская улыбалась. Сложно было сдержать улыбку, когда взрослый парень действительно ведет себя как провинившийся школяр под гневом матери. Впрочем, порола капитан ВДВ по-военному, и сравнивать порку разумнее было бы с отцовской. Рок извозил слезами диван, он царапал обивку, повизгивал, дергал ногами, но каждый новый удар все равно ложился на кожу. Вскоре зад уже весь налился темно-красным цветом, и женщина переключилась на ноги, особенно на место, где они переходят в ягодицы. Тут уж даже Балалайке пришлось потрудиться, чтобы удержать парня на месте. С первым же ударом по нежным местам японец рванул так, что чуть не вывихнул себе руку. – Аааа! Хватит! Я-я все сделаю! Все! Пожа! Не надо! МсБлалайка! Рок не сразу понял, что все прекратилось. Зад пульсировал и горел, словно к нему приложили раскаленную сковороду и забыли убрать. Парень всхлипывал, тяжело дышал и никак не мог успокоиться. Рок пришел в себя, когда вновь потянуло дымом. – Сотня. – Спокойно произнесла Балалайка. Она сидела на столешнице, перекинув ногу на ногу, в пальцах тлела сигара. «Еще пятьдесят» – ужаснулся Окадзима. Ему хотелось перегнуться, глянуть на зад краем глаза, но вбитая с детства японская порядочность не позволила. – Мисс Балалайка… – Рок зажмурился от унижения и все же произнес. – Пожалуйста, не нужно… Я не уверен, что… – Что выдержишь все? – Балалайка хмыкнула, стряхивая пепел. – Рок, если бы тебе сейчас было двенадцать, и я бы поймала тебя за курением своих сигар – все действительно уже бы закончилось. Расклад ясен? Окадзима не удержался от длинного стона. Ягодицы дергало, он не представлял, что сможет выдержать еще пятьдесят ударов. Скрипнула дверь, и Рок распахнул глаза. Он моментально заметался, но жесткое «Лежать!» заставило замереть. Парень прикрыл глаза от нового унижения, стараясь не думать о том, как сейчас выглядит. Судя по голосу – к Балалайке зашел Борис. Обсуждали они что-то на русском, без малейшего намека на то, что в комнате лежит с напоротым задом полуобнаженный парень. Закончив свой разговор, а заодно и перекур, женщина вновь взяла ремень. Размяв пальцы, она вернулась к дивану: – Ну что же, продолжим. Борис, придержи. Рок распахнул глаза и увидел над собой лицо сержанта. Безэмоциональное спокойное лицо. Окадзима почувствовал, что слезы текут уже сами по себе – было слишком унизительно. За все пребывание на Роанапуре именно сейчас ему было максимально некомфортно. – Дай свои руки, пожалуйста. – Борис просил вежливо, кроме того, у него в глазах был ум и опыт. И от этого его взгляд казался снисходительным. Рок уткнулся лицом в диван и медленно вытянул затекшие руки – правая все еще ныла после его танцев под ремнем. Сержант унизительно легко, одной ладонью взял запястья, второй уперся между лопаток японца всем весом. Окадзима водил плечам – лежать было неудобно, да и дышать тоже. – Обычно последние пятьдесят я бью с пряжкой. – Голос Балалайки звучал задумчиво, женщина словно не замечала всхлипов, доносящиеся с дивана. – Но в одном ты прав – ты не мой солдат. Я не буду тебя калечить, ограничусь десятью. И сорок обычных горячих. Рок лишь вдохнул судорожно. Вспомнил совет и честно попытался расслабиться. Женщина отметила это, улыбаясь про себя. «Какие же вы все одинаковые». Ад начался вновь, но изменения в программе все же были – удары, хоть и остались тяжелыми, теперь наносились мучительно медленно, с сильнейшим оттягом. Каждый пробирал до макушку, на каждый Рок вскрикивал, потому что приготовиться к такому было невозможно. Ерзать мешала сержантская рука, от чего Окадзима чувствовал себя в западне. Кроме того, молчавшая все наказание Балалайка неожиданно начала задавать вопросы, и ответы требовалось давать как можно быстрее: – Ну, Рок, что ты понял? Парень жмурился, ощущая крепкий удар и вскрикивая. Он с трудом выдал: – Я больше не буду! При сержанте это звучало вдвойне унизительно. Однако Балалайку ответ не удовлетворил, и следующий удар был жестче. – Это я уже слышала. Что именно ты не будешь, Рок? – Вам… Ааа, перечить! Спорить! – Это хорошо, конечно, но я не затем трачу на тебя сейчас силы и время. – Разочарование в голосе капитана ВДВ стоили парню три очень болючих удара, пришедшихся на ноги. – Подумай хорошо. «Да как тут подумать?!». Рок искусал уже все губы. Его руки отчаянно дергались, но Борис удерживал японца легко, словно ребенка. – Я… Я не буду лезть… – неуверенно произнес Окадзима, во время передышки между ударами. – Под пули не буду лезть. – Молодец. – Похвалила женщина, нанося остаток ударов. Вновь по особому перекинув полоску кожи, она кивнула Борису. Тот еще крепче прижал ерзающего парня. – А это для закрепления. Первый же удар выбил весь воздух из легких Рока. Режущая боль пронзила зад, заставив японца не кричать, а издать тонкий высокий визг. На ягодицах хорошо пропечаталась эмблема ВДВ. Балалайка даже залюбовалась – чистая работа. Следующие удары она наносила уже из любви к искусству, не обращая внимания на душераздирающие крики. Где край пряжки впечатывался в кожу, появились кровоточащие ранки. Вспухшие ягодицы казались рыхлыми, словно минное поле, и уже местами краснота и синева сливались и переходили в черноту. Последний удар пришел под правой ягодицей, симметрично такому же на второй ноге. Глядя на это, женщина осознавала, что сидеть японец не сможет дня три, и еще недели две это простое действие будет вызывать у него дискомфорт. Женщина отложила ремень на столик и села на диван, стоящий напротив. Рок рыдал в руки, шумно, как мальчишка, чей мир рухнул в один миг. Борис, отпустивший японца, курил у окна. Понемногу Окадзима успокаивался, но стоило ему шевельнуться, и раненные ягодицы пронзила боль. Парень охнул, попытка подняться на руки обернулась провалом. – Лежи. – Спокойно произнесла Балалайка, кивая сержанту. Тот, докурив, пошел к шкафу и достал с верхней полки аптечку. Нет, лечить японца или просто снижать болевые ощущения никто не собирался. Борис просто смазал кровоточащие места йодом, что заставило Рока втянуть воздух сквозь зубы. Он, во время процедуры, окончательно пришел в себя и теперь старательно избегал взгляда голубых глаз. – Рок… посмотри на меня. – Голос Балалайки стал опасным, низким. Так же она говорил в их прошлой беседе. Окадзима собрал силы в кулак и глянул на женщину из-под слипшейся челки. Глаза были красные, вспухшие, в них читалась неловкость, страх, стыд и легкая угрюмость. Но злости не было, не было и вызова. – Надеюсь, теперь этот разговор можно считать завершенным. – Балалайка прикурила сигару от протянутой зажигалки сержанта. – Рок, я не хочу тебя ломать. Убивать такого многообещающего юношу, или же пытать… было бы нерационально. Но должна предупредить – если ты еще раз бросишь мне вызов или я узнаю, что ты решил пойти против неподходящего человека, этот разговор повторится. Тебе все ясно? – Да, мисс. – Пробормотал японец, торопливо опуская взгляд. Рок был разбит, он устал и был готов сказать все что угодно. – Хороший мальчик. – Балалайка улыбнулась. – А теперь отчет, он нужен мне к вечеру. Нет, Рок, штаны тебе в этом деле не понадобятся. Глава русской мафии видела, как качает головой сержант, но поделать с собой ничего не могла. Этот японец действительно нужен был Роанапуру, и желательно живым. И зная его характер, еще не раз Окадзима окажется в переделке, но уж сохранить одного мальчишку от дурных поступков ремню капитана ВДВ вполне под силу.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Black Lagoon"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты