ты любил осень, а я тебя

Слэш
PG-13
Завершён
13
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
8 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
13 Нравится 4 Отзывы 8 В сборник Скачать

***

Настройки текста
Примечания:
Под моими ботинками крошатся маленькие миры из засохших листьев, они пестрят весь асфальт, будто идёшь не по аллее, а по какой-то ковровой дорожке. В небе застыла непреодолимая тоска и печаль. Оно, оказывается, тоже умеет грустить. Я почему-то резко отвёл взгляд в сторону, наткнувшись на очередного прохожего с букетом цветов в руках. Он с энтузиазмом вдохнул запах жёлтых хризантем и быстро среагировал на сообщение в телефоне, улыбнувшись экрану. Скоро придёт настоящая осень. Я никогда не любил это время года. Уж больно оно хмурое и подавленное. Выходишь одним утром на улицу, чувствуешь эту странную дрожащую прохладу и понимаешь — осень. Ветер другой, такой злой и грубый, по-другому колышет деревья. Летом он мягко и нежно трепал их верхушки, будто гладил ребёнка по голове, осенью же небрежно срывал листья, раскидывая их по округе. Небо тоже отличается, оно усыпано серыми дождливыми нотками, тучи укутывают тот чистый голубой цвет, будто защищая невинного зверька от охотников. И воздух изменился: он наполнен новым непривычным ароматом опавших листьев, мокрого асфальта, сухой травы безжизненного цвета и сырости. «Осень» даже звучит печально и мрачно. Все описывают её в таких красках: как изящно золотые листья спускались на земную поверхность, как свободно перелётные птицы порхали в небе причудливым треугольником, и как шёл радостный дождь, стуча по стёклам. Почему же я не вижу этого? Почему же так не люблю её? Для меня это время никуда не идти, чувствовать запах корицы и сидеть, укутавшись в плед, потому что зябко. А если и выходить на улицу, то только за любимым печеньем с шоколадной крошкой из соседней пекарни и только с тёплым шарфом бордового цвета, который ты мне связал. Помнишь? Мы встретились совершенно случайно. Холодный ветер в волосах ласкал багровые щёки, цеплялся за все доступные щёлочки между кожей и одеждой, окутывал. Конец сентября. Небо выглядит так, будто сейчас начнётся душераздирающий ливень. Ещё немного, и оно скоро закричит от некой безысходности и поражения, подчиняя себе серо-пурпурные оттенки. Я остановился посреди аллеи и увидел тебя среди серых размытых дорог, в падающих листьях золотого цвета. Видел ли я раньше такой цвет? Существует ли он? Ты стоял, сверкая линзами от очков в чёрной оправе, а твои волосы, нет, мне не показалось, они ярко-малиновые. Глаза, цвета океана. В него хочется окунуться с головой и не выныривать. Наверняка он тёплый. Чтобы погрузится, нужно оставить на берегу всю прежнюю вымышленную жизнь, снять всю одежду и нырнуть так глубоко, насколько это возможно. А твои кроссовки, боже, они белые и на высокой платформе, кто такие носит, когда небо собирается разреветься? Ты как ангел, щурил живые глаза от ветра, щёки и кончик носа были слегка розоватые из-за холода, взгляд сосредоточен на облаках, твоя рука тянулась вверх, словно хотела общаться с небом и достать до него. Ты разговаривал с ветром, пока он что-то сладко и мягко шептал тебе. Я даже не заметил, что вышло солнце. Это какое-то чудо? Мы стояли в метре друг от друга, казалось, что ты видение, иллюзия, плод моей фантазии. Это сон? — Привет, — как сейчас помню, ты заговорил со мной, нежно улыбаясь, и, наверное, попрощавшись с воображаемым собеседником. — Вы тоже любите наблюдать за эмоциями природы? — Простите… — заторможено ответил я. — Честно, не питаю особую любовь к осени. Хотелось втянуть твой голос в каждую частичку тела, такой звонкий яркий и такой… Знакомый? Мои эмоции и чувства, которые спали до этого момента вечным сном, проснулись, заставляя моргать чаще, вслушиваясь в учащённое дыхание. Сердце забилось, а ноги хотели подойти ближе и чтобы я смог дотронуться и убедиться, что ты не иллюзия. Может, я действительно сплю? Может, ты просто мой ангел? Я будто тебя уже видел, но как такое возможно? — По-моему, осень не плохая пора, — послышалось тихое бормотание, сравнимое с утренним пением птицы, у которой в душе ещё была маленькая надежда и желание показать себя. Только ты казался застенчивым. — Наоборот, она очень нежная, — ты тепло улыбнулся, а у меня покраснели уши, наверное, от отрицания того, что мне нравится чужая улыбка. Ты всё ещё стоял с протянутой вверх рукой, пытаясь активно до чего-то дотянуться, но до чего? — А холодная она, чтобы люди чаще обнимались. В тот день дождь так и не пошёл. Оно и к лучшему? Ты смотрел на меня так искренне, что я снова невольно смутился, а мои щёки покрылись чёртовым румянцем. Не помню, чтобы когда-то в жизни я так сильно краснел. Что ты со мной творишь? — Вы похожи на человека, который не верит в чудеса, — проговорил ты, неловко взъерошивая малиновые пряди. Как бы я не хотел признавать эти слова, в них имеется своя доля правды. Да и что за понятие такое «чудеса»? Если это фокусы, то чуда явно не существует, ведь фокусник просто хорошо умеет отвлекать и прятать. А если это единороги с феями из сказок, то и подавно нет никакого волшебства. Я сощурился и пытался понять, что ты от меня хочешь, но ты сразу продолжил: — Чисто гипотетически, если я попрошу ваш номер, вы согласитесь дать мне его? Мм… Мин Юнги, верно? — Как… — На вашей рубашке есть бейджик с именем, — захихикал ты и указал пальцем на мою грудь. Сквозь расстёгнутое пальто виднелась отглаженная рубашка, а на ней действительно бейджик. Как я мог забыть про него? — Неловко вышло... — вздохнул я. — А ваше имя, если вы не против? — Пак Чимин, — робко улыбнулся ты и засунул руки в карманы куртки. — Так... Что насчёт «чисто гипотетически»? — Чисто гипотетически, я уже готов диктовать, — было забавно увидеть твою реакцию на мой ответ. Интересно, тебя не напугал мой голос? Кажешься таким беззащитным. Обычно люди говорят, что мой тембр красивый, однако при этом они сами же шутят про его грубые ноты с хрипотцой. Говорили даже, что если не знать, кто говорит, меня можно принять либо за маньяка, либо за простывшего человека. Но я не болею, голос такой, какой он есть. И вообще, я предпочитаю молчать, почему же заговорил? Ты не был напуган. Улыбка сказала за тебя. Почему-то ты звонил каждый день и задавал мне стандартные вопросы, рассказывая при этом, что сегодня ты умудрился проснуться и упасть с кровати (испугался громкого будильника?), а потом ещё и уронить бутерброд с арахисовой пастой на пол. «Выспался?» «А ты кушал? Что было на завтрак?» «Я тоже люблю блинчики!» «На работу? Одевайся теплее. Там холодно» А я почему-то внимательно слушал, даже несмотря на то, что был на работе. Я, как полнейший придурок, тихо смеялся над каждой твоей шуткой, держа телефон плечом. Коллеги косо смотрели на моё странное поведение, но это последнее, что меня волновало в тот момент. Хотелось парить в облаках, а не делать себе кофе, чтобы взбодриться. А ты ведь точно не выспался. Постоянные зевки и рассеянность выдали тебя. С каждым разом я всё больше влюблялся в твой нежный голос, уверен, он такой же, как у ветра в тот день. Ещё ты звал меня гулять. Держась за руки (потому что холодно!), мы вместе наблюдали за опадавшими листьями и улетающими птицами, ты рассказывал мне про эти причудливые треугольники, а я задавал всё больше вопросов. — Юнги, это клин называется, — засмеялся ты и легонько ударил локтём в бок, подтверждая мою глупость. — Птицы летят за своим вожаком! — сквозь улыбку, ты объяснял мне это, а я почувствовал себя идиотом на уроке биологии в начальной школе. Мы вместе бегали под дождём, прыгая по лужам и звонко смеясь. Ты, кажется, любил дождь. Вообще, создавалось ощущение, что ты любишь всё и каждого. А я постоянно смотрел на твои растрёпанные малиновые пряди, походившие на ядерную жвачку, и оправу очков. Как ты вообще додумался покрасить волосы в такой цвет?! Помню, ты говорил, что тебе плевать на чужое мнение и то, что люди, осуждающие чужой выбор, лишь пустышки. Видимо, правда. Я не раз пытался заглянуть в твои синие глаза, ведь действительно готов был оставить жизнь позади и нырнуть. Никогда прежде не видел таких глаз. Ты так любил осень. Только вот мне она до сих пор не нравилась. Пришла морозная зима и укрыла всё кружевными снежинками. Пушистый и кристальный снег выпал в первых числах декабря. Ты так радовался, будто это чудо какое-то. Но где здесь чудеса? Снега никогда не видел? И ты подарил мне шарф, точно! Вязаный такой, бордовый и тёплый. Я убедился в двух вещах, которые считал полным бредом все свои двадцать шесть лет: парни умеют вязать, и вяжут они иногда получше дам. Я не хотел выпускать его из рук. Он впитал в себя запах твоих духов, наверное, сам примерял. Слушай, а помнишь, как мы лепили снеговика и бросались холодными снежками? Я тогда не мог отличить снежного ангела от тебя, такой же чистый и невинный. Ты никогда не носил шапки, говорил, что они тебе не идут, а я каждый раз отчитывал тебя за это и силой натягивал вещь. Ты дул щёки и был похож на обиженного гномика из детского мультика. Ты звонко смеялся, как ребёнок шагал по сугробам, впоследствии застревая в них. Я тебя оттуда вытаскивал, а потом долго пытался согреть твои ноги с помощью какао и трёх слоёв пледа. А каток помнишь? Хотя, разве забудешь подобное. Забавно. Я учил тебя кататься, ты много падал, а я ловил. На нас смотрели, как на полнейших придурков. Мы же с тобой продолжали смеяться. Но ты так и не научился управлять коньками. — Зима похожа на сказку, такая очаровательная и пушистая, не правда ли? Ты всегда так говорил, смотря в даль и держа в маленьких ладошках стаканчик с кофе. Я наблюдал за тобой и никак не мог понять, просто не мог прочитать тебя, словно книгу или комикс. Ты не поддавался. Такой невероятный. Мир для тебя был волшебным, ты видел его совершенно по-другому. Ты с таким интересом разглядывал снежинку, которая случайно приземлилась на твои перчатки, что я невольно засмеялся такому бесконечному любопытству. Мне этого никогда не понять. Общение с тобой похоже на аттракцион, ты — путешествие без цели, ты — моё спасение и свобода. Ты создал кислород, которым я дышал. Иногда, я думал, что мы созданы друг для друга. Даже несмотря на стандарты общества. А не плевать ли? Ты сам так говорил. Ещё ты любил рисовать, твоя квартира втянула в себя запах масляной краски, а на каждом углу валялись скомканные листы. Твои обои были разрисованы ярко-голубым небом с потоками пушистых облаков. Пока я беззаботно гулял по твоей маленькой квартире, будто в другом мире, ты незаметно нарисовал меня в своём блокноте. Этот рисунок ты отдал мне. Удивительно. Странное чувство. А вот и весенние лучи светили в окно, на стенах беззаботно бегали солнечные зайчики и тёплое солнце. — Юнги, они хотят играть, проиграем с ними? Ты играл, а я лишь наблюдал за тобой боясь оторвать взгляд. Кажется, коснёшься тебя, и ты испаришься, исчезнешь, улетишь далеко-далеко словно бабочка. Ты знал, что ты красивый? Настолько, что я хочу тебя поцеловать. Я любил весну, а не осень. Любил запах подснежников и свежей травы, а не опавших листьев и сырого асфальта. Ты тогда так сиял, увидев на небе первую за весь год радугу. Снова тянул ладонь к небу, пытаясь дотронуться. Ты будто не из этой вселенной, будто с другой планеты, где всегда яркая осень, как её описывают писатели, художники и музыканты. Ты видел то, что не видел я. Деревья говорили с тобой, а нежно-голубые цветы с белой серединкой всегда улыбались тебе. Небо было в разы красочней, когда ты закрывал глаза и тянул к нему кончики пальцев, лаская тем самым воздух. Но ты по-прежнему любил осень. Почему же я до сих пор ненавижу её? Это, кажется, единственное различие между нами. Иногда, когда ты смотрел на меня, и мне удавалось разглядеть твои глаза, я думал, что где-то видел этот свет и блеск. Наступило жаркое лето, время бродить по жарким улицам, освежаться и чувствовать загар на коже. Время свежих фруктов и пикников. Я помню, ты любил яблоки и черешню. Я часто их покупал, а ты искренне радовался. Время самых ярких звёзд и ночей. Мы же с тобой ходили на пикник, верно? Ты плёл венок из ромашек, кажется, это твои любимые цветы. Я в этом более чем уверен. Те ватные облака казались такими мягкими, что я бы с удовольствием лёг на одно из них и наконец-то выспался. Конечно же, с тобой. Но ты заумно поправил свои чёрные очки и объяснил, что облака — это пар и полежать на них уж точно не получится, а затем посмеялся. — Ты что, в школу не ходил никогда? Ходил, но, зачастую, прогуливал. И как тут научится верить в чудо, если треугольник из птиц — это жалкий клин, а облака — пар. Почему даже такое звучит из твоих уст как сказка? Я хотел спросить, но ты снова потянулся к небу и начал улыбаться. Иногда, я всерьёз задавался вопросом, о чём ты с ним разговариваешь? Я смотрел на то же небо, что и ты, но ничего не чувствовал. — У тебя тоже ощущение, что мы давно знакомы? — как-то грустно сказал ты мне и опустил руку. — Интересно, мы встречались в прошлой жизни? — возможно, но такое разве бывает? — Было бы здорово увидеться и в следующей. Да. Ты так ярко улыбаешься. Я не предал твоим словам значения, вдыхая в тот момент летний ветер и смотря на бабочку, севшую на наше клетчатое покрывало. А помнишь, тот дождливый день? Когда я забрал твои очки и убежал, а ты погнался за мной под изгибы молний и раскаты грома, волосы и одежда намокли, но тебе было всё равно. Это был июль. Наш первый поцелуй. Помнишь, да? Тогда я решился сделать это. На твоих губах был вишневый бальзам, а на шее сладкие духи, которые сводили меня с ума. Сердце билось с бешеной скоростью, задевая рёбра. Всё тело пронзила та самая молния. Никогда не забуду, твои алые щёки в тот момент, а ты запомнишь? — Зачем ты носишь очки? — неуверенно произнёс я, отдавая украденную вещь обратно. — У тебя плохое зрение? — Нет, — коротко и сухо. Ты не хочешь об этом говорить? — Пытаюсь скрыть то, что нам осталось немного. Очки — это маска. Маска, в которой не видны мокрые от слёз глаза. Ты надел свои очки и уткнулся в мою грудь носом, а я лишь обнял тебя и взъерошил влажные малиновые пряди. Если бы именно тогда я увидел твои слёзы на щеках, твою поджатую нижнюю губу и печаль в глазах, всё было бы иначе? После того дня, ты пропал. Так же внезапно, как и появился. Не отвечал на мои сообщения и звонки, дома тебя не было, ты исчез. Я тогда считал себя психом, а тебя своим воображением. Будто всё это сладкий сон, пропавший после мелодии будильника. Твой голос заменял кислород и заставлял меня улыбаться, именно ты заставил меня летать, даже не осознавая этого. В моём сердце таился некий страх, странное предчувствие. Хотелось биться головой об стену, а заодно проделать там дыру. Тогда не было и дня, чтобы я не выпил алкоголь, сидя на подоконнике в поздние часы. А ты всегда запрещал мне пить. И в начале августа, рано утром, ты позвонил. Я проснулся в шесть утра и упал с кровати, услышав вместо будильника мелодию звонка с наизусть выученного номера! Уже собирался сказать, что волновался и теперь понимаю, каково это, когда падаешь с кровати ранним утром. Но моя улыбка медленно сползла с лица, ведь… Что с голосом? Он словно… Пустой? Безжизненный и тихий. Я чувствовал, как ты натянуто улыбаешься на том конце, но ты точно снова плакал, надеюсь без очков? Почему же? Ты сказал мне не волноваться, сказал, что твой начальник — ужасный человек, и он весь офис на уши поднял. Стоп… Ты ведь когда-то говорил, что работаешь на дому. Неужели, что-то поменялось? Я хотел спросить об этом, но звонок внезапно сбросили. Около десяти минут я смотрел на потухший экран телефона и пытался унять своё ноющее сердце. В тот день я выслушал неминуемый скандал уже от своего начальника за несобранность и рассеянность. Мы не виделись ещё месяц. Ты откладывал встречи, говоря, что тебе трудно на работе, что мы обязательно увидимся. Ты дал обещание. Но я же знаю, знаю эту нотку лжи в твоём голосе! Что-то случилось? Мне приехать? Ты лишь наигранно смеялся в трубку и ударял меня словами: — Всё хорошо, дурак. Всё хо-ро-шо! Не хорошо. И я не дурак. И снова пришла осень. Снова эта проклятая осень. Почему ты так радуешься ей? Мы должны были встречать опавшие листья и дожди, но вместо этого я заказал себе вредную еду и пил белое вино. Вокруг сырость. А мне так не хватает твоих сияющих глаз и искренней улыбки среди этой суеты. Вернись, пожалуйста. В середине сентября, я получил долгожданное сообщение с просьбой о встрече и неизвестным мне адресом. «…только не пугайся сильно, ладно?» Прочитав эти строки, напечатанные тобой, моё сердце кольнуло. Я поспешил, бросив все дела на работе, даже надел твой шарф и купил печенья в твоей любимой кондитерской, ведь ты такой сладкоежка. Машина останавливается возле… Больницы. Больница? — А вы уверены, что это правильный адрес? — робко спросил я у таксиста, на что тот показательно нахмурил брови и потребовал оплату за свою услугу. Я бежал так быстро, насколько позволяла моя физическая подготовка. Белые коридоры с витающим в них запахом лекарств и боли давят. Они похожи чем-то на бесконечный лабиринт из фильма ужасов. Просто скажите, что нашу историю пишет счастливый и талантливый автор? Лёгким уже не хватало воздуха, а ноги предательски не хотели бежать дальше, я даже упал на одном из поворотов, но проходившая мимо медсестра помогла мне подняться. Белая дверь в палату, трясущиеся руки, держащие пакет с шоколадным печеньем. Это люди называют страхом? Ещё несколько секунд я сбито дышал с закрытыми глазами, мои пальцы едва касались дверной ручки. Я решил рисковать. Ты стоял и смотрел в окно, за которым начался сильный ливень. С тобой он всегда был радужным и тёплым, а сейчас он почему-то серый и холодный. Мои глаза зацепились за катетер с капельницей, а я прибывал в немом шоке. Ноги подкосились, дыхание вновь участилось. Больничная рубашка и штаны тебе совсем не идут, надень лучше тот жёлтый свитер, подаренный мною на Рождество, или хотя бы то кремовое пальто. Твои руки, такие изящные и аккуратные, были критично бледны, как снег, который в этом году, скорее всего, даже не выпадет. Когда ты обернулся, из моей ладони выпал пакет с печеньем. Твои глаза не горели привычным огнём, теми искрами, а волосы казались не такими яркими, как в день нашей первой встречи. На тебе уже не было очков, и я смог разглядеть сожаление в тёплом океане радужки, которое никогда прежде не замечал. Почему же ты не сказал? Почему же скрывал? Я готов простить тебе любую ложь, просто вернись. Ты же вернешься? Мы снова побегаем под дождём, да? Снова сходим на пикник? Слепим снеговика? Ты пообщаешься с небом и протянешь к нему свои забавные пальчики? Мы сходим на каток? Мы просто обязаны! Ты ведь так и не научился кататься! Как можно уйти сейчас?! Я не заметил, как по моим щекам потекли солёные капли от осознания, что обрушилось на меня огромным булыжником. Твоя улыбка в тот день была такой мёртвой и уставшей, она говорит о том, что это конец. Чудес не бывает. Ты проводил кончиками пальцев по стеклу, будто бы опять шептал что-то, но уже дождю, а он слушал, успокаивал. Ты прощался с ним? Внезапно ты подошёл ближе и сплёл свои бледные пальцы с моими. Наши руки дрожали. Твоя ладошка такая хрупкая, она буквально тонула в моей крепкой ладони, как я в твоих глазах когда-то. — Мы встретимся в следующей жизни ещё раз, — с нотой отчаяния прошептал ты, опуская веки, чтобы не дать слёзам взять над тобой вверх. — Найди меня снова, — ты вцепился в мою белую рубашку от безысходности и начал плакать, пока ткань впитывала солёную жидкость. — Я буду там, где ты опустишь руки и потеряешь себя. Там, где будет светить солнце сквозь золотые листья клёна. Ты, главное, найди, ты вспомнишь, Юнги! Пожалуйста! Ты уже рыдал в голос, умоляя меня и скуля, но я ничего не ответил тогда, просто обнимал. Долго и крепко. Это была наша последняя встреча. Я помню, как однажды мне сказали, что прощальные объятия самые искренние, такие, что ты просто не в силах будешь отпустить любимого человека. Почему же отпустил я? Ты растворился. Словно туман ранними утром, словно сладкая вата во рту или кубики сахара в чае. Остался лишь лёгкий привкус. Но я так много о тебе ещё не знаю. Ты любишь больше рисовать портреты или пейзажи? Какую страну ты хотел бы посетить? Ты влюблялся когда-нибудь? А какую музыку ты слушал? О чём мечтал? Собаки или кошки? Чёрт возьми, я даже не успел сказать, что люблю тебя. Надеюсь, ты понял это когда я поцеловал тебя? Возможно, я тебе даже не нравился, но ты просто знай, что мне было хорошо с тобой. Я правда любил. Искренне. Может, теперь ты смог дотронуться до неба? Где ты сейчас? Наверное, там, где бесконечная радостная и яркая осень, ты держишь букет из листьев клёна и улыбаешься. Скоро придёт та осень, тот день, который свёл меня с тобой, но эта осень без тебя. Я всё ещё ношу твой шарф. Видишь? Он больше не пахнет теми духами, запах выветрился. Я начинаю забывать твой нежный голос. Не одного сообщения и записи звонка у меня нет, я разбил телефон на следующий же день, представляешь? Наверное, могу сказать прямо, я скучаю. Скучаю по мягкости твоих малиновых волос, по ярким голубым глазам и по тёплым объятиям. Знал бы ты, сколько я готов был отдать за то, чтобы снова увидеть тебя и твою улыбку. Дождь холодный и мокрый сегодня, а у меня даже зонта нет. Где ты и твои ежедневные напоминания о том, что нужно брать зонт? Я надеюсь, ты счастлив? Я вышел на дорогу, совсем не посмотрев по сторонам, потому что в капюшоне чёрной толстовки мало что можно разглядеть. Прохожие что-то кричали мне вслед и махали руками, наверное, я был слишком оглушён горем и потерей. Я заметил и понял всё только тогда, когда яркие фары заставили меня зажмуриться, а сигнал автомобиля закрыть уши. Всем иногда нужна темнота. Почему же я так ненавижу осень? Может, потому что ты её любил? Я найду тебя, клянусь. И мы снова улыбнёмся друг другу под ярким осеним листопадом.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.