По кругу.

Слэш
R
Закончен
41
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Аманэ ненавидел себя и всё, что происходило с ним. Его губы затыкали чужие, стоило тому произнести одно лишь: "Ненавижу". Но ни разу Аманэ не добавил к этому слову...слово "тебя".
Посвящение:
Любителям этих двух булочек-близнецов.
Примечания автора:
Ещё одна дичь и печатать через телефон в 12 ночи это п*издец.
Последняя работа по Югицесту. Наверное.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
41 Нравится 10 Отзывы 6 В сборник Скачать

Эту будет продолжаться снова и снова.

Настройки текста

***

Прерывистое дыхание, тяжёлые и очень быстрые шаги, которые он даже не пытался немного сделать тише. Сбивчивое дыхание со звуком страха вырывались из его потрескавшихся губ. Зрачки больших глаз то сжимающиеся, то разжимающиеся в темноте, мучительно пытались разглядеть хоть что-нибудь в темноте. Мальчик ударяется и без того хрупким плечом об дверной косяк, слегка откидываясь резко в бок, но игнорируя острую боль, в попытках продолжая искать укрытие от этого кошмара. На этот раз прячется за тонкой шторкой и с силой закрывает себе рот рукой, и чуть ли не задыхается от того, что пытается даже не дышать, когда нужный воздух чуть ли не разрывал лёгкие. В ушах звон и он уже ничего не слышит. Ничего не понимает и даже не видит. В выразительных, но далеко не невинных глазах всё плывёт, словно шторм в океане, а расплывается всё сильнее, когда горячие слёзы подступают к краям и плевать, пойдут они уже или нет. Тихое-тихое кряхтение раздавалось в тишине, но Аманэ надеялся, что ветер, пробивающийся сквозь приоткрытое окно с характерным звуком-свистом сможет заглушить непонятные звуки и поможет, чтобы мальчика… не нашли так быстро. Боже, как он это ненавидел. Ненавидел, но терпел. Терпел и не мог ничего сделать в ответ. Не в его это вкусе. Не в его желаниях. Но все эти мысли о ненависти прерывают тихие и протяжные шаги, которые то приближались, то отдалялись. Было слышно, как рука резко дёргала за одеяло сначала на первой, а затем на второй кроватях, а дальше ироничная грусть, слышимая в темноте. Эти игры продолжались бесконечно, пока всему не приходил конец. Аманэ всегда играл за жертву и в любом случае проигрывал. Не было выбора. Цукаса всё равно не успокоится, пока не найдёт и продолжит безостановочно искать и искать, чуть ли не разгромляя всё на своём пути со звонким смехом в придачу. Проигрывать в таких случаях нельзя, а выиграть невозможно. Это не прятки на время и такая, на вид, безобидная игра имела для Аманэ совсем другой смысл и называлась: "Выживанием". В этот раз младший Юги снова добавил свою изюминку и Аманэ уже успел «познакомиться» с темнотой по-настоящему. Но исход игры всегда один и останется одним, что если найдут… то сломают. — Я знаю, что ты зде-е-есь. Слащавый голос будто всё ближе и ближе, то всё дальше и дальше. Аманэ до сих пор не понимал, что, чёрт возьми, происходило прямо здесь и сейчас. Поближе и аккуратно прислонившись к холодной стене, словно пытаясь слиться с ней воедино, Юги зажмурил глаза и оставалось лишь ждать. Шансы на то, чтобы продержаться немного подольше, угасала раз за разом. — Или не здесь? Неужели братик научился прятаться? На секунду появляется кривая улыбка надежды, что если Цукаса не догадается, то можно будет быстро перепрятаться, сбежать подальше. И тут младший уже собрался уходить, как напоследок оглядываяется назад. Но тут всю идиллию рушит, будто всю жизнь, — блядский свет Луны, падающий в комнатку, освещая всё и вся, в том числе выдавая небольшую дрожащую, притаившуюся тень. — Нашёл! Я нашёл тебя! Шторку чуть ли не вырывают с креплением и довольно сильная рука хватает точно такую же, но только всю в бинтах. Одно прикосновение и Аманэ не может шевелиться. Луна…такая красивая и любимая, но так предательски поступила сейчас. И предательские облака невовремя развеялись на звёздом небе. Ненавидел, ненавидел, ненавидел это всю херню. И возненавидел снова. — На этот раз немного подольше пришлось повозиться! — Ненавижу. Выдаёт шёпотом, но сразу. Зубы скрипят и Аманэ готов был сжать так, чтобы те разлетелись из дёсн. Изуродованную руку сжимают сильнее и из губ вырывается болезненный вскрик. Не успевает сообразить, как Аманэ уже жёстко припечатан к полу. А дальше всё по кругу.

Снова и снова, снова и снова.

Тощие руки прижаты к полу, а Аманэ даже не собирался сопротивляться. Не мог. Не мог и всё. Что ещё этому блядскому миру от него нужно? И, как и в прошлый раз, рубашка летит в сторону; острые клыки искусывают каждый сантиметр почти сломанного тела. Чужие губы близнеца впиваются в другие, посасывая, жадно кусая, пробуя языком внутри каждый уголок, снова не давая дышать, вдобавок придушивая рукой тонкую шею. Стоило Цукасе оторваться, как старший незамедлительно выдаёт сквозь кашель… — Н-ненавижу. А тому хоть бы что. С неким давлением, с обожанием, жадно смотря, младшему не терпелось доломать. — Ненавижу, ненавижу, ненав… Вновь затыкают ядовитым поцелуем, а через некоторое время овладевают полностью. Цукасе нравится. Цукаса обожает. Обожает это тело. Такое хрупкое, но почти испорченное. Но для младшего оно идеальное. Всё его и только его. Аманэ ненавидит. Ненавидит это всё до тошноты. Ненавидит мир, ненавидит себя, за свою слабость и никчёмность; ненавидит эти отвратительные звуки, которые в какой раз сами вырывались из его уст, но не мог с этим ничего сделать. Смысл жизни, смысл бегать за чем-то, чтобы добиться спокойствия… Всё разломалось, как миниатюрная ваза, упавшая на пол и разлетевшаяся на тысячу осколков. — Аманэ. Аманэ. Цукаса продолжал свою игру. Грубо зарываясь в тёмные волосы близнеца, сжимая в кулак. Поворачивает к себе так, чтобы вновь впиться губами в уже искусанную шею и заставляя ещё раз издавать Аманэ те звуки, от которых Цукаса сладко сходил с ума. Специально несколько раз целует кадык, а хрупкое чувствительное тело пробивает в дрожь. Аманэ невольно краснеет, умоляя прекратить такие колючие для него ласки, чтобы не потерять бдительность. Позвоночник болезненно упирается в деревянный пол, чужие руки продолжают блуждать по всему телу, иногда царапая, а для Аманэ казалось словно ожогом. Дыхание продолжало сбиваться, аж с хриплыми выдохами при каждом движении чужих бёдер вперёд. А в итоге Аманэ сдаётся, кладя руки на плечи Цукасе, впиваясь пальцами и закрывая мокрые глаза, отсчитывая каждую секунду до завершения этого ужаса.

***

Однажды, ему всё надоело.

Весь избитый, с помятой рубашкой и окровавленными бинтами Аманэ вновь сидел за занавеской на это раз в классе, прячась от других лживых лиц. — Исчезните. Хватит. Ненавижу. Ненавижу. Его любимая книга также изуродована, как и он сам. Как внутри, так и снаружи. Вся растрёпанная, страницы вырваны и разбросаны около него. Обидчики и ещё одну книгу почти что уничтожили, хотя Аманэ долгое время старался наконец одним почтить её, чтобы пройтись по любимым темам о космосе. Жаль. Не характерное для него безумие резко овладевает разумом и у Аманэ до конца сносит крышу. И тут он снова перестаёт что-либо понимать. Резко поднимается с пола, хватает сумку под руку и проходится обувью по тем листам из книжки. Он ничего не помнил. Не помнил, с каким пустым взглядом в точном направлении шёл домой. Чётко, прямо и уверенно, словно с определённой целью. Как заходил в квартиру и его тут же припечатывали к стене, а затем за ворот тянули на себя, и ВНОВЬ впивались в губы. Пока старшего не было дома, пока он прятался, как трус, за занавеской, то младший придумал уже другую…более интересную игру. Аманэ не помнил. Он ничего не помнил. Не помнил, как увидел нож в руках брата и как его окутала ещё одна доза безумия.

— Ненавижу!

Очнулся лишь тогда, как только почувствовал металлический привкус невинной родной крови во рту. Как с широкой улыбкой, но со страхом в горящих пламенем глазах, сжимал тот самый нож в руках. Как увидел открытые, чёрные глаза Цукасы и чувствовал температуру уже холодного, безжизненного тела. Аманэ — лицемер. Отвратительный испорченный лицемер. Аманэ, который будет носить этот грех вечно, как игра в прятки, которая длится бесконечно.

***

Ханако стоит и плачет посередине опустевшего коридора. Однажды сломанный и падший, ему больше ничего не оставалось делать, как дальше ненавидеть только себя. Прозрачные, бледные руки, на которых побывала кровь человека. И тепло, которое он лишил у себя. И даже падая на колени, и начиная кричать, пищать, скулить, сгинаясь и выгибвясь, бывшему Аманэ не отмыть себя от той грязи.

— Прости меня, прости...

Ему некуда бежать и больше не нужно прятаться в темноте. Больше ничего не нужно. По-крайней мере Ханако так думал. И за долгое время он вновь «знакомится» с темнотой, когда его глаза сзади неожиданно закрывают чужие, но такие знакомые ладони, наклоняя голову чуть назад и тот же слащавый голос обжигает дыханием ухо и шепчет… Аманэ.
Примечания:
°-° ой, ну нафиг. Если приспичит, то выпущу экстру, а там посмотрим.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты