I`m here to tame you

Слэш
NC-17
Завершён
74
Пэйринг и персонажи:
Размер:
124 страницы, 14 частей
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
74 Нравится 42 Отзывы 33 В сборник Скачать

I’m yours to tame

Настройки текста
Примечания:
Как только дверь захлопнулась, не выдержав веса, ноги парня затряслись и согнулись. Тело за мгновение приземлилось на пол и обмякло, словно вот-вот начнёт разлагаться, независимо от того, что сердце каким-то образом продолжало стучать. Остатки здравого ума окончательно покинули парня, стоило ему вновь оказаться в этой квартире, где каждый долбанный сантиметр напоминал о том, кто несколькими минутами ранее растоптал его в грязь. Золотые блики заходящего солнца плавно ложились отрезками на полу тёмной комнаты, что отдавало теплом даже в этой бетонной коробке. Ни в одной из комнат, если не считать цементную штукатурку, не было никакой отделки, а на полу только тонкий линолеум, но отдающаяся от помещения прохлада не могла сравниться с тем, как холодно и сыро было на душе у парня. Унижение – единственное из испытываемых чувств, во власти которого он сейчас оказался, — окутывало его с головой, и только с этих самых пор он может смело похвастаться тем, что вкусил все «прелести» жизни. На самом же деле причину зарождения этих бессмысленных чувств к Сану можно объяснить лишь тем, что Уен чувствует хоть что-то только рядом с ним и только благодаря ему. Если раньше он относился к числу бесчувственных эгоистов, то сейчас походит в лучшем случае на жалкого воздыхателя. И как только он смирился с тем, что так низко пал из-за другого человека? И сколько ещё ему придётся так падать, чтобы усмирить своё глупое сердце? Оперевшись спиной о дверь, Уен так и сидел у входа, не желая пошевелить даже кончиками пальцев. Его тело не хотело слушаться, и он был не в силах прилагать какие-либо усилия, потому самобичевание началось там же. Голова его немного скользнула на бок, и парень уже готовился закрыть глаза и уснуть, как снаружи раздался звук набираемого пароля. Не успел он и мыслью какой-то прикинуться, как дверь резко открылась, и парень повалился спиной прямо на чужие ноги. Благо, голова легко легла на мягкие розовые тапочки и боль пришла только на область позвоночника. Уен опешил, распахнул прищуренные глаза и гневно уставился на незваного гостя, точнее, гостью – это была Мэй с пакетами в руках, в домашней одежде. Некоторое время назад они обменялись паролями на дверях своих квартир на случай чего, и теперь легко могли заходить друг к другу. Девушка удивилась не меньше него, даже немного ахнула от неожиданности, но, увидев Уена, выдохнула и маленькими шажками переступила через него и вошла в дом. В полном негодовании парень смотрел на неё, не зная, чему удивляться сильнее: её наглости или же бесстыдству. Она была в лёгком шёлковом халате, только немного прикрывающим бёдра, и прошла мимо его лица, прекрасно понимая, что он всё там увидит. Да уж, скромности ей не занимать. — Ты чего это делаешь посреди дороги? – девушка вошла внутрь и села, закинув ногу на ногу, на маленький пуф в прихожей напротив уже встающего Уена. Тот закрыл дверь и, скрестив руки на груди, уставился на неё. — Я тебя сегодня не звал, чего припёрлась? — Где твоё уважение, червяк? Я вообще-то старше тебя! — Пришла напомнить, что ты у нас в преклонном возрасте? Не стоило утруждаться, я об этом не забываю, – настроение так и продолжало портиться, а девушка только масло в огонь подливала своим присутствием и болтовнёй. После пары словесных схваток Мэй сдалась и перестала от него что-то требовать. — Я выпить пришла, мелкий гадёныш, больно нужно мне твоё уважение, — фыркнула она, надув губы, и тоже скрестила руки. — Я не в настроении, не хочу пить. — А ты обычно бываешь в настроении? – съязвила та, хоть и сразу поняла, что тот не в духе, а любопытством от неё так и прёт. Видеть его таким раздражённым и при этом подавленным для неё впервой, конечно же, она не хочет оставлять его одного. – Мне подарили такой замечательный виски, что я не могла не поделиться с тобой. — Уходи. Мне через несколько часов на работу. — Мне тоже, и что с того? — Мэй! Я же сказал, что не буду пить. Исчезни уже, — бросил тот и медленным шагом прошёл вглубь комнаты. Девушка не пошевелилась. — Какие мы нежные, — пробубнила она себе под нос и, вздохнув, громко продолжила: — Будешь так убиваться по кому-то – укоротишь себе век, а ты вон какой красавчик, будет жалко такое в гроб класть. — То, что ты старше, не делает тебя мудрее, и прежде чем давать советы мне, сама бы ими пользовалась. Ты красивая и всё равно поставила на себе крест. Губы её разжились, намереваясь ответить, но выговорить что-то из себя не получилось, сколько бы попыток она не делала. Конечно, парень прав, и ничем это оспорить у неё не получится, а себе она уже давно призналась в том, что похоронила себя навсегда. — Я к этому привыкла, а ты не привыкнешь, — бросив беглый взгляд на стоящего возле окна парня, она демонстративно вздохнула, будто признавая поражение. – Оставлю это здесь. Думаю, сегодня тебе это нужнее, чем мне, — с улыбкой добавила Мэй и не дожидаясь возражений ушла, оставив пакеты с алкоголем и закусками на полу. И вновь он остался один со звуками из внешнего мира и гулкой тишиной внутри. За окном давно стемнело, яркие огни заиграли на тёмном фоне туч. Кажется, скоро начнётся дождь. Уен решил не медлить и приняв душ лечь спать, чтобы не опоздать на работу, как вдруг, стоя напротив зеркала в ванной, он вспомнил, что в спешке забыл фотографии в машине Сана, и застыл, уставившись на своё отражение. — Блять! В ярости он сжал руки в кулак, да так, что ногти впивались в кожу. Ему хотелось плакать, кричать и бить всё, что попадётся под руку, но в силу своего сдержанного характера, то есть, того, что от него осталось, он смог подавить в себе эти желания. Словно оказавшись под натиском огня, парень с ярым отвращением стянул с себя всё, что было. Пиджак со штанами, которые подарил Сан, он скомкал и бросил в мусорную корзину. Из другой комнаты он принёс жилет из набора, который он не стал надевать, и швырнул туда же. Уен так злился на свои детские выходки, что окончательно потерял рассудок. Схватил пакет в прихожей, достал бутылку виски и принялся опорожнять ее с горла. Алкоголь тек по его венам, сбив счёт времени, а останавливаться ему совсем не хотелось. Всё лицо его раскраснелось и полыхало жаром, но сидя на полу в одних боксерах, по телу так и пробегали мурашки, заставляя его трястись. Звуки вокруг смешались и разобрать точно, что именно доходит до его ушей, ему было не под силу. Тяжелая голова лежала на диване, тогда как сам он сидел на полу, вытянув ноги на всю длину. Перед глазами всё плыло, и потолок ему казался бездонной пропастью или же огромной прорезью. Внезапно, сверху на него уставилось чьё-то лицо – чьё именно Уену было сложно разобрать. Эти черты лица… эти глаза… волосы… Парень вскочил, от чего тут же был застигнут врасплох, затрясся от головокружения и плюхнулся на диван, держась обеими руками за голову. Тупая боль била по вискам, потому отпускать Уену не хотелось, давя пальцами сильнее. На короткий миг в комнате воцарилась мёртвая тишина, младшему не хотелось даже дышать, боясь, что тот может услышать. — Зачем… ты… здесь? – между биениями двух сердец раздался пьяный голос Уена. Сан обошёл преграду и двинулся к парню, который так и держался за голову, а услышав звук приближающихся шагов и вовсе прикрыл лицо ладонями, позабыв о тошноте и головокружении. Лишь бы тот не видел его. — Пришёл отдать тебе это, — протянув ему те самые фотографии, честно ответил тот. Удивление длилось недолго, и рука Уена неуверенно потянулась за ними, но голову он всё равно повернул. Пусть вокруг стояла темень, но парню всё равно было не по себе чувствовать его пристальный взгляд, тем более, когда он в таком состоянии. Словно поняв беспокойство младшего, Сан повременил отпускать снимки и некоторое время удерживал их, также задержав чужую руку. Не успел Уен понять в чём дело, как тот оказался прямо перед его лицом. Сан сел на корточки, немного приподнявшись, чтобы держаться с ним на одном уровне и смотреть тому в глаза. Сейчас бы выскочить через окно, да так, чтобы тот ничего и сообразить не успел, в замешательстве думал Уен, не отрывая от него глаз. Ему безумно хотелось их опустить, хотелось отвести, смотреть куда угодно — только не в эти беспокойства и нежности полные глаза, но Уен не смог. Будь у него ещё таких тысяча возможностей – ни в одной бы он не отвёл. Сан смотрел на него, не произнеся ни слова, а Уену почему-то казалась что тот снова над ним подшучивает, вновь издевается и делает это специально с таким лицом, будто сожалеет. Зачем ещё ему приходить, если не унизить его или оскорбить – все эти мысли крутились в голове, ведя внутреннюю борьбу, а снаружи Уен оставался всё с таким же покрасневшим лицом, пытаясь выглядеть более-менее уверенно, смотря в упор. — Всё, отдал, уходить не собираешься? – находиться к нему так близко, учитывая то, что произошло совсем недавно, Уену было не по себе, потому и вопрос прозвучал обрывисто и с дрожью в голосе. — Осталось ещё кое-что, – Сан потянулся к нему и легонько коснулся надутых в обиде губ. Неожиданно, быстро и нежно. Не успел Уен как следует всё разобрать, как тут же поцелуй был прекращён, и тёмные глаза вновь уставились на него. Вместе с телом внутри Уена дрожало сердце, будто в одно мгновение на него пролился ледяной град, от которого не удалось спастись. В ту же минуту Уен, осознав произошедшее, пришёл во всепоглощающую ярость и вскрикнул: — Какого чёрта?! – Парень буквально кипел от злости, и будто моментально отрезвев, начал выливать всё то, что копилось внутри уже очень долгое время, при этом ни разу не сбившись. – Хватит издеваться надо мной, подлый ублюдок! Хватит вытирать об меня ноги! Хватит... — голос сорвался, и он в очередной раз сломался — взревел. Слёзы потоком стекали по его щекам, придавая ещё больший беспорядок его лицу. – Я не железный, - всхлипывал он. – Прекрати издеваться надо мной. Мне ведь тоже бывает больно, — пальцы не успевали вытирать слёзы – они текли с таким напором, что перед глазами ничего нельзя было разобрать. Вот такой ничтожный и жалкий, он пытался хоть как-то быть услышанным. – За что ты меня так ненавидишь? Когда человеку дают надежду, и в сердце загорается та самая искра, способная затмить те незначительные сомнения в душе, кажется, даже мир становится лучше и всё вокруг начинает обретать тот самый смысл, на поиски которого многие отдают всю свою жизнь. А стоит эту самую надежду в ту же секунду развеять, будто и вовсе не было – там остаётся одна пустота. В такой пустоте Уен жил всю свою жизнь и попросту не умел иначе, только если не считать несколько провальных попыток из-за родителей. А Сан взял и своими руками уже в который раз возносит его, одаривая надеждами, и теми же руками бросает в пропасть. И каждый раз приземляться становится только больнее. Сану неоткуда было знать, что тот всё поймёт неправильно и сразу начнёт делать свои выводы, не дожидаясь его объяснений. Не мог он, даже при былой ненависти к младшему, вот так подло с ним поступить, и при этом смотреть на него с таким желанием. Сан и сам не сразу понял, что вызвало такую реакцию и что ему в этом случае следует сделать, чтобы успокоить его. С чего Уен это взял? Что значит ненавидит? Когда он вообще ему такое говорил? – все эти вопросы разрывали и так полную беспорядка голову, ещё и Уён беспрерывно продолжал поливать его грязью. Весь уже на взводе, Сан не на шутку разозлился, и окончательно отбросив всю свою и так пошатнувшуюся выдержанность, он повалил его на диван, и сам расположился сверху. Заплаканные глаза чуть ли не вылезли из орбит от действий старшего. Его тяжелое тело сильнее прижималось к Уену, а пальцы медленно скользнули по мокрым щекам, вытирая застывшие слёзы. Старший чувствовал, как парень под ним словно окаменел, не способный ни головой двинуть, ни даже рта открыть, потому тот не мешкал, нагнувшись, оставил горячий поцелуй на его оголённой груди, от чего поток ледяных мурашек пробежался по всему телу младшего. — Я не ненавижу тебя, — выдох пришёлся на и так чувствительную кожу Уена, что моментально вызвало сумбур в душе. Губы старшего продолжали истязать разбушевавшееся сердце, касаясь области его биения. Не поддавайся, кричит Уен себе. Не позволяй вновь сделать это с тобой. Хватит этих унижений. Раньше Уен никогда особо не задумывался над своими сексуальными предпочтениями и тем более, с кем и где этим заниматься. Хотя был у него какой-то фетиш, что ли, на мускулистые тела, который в этот самый момент вдруг проявился сильнее, и Уён на себе ощутил неслабое напряжение, исходящее от старшего. Раз Сан сам хочет этого, и пусть для него это будет каким-то мимолётным совокуплением, то так тому и быть, — не способен Уен сейчас его оттолкнуть: на это у него нет ни сил, ни желания. Тем более, что старший явно стал ещё сильнее, чем был раньше – это заметно, даже если смотреть на него в одежде, а что окажется под ней, уж очень Уену хочется глянуть. Такие мысли Уен, конечно, спишет на алкоголь и злость – и никак не на то, что вот уже год, как он ни разу ни с кем не спал, и сам себе никак не помогал. И уж тем более не на то, что он до скрежета в зубах хотел Сана. – Ты нужен мне, — хриплым голосом прошептал Сан сквозь поцелуй. Уен считает себя самым глупым и наивным человеком во вселенной, потому что верит в каждое услышанное слово. И пусть минутой ранее он же, Уён, был готов разорвать тому глотку за его издевательства, но теперь плавился словно свеча под разыгравшимся пламенем. От шеи Сан медленно поднимается к подрагивающему кадыку и подбородку, а после уже к высыхающим от жажды губам, наконец, одаривая его тем самым насущным глотком. Где-то глубоко в подсознании Сана всплыло беспокойство о своих необдуманных поступках. Хотя он и не был привередлив и брезгливостью не страдал, но всегда следил за гигиеной во время половых актов и всегда осторожничал, и даже мог остановиться, если считал это необходимым. Вот только сейчас эта бдительность и осторожность куда-то напрочь свалила, отбросив остатки разума и здравого ума. В нём бурлила кровь, а температура тел, которая с каждым поцелуем повышалась до предела, растопила рассудок. Уен раскрылся перед ним полностью, напрочь, отбросил все былые сомнения, и обвил его шею, вытягиваясь и углубляя поцелуй. Комната моментально заполняется тихими постанывающими вздохами, когда Сан отстраняется, чтобы стянуть с себя всё ненужное. Движения становятся резче, а поцелуи пыльче, оставляя друг на друге бордовые метки. Разгорячённые тела сливаются воедино, устраиваясь в узком, ужасно неудобном и жёстком диване, что вызывает некоторый дискомфорт, но эти незначительные препоны и близко не могут остудить разыгравшуюся внутри похоть. Тело Уена дрожало, реагируя на любое, даже самое невинное, прикосновение, что несомненно ещё сильнее заводило старшего. Для него такая практика считалась обычным делом, что не скажешь о Сане, который кроме хрупких и нежных женских тел ни разу не касался мужчины. Но несмотря на это, он мог легко похвастаться тем, что только за эти несколько знойных минут нашёл все его эрогенные зоны, будто с самого начала был об этом осведомлён, и в полной мере этим пользовался. Усилием воли Уен смог подавить в себе желание взвыть от наслаждения, которое испытывает, находясь под ласками таких крепких рук. Кажется, ещё никому не удавалось найти ту самую точку, что заставляет Уена потерять связь с реальностью и с головой уйти в самое пекло вожделений. Не отрываясь от мечущих под ним губ, Сан начинает растягивать его, использовав сперва один палец, после второй и только убедившись, что тот возбуждён до того предела и достаточно растянут, когда боль сменяется на слепое желание и терпеть больше не остаётся сил, он медленно входит, прежде подготовившись. Конечно, в квартире не было ни смазки, ни презервативов, поэтому пришлось воспользоваться лишь своим предэякулятом и кое-как размазать по набухшему пенису, дабы снизить риск причинить младшему боль. Уен кусает чужие губы, почувствовав внутри твёрдый ствол, и готов мычать от удовольствия, вызываемого лишь от одной только мысли, что это с ним делает Сан. Младший под ним изгибается, как искусный гимнаст, открывая его взору будоражащую кровь картину: продрогшее тело со следами его засосов и укусов – как оказалось, молочное с бордовым смотрится тоже неплохо – это не скрыть даже сохранившейся в комнате, привычной для них темноте. Когда Сан спускается к розовым соскам и игриво начинает проводить языком и одновременно учащает темп, младший, до этого хоть как-то державший себя в руках, окончательно сдаётся и издаёт протяжный стон – очередное наслаждение для Сана. Уену приходится закрыть искажённое в удовольствии лицо рукой, чтобы тот не смог увидеть его слёз, но старший, заметив его действия сразу останавливает его, хватает ладонь, и медленно притянув к себе, целует. — Не закрывай… – бархатистым голосом, словно колыбельную шепчет ему Сан. – Смотри на меня, — вытягивает он, и Уен оставляет в стороне способность дышать – теперь он запечатал на нём свои глаза и даже под дулом пистолета не сможет их оторвать. Ему не хочется больше существовать в этом мире, потому что он не сможет подарить ему наслаждения лучше, чем сейчас. Тело полностью отдалось во власть Сана и сейчас будто вовсе лишившись души, оно извивалось под ним, принимая чужую твердь так глубоко, как только было способно. Кульминация была на подходе, приятная истома охватила их обоих и вот-вот готова была завершить соитие, как из кармана брюк Сана раздалось вибрирование телефона. — Сука! В самый, чёрт бы его побрал, неподходящий момент. Уен почему-то неожиданно вздрогнул так, будто их поймали с поличным за чем-то нехорошим, и старший, это почувствовав, уставился на него, продолжая оставаться внутри. Ему хотелось закончить начало их предстоящих проделок совершенно другим настроением, и до этого представляемые в голове "подвиги" как-то сами собой рассеялись, совершенно сбив его с толку. С негодованием пришло раздражение – телефон не собирался останавливаться, нервируя Сана ещё больше. — Не ответишь? — совсем тихо выдыхает Уен, замечая на чужом лице недовольство. Сану ужасно хотелось ответить «нет» и покончить наконец с этим, но он прекрасно знает, кто ему звонит в такое время и даже с какой целью. Ему и правда не хочется отвечать, и он вполне мог бы этого не делать, но этот звонок принесёт ему деньги, и упустить такой шанс он просто-напросто не сможет. Уж больно падок он на искушение. Держа рукой подбородок, Сан притягивает к себе парня и мягко целует, пока осторожно выходит из него, пытаясь быть максимально бережным и не сделать тому больно. — Я быстро, — тешит его Сан и, живо схватив надрывающийся телефон, идёт в сторону кухни. – Глава? – мимолётно дошло до Уена. Парень уже сидел, обхватив руками прижатые к груди ноги, и ожидал его возвращения. На вопрос, кто из них разочаровался в данный момент больше, ответить, пожалуй, будет сложно. Если Сан бесновался и злился на эту ситуацию, и готов был с ещё большим желанием продолжить, то Уен словно опустел. Снова. Из него будто выпотрошили всё до последней клеточки и соскребли все жизненно необходимые органы, включая сердце. Он боялся того, что его ждёт по возвращении Сана. Боялся, конечно, потому что не до конца понимал его отношения к себе. Тот будто сам себе противоречил и никак не мог разобраться с чувствами внутри, при этом мучая младшего. О том, что он будет делать дальше, Уен не хотел думать – он глупо надеялся, что момент их слияния никогда не закончится и ему не придётся выслушивать болезненную правду, которую готовит для него Сан. Момент мечтаний был так несправедливо короток, что так и не удалось вдоволь им насладиться. И ему даже не приходило в голову прикидывать какие-либо другие варианты их взаимоотношений. Он был целиком и полностью уверен – их чувства не взаимны, и взаимности ему ждать не придётся. — Я говорил уже не в первый раз – этот экземпляр нам помешает, а что тогда ответили вы? — Сан, послушай, я признаю свою неправоту. Просто скажи, что я должен сделать, чтобы получить от тебя прощение? — Доверяйте мне и перестаньте пренебрегать моими словами, – Сан стоял с закрытыми глазами, облокотившись о кухонную столешницу, массируя между нахмуренными бровями. — Обещаю, такого больше не повторится. Так ты сделаешь это? — Сделаю, — тяжело выдохнул Сан после недолгой паузы. Даже в голосе его слышалось сильное раздражение, и от своего собеседника он это явно не скрывал, надеясь хоть так поторопить его. — А когда? — Вы узнаете первым, как только я закончу, — не дожидаясь ответа собеседника, он отключился и некоторое время молча стоял так, сжимая в руках гаджет. А ему так не хотелось возвращаться в мир, где он должен что-то кому-то за пачки бумаг и слепого уважения вместе со страхом. Ему так не хотелось отрываться от объятий, словно барьер защищавших его от бренного мира. Сану хотелось кричать и бить, и ему вдруг так захотелось убивать, что телефон в руках уже начал издавать страшный треск. Он бросил его на стол и поспешил к Уену, пока мог сохранять хоть какое-то самообладание. С такой неохотой он бросил младшего, что, увидев с каким задумчивым выражением лица тот сидит, Сану вдруг стало не по себе. Но это, конечно же, он сразу списал на перебитое удовольствие, и желание продолжить загорелось в старшем ещё больше. И тот прижался к нему, накрывая поцелуями и скользя руками по уже остывшему телу. Уен сидел, словно прибитый, и даже взглядом того не одарил, продолжая сверлить стену сквозь полумрак. — Постой, — выпалил тот неожиданно. Сан замер на шее, но отстраняться не торопился, в душе проклиная того ублюдка, который помешал им и теперь вот лишит его триумфального продолжения. А уж если это произойдёт и Уен просто пошлёт его на три буквы, Сан за своё спокойствие не ручается и вдоволь отыграется на том паршивце. Именно, на своём главе. — Что-то не так? – если начистоту, Сану не очень хочется задумываться над тем что и почему не так – всё, чего он сейчас желает – сидит, обнажённый и подготовленный, – подойди и возьми. Но нет, всё-таки Сан не до конца потерял рассудок и может хотя бы немного задумываться о своём партнёре. — Ты сказал, что тебе неприятно меня касаться, — немного замявшись, ответил Уен и в какой-то момент даже успел пожалеть о том, что вообще начал об этом говорить. Лучше бы молчал в тряпочку, да получал, что дают: оба бы были довольны. – Тогда почему ты это делаешь сейчас? – Голос его звучал по-детски обиженно и в тоже время возбуждённо. Не мог он просто взять и забить на его слова, потому что всё, что касается Сана, каким-то образом причиняет ему одну сплошную боль. И раз уж Сан вознамерился удовлетворять желания не только Уена, но и свои, то пусть будет добр оказать хоть какое-то уважение. Уен, как оказалось, умеет быть покладистым и легко может быть приручён, в отличие от Сана.